Гнездилище

Осталось: 2.5/13 адских оборотов

– Давай решать, как мы можем связать тринадцать гибридов клятвой или иной какой магией, чтобы они не могли пересекать границы Терры, причинять вред ангелам и живым существам, тем, кто в других мирах. Потому что у них случались осечки. Один случайно ранил Онтариэля, а потом задел Аиррэля.

Мы вернулись в Поднижье и добрались до Гнездилища, где я приказал гибриду стоять возле его капсулы и не мешать. Роксана тем временем морщилась, хмурилась и вздыхала.

– Ты меня вогнал в замешательство. А если приказать?

– Как только они перейдут к Люциферу, он может отменить мой приказ и отдать свой.

– Заставим их дать обет. – Она кивнула на мою руку. – Такой же, только изменим на бессрочный контракт. Пропиши и для Люцифера условия.

– Договор у меня уже готов, я внес соответствующие изменения, – согласился с рациональностью предложения.

– Я знаю! – вдруг взвизгнула Роксана, ударив себя по лбу. – Только мне нужно кое-что перепроверить, подожди. Дай мне секунду.

Она начала мельтешить, суетиться. Водрузила свою сумку-авоську на бордовый стол и стала рыться, по локоть влезая внутрь, пока не вытащила золотое полотнище. Одним движением руки развернула его, и длинный свиток раскрылся, воспарил в воздухе. Квадриллионы жизней (если не больше) блестели и переливались на поверхности «полотна Судеб». Роксана произнесла слова на древнем языке, проговорила мое имя и пояснила:

– Ты знал, что действия Богов невозможно предсказать?

– Догадывался.

– Тебя я тоже не могла увидеть в своих видениях, только других.

– А то предсказание, что ты делала Лиирте?

Вельда замерла и подняла на меня взгляд. Мне показалось, что она прочитала мою душу, влезла и бесцеремонно копошилась.

– Да, я смотрела ради нее других, не тебя и всяко лучше для всех, чтобы встреча Мелиссы и Люцифера состоялась. Иначе вышла бы совсем иная песня.

– Ты видела дальнейшие события? – сглотнул я, не желая знать и боясь узнать ответ.

– Нет, лишь возможные итоги.

– С кем… она останется?

Губы Роксаны растянулись в самодовольной жестокой улыбке, хищный оскал исказил лицо. Вельда пожала плечами и перевела тему:

– Знаешь, в чем причина, почему гибриды могут перемещаться, как и ты, в любую точку Мироздания?

– Потому что я их создал.

– И да, и нет. Ты передавал им частичку своей души, сил, верно?

– Иначе живые существа не могут появиться, – согласился с очевидным фактом.

Она указала на золотые переплетения на полотне.

– Эль-Элион закрыл доступ всем существам на Терру, ангелам и демонам. А ты – не то и не другое. Гибриды же – существа, созданные тобой. Если мы отсечем твою душу от их, то оборвем существующую между вами связь, и они больше не смогут перемещаться.

– Вообще?

– Есть такая вероятность, что им придется искать разломы, как и остальным.

Я обдумывал: да, они станут более уязвимы именно в плане маневренности, но не менее эффективны в бою.

– Ты говорил, что гибриды не хуже Архидемонов, может, их способность к перемещению останется – тут придется снова проверить. Я сделаю так, что их души станут просто без твоего следа.

– Рискнем! Разрубай, будь что будет, – ухмыльнулся. – Я фартовый.

– Где ты создавал их? Нам нужно отправиться туда.

Я обернулся и одним взмахом руки пробудил остальных гибридов от спячки, приказав следовать за мной.

Ритуальный зал

Осталось: 2/13 адских оборотов

Роксана возглавляла процессию со слишком довольной физиономией. Вельда мысленно восторгалась своей идеей и обдумывала процесс ритуала. Она приказала мне лечь в центр, а гибридов расставила по периметру возле ритуальных остроконечных рунных камней, которые я зачаровывал сам, истратив на это немало времени, зато развил свои силы и научился создавать существ, управлять древний магией на таком уровне, на котором ранее никогда не думал, что смогу. Благодаря этой способности, я помог Аиррэлю с диадемой и удерживал ее силы, не позволял открывать порталы, хоть строптивый артефакт все равно жил своей жизнью и отказывался мне подчиняться. Уверен, что даже Люцифера диадема лишь ломает, использует для целей Эль-Морты. Диадема до сих пор мучила меня своей тайной «как ее уничтожить?», и ответов я не находил.

