Велиал

Уничтоженные за моей спиной земли, разорванная материя и сотни тысяч темных созданий, примкнувших к Тьме, теперь почили в Небытие.

Люцифер стоял на моем пути, точнее, парил, удерживая в руке странное оружие – даже за несколько сотен архов я чувствовал убийственную силу артефакта. На голове дьявола красовалась диадема, а это значило только одно – внутри его разума сейчас двое: громкий глас Эль-Морты и тихий далекий шепот сознания Люцифера. Едва ли я могу достучаться до Повелителя и воззвать к диалогу, но мне это и на руку. Чхать я хотел на его безумство!

В фильмах, которые показывала нам Скай на своем ноутбуке, злодеи часто вели словесные баталии перед схваткой. Это всегда мне казалось забавным. На деле я убивал молча: не звучали фанфары, не плакали скрипки, не играл концерт, лишь хрипы, последние стоны и вздохи, но в памяти запечатывался предсмертный взгляд. Неподдельные эмоции: удивление, ужас и осознание. Мы с Люцифером никогда не были героями, скорее, злодеями, просто меня таким создали, а он свернул не туда. Наверное, эта битва предначертана нам по судьбе с момента сотворения. Интересно, Боги уже сделали свои ставки? На кого поставил Эль-Элион? Или ОН вновь отвернулся, дабы не становиться свидетелем нашего краха? Хорошо жить в неведении, избегать болезненной правды, что твои отпрыски не оправдали надежд.

К Хаосу все!

Брат и Сестра никогда не перестанут бороться за первенство, беда в том, что в их случае победа не имеет значения, как и проигрыш. Их Судьбы сплетены так плотно воедино, как и наши с Люцифером жизни, только выходит… Лишь гибель Богов имеет значение, а наша кончина ничего не изменит. Смерть одного из нас ни на что не повлияет или сделает лишь хуже, но не для Света или Тьмы, а для крошечных пешек на шахматной доске, только в нашей игре правила иные – пешкам никогда не стать ферзями, лишь падшими воинами, пылью в руках Создателей. Им стоит протянуть длани и щелчком пальцев стереть любого из нас в порошок, но они как искушенные зрители хотят и дальше наблюдать за нашими мучениями. Стоит ли бороться или позволить наблюдать за боями гладиаторов на кровавой арене Колизея. Помнится, эти людские сражения я всегда находил увлекательными, так почему не встать в круг самому?

В воздухе клубились пыль и песок, чувствовался противный запах серы. Темная энергия окружала нас, сотрясала близстоящие скалы и вулканы, земля трещала, а я перекидывал огненный шар в руках, осматривая Люцифера, примеряясь.

– Я знаю, кто ты! – прогремел голос дьявола, эхом разнесшийся по Пику Времен.

Я ухмыльнулся. Перья на моих крыльях заострились, готовые к бою. Так непривычно чувствовать тяжесть за спиной.

– Долго же до тебя доходило. – Резким движением крыльев я выстрелил в него острыми дротиками, избавляясь от ноши за спиной. Одно перо задело лицо дьявола, а сотни других ударились о магическую защиту. Крошечный порез на его щеке оставил на моих губах ухмылку.

Приближаясь к Люциферу, я выпустил в него свою силу и увидел, как работает новое оружие дьявола – оно всосало в себя всю магию и лишь едва задело его. Он не стал выжидать и рассек копьем воздух рядом со мной. Материя затрещала, энергетический круговой след осел золотистой полосой в воздухе и спустя пару секунд исчез. Вне сомнений, это оружие могло убить меня.

Люцифер задумал избавить мир от Богов!

– Поразительно, – восхищенный вздох сорвался с моих губ. – А ты настырнее других, Люцифер.