Магия внутри этой штуковины слишком бесконтрольная, буйная, дикая, необузданная, как сама Эль-Морта. Мать всегда была чуток сумасшедшей и самодурной личностью, таким хотела сделать и меня.

Я не знал, с чего все началось… Почему Тьма стала такой, какой стала. Может, и на это найдется причина, или зло есть и было вначале всего, как было и есть добро? И существуют ли такие понятия вовсе? Откуда пошло понимание плохого и хорошего? Вселенная не располагает такими терминами, у нее нет разделения… тогда бы природа понимала, что зло нужно уничтожить, так почему оно остается? Если мы посмотрим на разные миры и народы, сравним культуры, то, что для одних зло, для других может являться добром или чем-то средним. Кто устанавливает эти рамки дозволенности и ограничений? В мире людей свои законы, правила морали, нравственности и социальных норм, да и такой феномен, как «древо Ил’линь», было лишь в их мире. Почему именно людям дали выбор к познанию, а другие жили с этим знанием с момента сотворения? Человек и Террагея – уникальный случай, где наши миры так тесно сплелись, как никогда ранее: добро и зло, ангелы и демоны, люди и Боги, грех и святость, воскрешение и падение, запреты и дозволенности, воля и неволя, судьба и выбор. В иных мирах понятие «Бог» равно понятию «природы», не существует ни ангелов, ни демонов, есть лишь «духи природы» и «энергия жизни» – так говорят о «душе».

Что же такое эта ваша «душа»? Частица Богов ли или часть всеобщего начала, бесплотная субстанция ли, форма ли нематериальной жизни, бессмертная духовная сущность, и бессмертная ли? Если Эль-Элион действительно смог вернуть душу Миэль из Небытия и засунул в новорожденное тело ребенка? И так ли это было? Предположим, что так, то Небытие – не окончательное исчезновение, значит ничего не кончается бесследно. Я родился с черной душой, гнилой, темной и смог пожелать иного, потянулся к Свету и облажался.

Кем же считал себя я? – просите вы. Будем же честны: как должно предстать пред Богами… – недостойным милости Света. Стоит ли мне снискать покаяние в своей душе? Я каюсь, молю о прощение и надеюсь на снисхождение, не теряю надежду на искупление. Может, излишне самонадеян, какой уж есть! Я не боюсь и готов за все ответить, да простит меня Эль-Элион за то, сколько жизней я порушил им созданных, однажды я извинюсь и пред Люцифером за провокацию, перед матерью – за предательство, но не сейчас.

Роксана развернула свое «полотно Судеб», где числилась каждая живая душа и вариации решений.

– Ты хоть раз проводила подобный ритуал?

– Не приходилось. Ты струсил? – усмехнулась вельда и продолжила приготовление. – Только скажи, и все прекратим, пока еще можем.

– Продолжай.

Вельда занесла руки над парящим свитком и начала нашептывать на древнем языке ангелов просьбу открыться ей, позволить увидеть мою суть. Свиток вспыхнул и погас.

– Что не так? – Я приподнялся на локтях и вскинул голову.

– Не получается. – Она ударила кулаком по ладони.

– Пробуй снова.

– Ты – Демиург, у тебя множество имен, – как бы осенило ее. – Я буду взывать к изначальному имени, к тому, что ты приобрел и на которое отзываешься сейчас – назови мне три имени на изначальном наречии.

Я сглотнул, не желая произносить имена.

– Бели-Эл, Белиал, Велиал.