Я увернулся, поднырнул под копье и поймал за резьбу, где сжалась вокруг древка правая ладонь Люцифера, а кулак левой руки летел мне в лицо. Мы завязали рукопашный бой. Я целился ему в горло, он треснул меня ребром ладони по уху – в голове раздался звон. Следующие пару точных ударов по корпусу я пропустил. Дьявол проворный воин, намного лучше предыдущих демонов, встававших однажды на моем пути. После частых стычек с Аиррэлем, я выучил много движений и натренировался парировать, опережать и предвидеть атаку. Братец многое перенял от прошлого командира, внес и свое, но сейчас его связь с учителем пошла мне на пользу. Предсказуемый выпад копьем я отбил и вонзил лезвие ему под ребро. Мой противник среагировал стремительно и острие его лишь мазнуло.

Сволочь.

Он оттолкнул меня и отлетел, разрывая расстояние, отстреливаясь магией. Я выставил щиты, ударил в Пик Времен и попытался обрушить камнепад ему на голову, чтобы дезориентировать. Часть лестницы обвалилась, булыжники полетели вниз. Люцифер обернулся и обратил мое заклинание вспять, останавливая разрушения.

С оружием в руках Люцифер был почти неприкосновенен пред моей силой, я не мог уничтожить его по щелчку пальцев, да и не хотел. Создал вихрь из тьмы, который закружил дьявола в ловушку и на мгновение лишил его возможности атаковать, а я тем временем размышлял – убить или сохранить жизнь? С одной стороны, первое проще и легче, но не значит правильнее. Да, признаю, Люцифер стал еще более ненавистен после желания забрать у меня Мелиссу. С другой стороны, лишь он мог бы сдерживать Тьму там, где ей самое место, и, убив его, мне придется найти достойную замену, которой пока нет и… не уверен, что Лисса обрадуется его смерти, особенно, если узнает, что это я его прикончил. Сомнения терзали меня на протяжении всей битвы. Мне хотелось указать дьяволу на его место! Люцифер всегда думал, что он первый и единственный, а на деле Эль-Элион вдохновился уже созданным совершенством. И не будем показывать пальцем на того красавца. Факт остается фактом – ангелы лишь мои двойники с некоторыми видоизменениями во внешности.

Люцифер использовал силу оружия и вырвался из клубка тьмы. Выглядел он не слишком довольным и выпустил в мою сторону потоки огня. Я принял языки пламени с ленивой улыбкой и наблюдал за его на секунду растерянным лицом. Огонь – почти моя вторая ипостась: развел руки в стороны и обратил пламя в спираль вокруг своего тела; поток перетекал через меня, пока вихрь не истощился. Архидемоны имеют стойкость к этой стихии, а я – неуязвимость.

Я взлетел вверх и на полной скорости впечатал дьявола в скалу. Мы пропахали своими телами гору. Люцифер вывернулся каким-то чудом и схватил меня за волосы. Потянул и со всего маху ударил головой о каменную стену. В глазах вспыхнуло алым и белым. По ощущению, у меня содралась кожа. Я вонзил ему клинок в бок и, воспользовавшись его агонией, ударил в шею. Тот с ревом отлетел и обратился в чудовищных размеров монстра. Рана лишь раззадорила моего противника, и дьявол атаковал: скоростные удары копья я едва успевал отбивать, уворачивался; перелетел вверх ногами, пытаясь сменить угол и почувствовал резкую боль в крыле. Люцифер дернул меня за лопаточные крепления и, сломав кость, повалил наземь. Он пикировал вниз, намереваясь всадить свое оружие мне в грудь. Я за доли секунд увернулся, и острие мазнуло по хрящу крыла. Раздался оглушительный звук, содрогнулось все радиусе нескольких архов. Рассеченная рана порвала мне не только перья – в воздух взмыли частицы души. Я в заторможенности рассматривал черно-золотые пылинки.

– Копье работает! – слишком довольным голосом заключил он, вытаскивая оружие и рассматривая мое ранение.

– Рано радуешься. – Я воспользовался силой восстановления, вправил крыло и залечил рану. Вскочил на ноги, принял облик чудовища под стать противнику и бросился в бой. Вцепился в его копье и, надавив всем весом, попытался разделить оружие на части, но у меня ничего не вышло. Люцифер в облике рогатого чудовища оказался физически сильнее и отпихнул меня. Я взлетел и провел серию точных ударов, перемещаясь в пространстве и атакуя со всех сторон. Мой противник умело парировал и контратаковал.

Я искал способ воздействовать на него своей силой и решил сделать кое-что необычное: вцепился заостренными когтями в его предплечье и вонзил в руку, разрывая мышцы и сухожилия. Дьявол взревел от боли и ярости. Черная кровь заструилась вниз, и он едва не выронил оружие. Люцифер не сдавался и выстрелил в меня сгустком энергии. Я юрко ушел от первого шара, но пропустил следующий удар в корпус. Его магия наносила мне лишь болезненные спазмы, ничего смертельного.

В какой-то момент бой ужесточился, мы потеряли терпение, и ненависть взяла борозды правления. Ран становилось больше, сил все меньше.

Первозданные

Время шло…

Зрительские ряды редели. Пик Времен продолжал сотрясаться от ужасающей схватки двух Первозданных существ. Архангелы наблюдали без изначального предвкушения, без энтузиазма, вскоре Архидемоны заскучали и вновь завязали бой с Небесными генералами. Легионы ангелов и демонов скрестили свои мечи без причины, полилась кровь, звенела сталь. Нити тьмы сгущались вокруг них, врата в Небытие вновь отворились и с распростертыми объятиями принимали падших воинов. Тишина, покой и пустота были в начале Сущего и в самом Конце.

Время – с вершины опыта, знаний, пережитых событий, пролетевших веков и тысячелетий – присутствовало в нулевой точке, в промежутке и будет всегда, молчаливо наблюдая или проносясь мимо. Бессмертные подобны гранулам в песочных часах, скатываются туда-сюда и смешиваются: одинаковые, неразличимые, безликие и малозначительные для необратимого течения, потока бесчисленных золотых песчинок в громадных часах Вечности.

Велиал

В какой-то момент вновь сменили обличье монстров и упали, вцепившись друг в друга: катались по рыжей земле, обуянные ненавистью. Мой кулак впечатался в его скулу, и я сорвал с головы дьявола корону. Черный артефакт взмыл в воздух и отлетел, рухнув со звоном где-то позади нас.

Моя ладонь коснулась его скулы, и магия соскочила с кончиков пальцев. Люцифер рассвирепел от боли. Еще бы! Лишиться части лица и глаза. Я бы мог раскрошить его в порошок, но удержался. Копье вонзилось в мою руку, и послышался девичий крик. Гената вмешалась в наше сражение и повторила:

– Повелитель! Ваша гостья!

Люцифер ударил по мне тыльной стороной ладони, только сделал это слишком медленно. Мы оба едва держались на ногах. Да, признаю, Люцифер умелый воин, один из лучших.

– Где она? Ты, тварь! – Я схватил его за грудки. – Я убью тебя, сволочь, если ты хоть пальцем ее тронул! Уничтожу каждый гребаный камень в Нижнем мире!

Люцифер грубо сбросил мои руки и встал с земли. Одежда свисала с него мотками, повсюду виднелись следы крови, грязи и пепла, его шатало, левая часть лица потрескалась зигзагами, а глаз заплыл пеленой.

– Подбери диадему, демон, и чеши за мной, – скомандовал он.

«Какого Иблиса[1]? Он. Командует!» – хотелось кричать мне, не знаю, как промолчал. Мы перенеслись на Пик Времен, а следом бегом ринулись в его спальню, потому что переместиться туда я никак не мог, не зная координат. Я увидел Мелиссу на его кровати в бессознательном состоянии. Ее тело била дрожь, и распахнутые глаза заволоклись кровью.

– Лиссаэль?! – из моей груди вырвался мощный рев, который заставил трескаться камни. Спальня дьявола, высеченная внутри скалы, едва не осыпалась нам на головы и не замуровала всех троих живьем. Я вовремя собрался, заметив крен опорных стен.