Роксана сконцентрировалась, и вновь ее лицо скрылось над свитком, а руки стали двигаться с плавной грациозностью, быстротой и изяществом. Вельда была рождена для того, чтобы стать той, кем стала. Пусть она считает меня виноватым, но я вижу сейчас ту, что заняла место Небесного Пророка вместо предыдущего, чья душа осушилась и отошла в Небытие в тот самый момент, как Роксана стала вельдой и получила силы прорицательницы, возможность понимать ангелов, говорить на древних языках и учиться в Небесном Царстве. Да, нельзя вечно черпать силу и энергию, однажды придется отдать, если не восполнять резерв, поэтому у ангелов существуют Обряды.

Я лег наземь и услышал нарастающий шепот, который пробуждал древнюю силу, – стоило ей произнести три моих имени на древнем языке Богов, как полотно осветило вспышкой все Поднижье. Из моей груди вырвались черно-золотые нити, переплелись, образуя, фонтан и потянулись к гибридам, соединились с ними. Это выглядело до невозможности прекрасно: магия хлестала из моей души, плескалась и вырывалась хаосом различных символов, узоров, сплетений – они стреляли, вспыхивали, зажигались огнями и зигзагами, чертили в воздухе хаотичные соединения и плясали над моей головой, неотрывно возвращаясь к истоку – стержню.

Вельда и сама замерла на доли секунд, удивленная тем, что у нас получилось. Я хохотал. Поднял правую руку и потянулся пальцами к плетению, с восторгом наблюдал за абстрактностью. Увиденное напоминало мне магию Создателя в момент сотворения Сущего, небосвод в ясную звездную ночь Терры и на пике вершины в Асхаре, в иных мирах, где я только не был… Иштейр, Леи’Лей, Иннэй’Лун, Эльф-Эйм, Имдрас, Антейр и тысячи тысяч других.

– Забыла сказать…что это будет болезненно, – зловеще улыбнулась она и продолжила ритуал, погружаясь в магический транс: ее затрясло, глаза закатились, а слова стали четче и громогласнее. Руны на камнях разом вспыхнули в один момент вместе со свечами. Гибриды конвульсивно задергались, меня пронзила боль: все внутри сжалось от сильного напряжения, рот распахнулся, голова запрокинулась. Тело парализовало, и сквозь распахнутые глаза я мог улавливать картины происходящего: черно-золотые вспышки больше не казались мне привлекательными.

Тени сгущались, огонь вдали плескался алым, мое тело оторвалось от пола, и я взмыл, воспарил, спина выгнулась. Роксана в каком-то экстазе произносила уже казавшиеся мне невнятными слова, повторяла мои имена. Паралич не позволял мне двигаться и смотреть, но я словно чувствовал все, что она делает. Тринадцать раз вельда обрубала канаты моей души, и следом за болью приходило удовольствие, разливалось тепло, энергия возвращалась ко мне, а связь с созданиями обрывалась очень болезненно. Гибриды рычали и падали вниз, вставали на колени, стоило связи разорваться – для них это тоже было большое испытание.

Послышался вой. Откуда ни возьмись поднялся ветер, а Поднижье стало обволакивать тьмой. Ритуал подходил к концу, и я вновь получил возможность говорить:

– Быстрее!!! – чуя недоброе, видя первые признаки трещин в слое, рявкнул я.

Вельда тоже почувствовала и произносила последние слова почти на одном дыхании, скороговоркой.

– Все, – только Роксана это сказала, я тут же встал на ноги, вылетел из ритуального круга и принялся создавать разлом, чтобы спрятать вельду и гибридов.

– Роксана, сюда! Вы тоже, – рявкнул на гибридов. – Поднимайтесь, тащите сюда свои туши! Шибче! Шибче-е-е!

Вельда, прижимая к груди сумку-авоську, куда успела впихнуть полотно, неслась ко мне с распахнутыми на пол лица глазами, наполненными паническим ужасом, гибриды ломанулись за ней, а Поднижье с той же скоростью обволакивало тьмой. Мы привлекли внимание Эль-Морты и разбудили ту, что хотела возмездия. Она жаждала уничтожить меня, помешать моему плану побега, а я не разделял ее интересов. Мы несколько разошлись во мнениях, нам даже психолог не поможет, слишком запутанная семейная драма: «Сначала были ОНИ, ОНА создала меня, я предал ЕЕ, ушел к НЕМУ, ОН создал его, а тот предал ЕГО, ОНА посадила падшего на трон; ОН карал отступников, а я создал гибридов, чтобы удерживать ЕЕ и передам их ему…» Вы запутались? Поверьте, я тоже. Так что идея всем взяться за руки и пойти обсудить наши проблемы не рассматривается.