– Сколько?

– Три сотни.

Обхватил ее руками за виски и проник под кожу, в самую душу, в глубины сознания. По крупицам уничтожал нити тьмы, тек по венам, проникал в органы и выпивал зелья сам, и так триста раз, круг за кругом. Забирал все себе, что предназначалось ей. Я был готов сдохнуть, только бы не потерять ее, и выпил бы все яды, если бы мне дали выбор: она или я. Всегда она, моя девочка с фиолетовыми глазами и белоснежным облаком волнистых волос.

«Прости, что сомневался в твоей любви, Лиссаэль. Прости, что столько лет мучил нас, прости, что боялся и ревновал. Меня ослепила эта ревность. Страх потерять тебя оказался сильнее разума, и холодный рассудок обволокло алым гневом».

Яды могли уничтожить ее не только физическое, но и психическое здоровье. За последнее я опасался сильнее всего, но я кое-что сделал после нашей глупой попытки прорваться на Небеса и, наверное, это и спасло ей жизнь.

«Не сдавайся. Ты должна жить, Лисса».

Когда я отпустил ее, Мелисса все еще была слаба, даже после моего вмешательства. Меня тут же вырвало рядом с кроватью, из глазниц сочилась вязкая черная кровь, и все плыло, мой разум раскачивался на волнах штурмующего океана заполненным не водой, а ядами: Люцифер двоился и расшатывался, стены двигались и кишели змеями. Я никак не мог поймать штурвал собственного корабля, скользил по мокрым бревнам, заваливался то в одну сторону, то в другую, а на борт вливались кислотные волны, ударяли безжалостным потоком.

– Ты забирал Аиррэля для нее? – прохрипел я. Ощущая, как кто-то раздирает мое горло на части.

– Да.

– Я приглашал даже Мумиэля. Он удивился, что Лисса еще жива.

Я провел рукой над ее телом и на ее ключице проявилось черное перо. Люцифер распахнул глаза.

– Ты отдал ей свою суть? Когда? Она знает?

– Нет. Я выпил яды – кх-кх, – зашелся в кашле я, сгибаясь по полам. Перед глазами расплывалось белое пятно. – Она чис…– кх-кх —…та и слаба —кхе-хе. Ее ни то, – кхе-кх-х – что двигать – кх-хм —, даже прикасать…– кх—…ся лишний раз нельзя – кх-хе-кх. Это была временная печать – кх— ради ее защиты.

– Без ее согласия ты не имел права клеймить ее собой.

– Я пытался – кх-х – спасти ее! – Я не стал объяснять, что она распадалась на моих руках после Горы Забвения. Вновь провел ладонью над ее телом, прошептал заклинание и вернул себе суть: перо заискрилось и вошло в меня через запястье. Сейчас я нуждался в силах, да и Люцифер прав, Лисса могла разозлиться за мое своеволие. Теперь ее жизни больше ничего не угрожало.

Я содрогнулся от приступов кашля, по ощущениям мои легкие заимели собственный разум и решили свалить в закат, кинув напоследок лишь «arrivederci». Едва совладав с убийственным приступом, вытер слюни с лица и пытался концентрироваться, не поддаваться позывам.

– У нас появилось немного времени, да, Велиал? Или как тебя величают?

– Кто сделал – кх— это с ней?

– Я сам с ними разберусь.

– Ты подверг ее опасности! – Я вскочил с кровати и ударился плечом об стену. Облокотился. Ноги подкосились от резкого головокружения. – Ты должен был сразу явиться ко мне! А ты утаил это – кх-кх. Из-за тебя она чуть не погибла, чертов ублюдок!

– Я спасал ее как мог! Откуда я мог знать, что ты способен исцелять, а не только крушить и ломать?

– И никто не поведал тебе?