– Куда ты открываешь разлом?

– Вельмор. Там безопасно. Я буду следом, если выживу. – Толкнул вельду прямо сквозь клубящийся срез материй. Гибриды последовали за луинаркой. Стоило последнему юркнуть внутрь, как раздался взрыв – такой силы, что смел волной все на своем пути. Эль-Морта уничтожала Поднижье и делала это варварским, зверским способом: со спецэффектами, громом, треском и гулом. Я потерял равновесие и, подхваченный потоком, отлетел кубарем назад. Скалы задрожали, рунный круг треснул, многотонные рунные камни оторвались от того места, куда я их поставил и взмыли в воздух. Они неслись в моем направлении, а я уворачивался и не планировал здесь больше задерживаться.

«БЕЛИ-ЭЛ…» – этот шипящий шепот поверг меня в ужас. Я не хотел встречаться с Матерью, биться с ней тоже не имело смысла без копья, что создал Люцифер, но даже с этим оружием… Я не мог ее убить. Погубив ее – погибну сам, а этот путь слишком самоотверженный и жертвенный, а я не Христос.

«БЕЛИ-ЭЛ… КУДА ЖЕ Ш-Ш-Ш ТЫ?»

Стремглав бросился через слои. Тьма увязалась следом, цеплялась за мою одежду, протягивала руки, шептала и хихикала, требуя воротиться. Морок опутывал со всех сторон; нити хаоса и тьмы окружали, лезли под одежду, цеплялись за волосы, а ее пронзительный хохот и истерический визг раздражали.

«СЫНОК… ШШШ… БЕЛИ-ЭЛ»!

Я отбивался от нее, кидая проклятья. Хуже всего осознавать, что битва проиграна, аккурат пред началом сражения. Глупо пускать себе кровь, выводить на поле солдат, когда соперник уже вошел в город с парадных врат, покутил ночью на славу, испил меда и вина, украл женщин, отобрал у твоих воинов все оружие и одежды. А ты в одних портках и нательной рубахе вышел в поле на рассвете, вооруженными бутафорскими мечами, да на слепых лошадях собрался атаковать целую армию. Армию, не просто заставшую вас врасплох, а на три, а то и на четыре головы выше по подготовке и обмундированию, вооруженную до зубов. Это – чистое самоубийство, даже вороны засмеют, полетят сплетничать об этом позоре. Ну или еще один пример, чтобы вы точно понимали мысль, которую я пытаюсь до вас донести, уловили ее и не отпускали. Держитесь крепко, мой дорогой читатель. Представьте, что собрались сражаться с мертвецами, которых сколь не убивай, а мертвее они от этого не станут, вот так ощущалось мое сражение с Матерью… Буду с вами честен, я толком и не дрался. Она же моя мать, женщина вспыльчивая, резкая, несчастная, так что я скорее просто убегал, а она догоняла. Благо, бегал я резво, изворотливо. Не ко времени мне сейчас завязывать поединок. Ох, не ко времени.

Осталось: 1/13 адских оборотов

Эль-Морта не отступала, я тоже. Ее нити вились, цеплялись за мои лодыжки, за крылья, вырывали оперение. Стоило мне оторваться, как она нагоняла. Я ударил в нее своей силой, отбросил Тьму и выпрыгнул в космическое пространство над Террой, последний свистящий хлопок достиг моей груди, почти пощечина, точнее, удар по всему моему существу. Пиджак оттопырился и из внутреннего кармана выпал череп, вспыхнули ярко-зеленые глаза и магический артефакт преобразился в книгу, что со стремительной скоростью стала падать вниз. Я запаниковал, судорожно бросился за треклятым талмудом, едва коснулся подушечками по уголку обложки, как манускрипт вспыхнул и исчез.

– Не-е-ет!!! – возопил я, но было поздно и тщетно. Книга от меня ускользнула; хуже того, я не знал, в какой временной период и где ее теперь искать. – Сука!