– Ни в одном свитке не упоминается об этой силе, а я прочел их о тебе достаточно! – Люцифер не лгал. Я сам стер все упоминания об этом и старался не распространяться. Аир был среди посвященных в тайну или, скажем так, знал больше других. Его братья Архангелы не шибко разговорчивые и вряд ли будут трепаться обо мне, поэтому меж ними я мог использовать свои способности, а вот в Нижнем мире держал язык за зубами.

– Я предлагаю сделку – кх, – решил осуществить свой план.

– И вновь провернешь очередной хитроумный трюк?

– Нет, я изначально хотел предложить тебе —кх-кх—это, а не душу Аиррэля, просто не мог все объяснить.

– А теперь?

– У тебя нет выхода – кх. Выслушай то, что скажу. Я могу убить тебя —кхе, Люцифер, и уничтожить весь Нижний мир по щелчку пальца. Не смотри, что я слаб, даже в таком состоянии… – посмотрел на шкаф возле стены, и тот в секунду рассыпался, оставив после себя золу, да и та вскоре исчезла.

– Давай объединимся, – воодушевился Люцифер вместо того, чтобы испугаться. – Вместе мы сможем сначала найти способ, как уничтожить гребаный артефакт – диадему, затем избавимся от Эль-Морты, потом от Эль-Элиона. Уничтожим Богов! Поделим мир.

– Нельзя – кх. – Понуро покачал головой. – Как бы сильно я ни был с тобой солидарен. Поверь – кх-кх —, эта мысль не раз посещала мой разум.

– Почему? Я собрал копье, они уязвимы перед этим оружием. Твоя сила и мое оружие, уничтожим диадему – они падут.

Люцифер звучал слишком вдохновленно, не хотелось его огорчать. Правда, которую я узнал от книги, подтвердила собственные догадки.

– Мироздание построено таким образом, что этот артефакт ты смело можешь выкинуть на свалку, – отмахнулся и пояснил: – Стоит лишь убить Эль-Морту – и уничтожится все созданное ею, сложившись как карточный домик. Падет и Эль-Элион, а следом все сущее, каждый штрих и крупица Бытия. Мы все в ту же секунду перестанем существовать.

– Неужели?

– Если у тебя есть желание совершить самопожертвование и самоуничтожиться после этого, то валяй. У меня азарт поубавился, а вот диадему нужно уничтожить.

– Предложения?

– Это я создал гибридов и передам их тебе. Кх… Свои владения в придачу, клубы, все, что принадлежит мне, – станет твоим. На месте уничтоженных областей – кх – я воссоздам пустые ландшафты земли, ты можешь использовать их по своему усмотрению, – кх – отстроить новые города, что угодно.

Люцифер молчал, и его силуэт еще плавился перед глазами, не двигался. Опоили Мелиссу слишком сильными ядами: кровь внутри меня кипела, ткани расщеплялись от кислоты. Я держался за стену и не мог сдвинуться, восстанавливался медленно.

– А ты куда-то собрался?

– Я больше не могу следить за матерью, если на Суде мой план не увенчается успехом, то у тебя появится еще одна проблема – я. И, поверь, стоит Тьме подчинить мой разум, Мироздание вновь пошатнется. Силы Аиррэля поддерживали меня все это время на грани…

– Хочешь на меня повесить вековечную борьбу с Тьмой?

– А тебе некуда деваться – кх. Или вновь станешь ЕЕ игрушкой?

– Если я соглашусь…

– Ты не преследуешь нас: Аиррэля и меня. Просто дашь нам уйти – кх, не будешь выдвигать обвинения на Суде. Твое слово имеет вес для Эль-Элиона.

Люцифер хмыкнул и скривился, противясь моему заявлению. Дьявол бы обязательно со мной поспорил. Факт остается фактом – любимый светоносный сын, всегда любимый, даже после всего ужаса и трагедий. Интересно, моя мать испытывала ко мне хоть что-то помимо желания управлять, использовать и уничтожать моими руками? Вряд ли. Она всегда хотела унизить брата. Ее вечная цель – доказать свою значимость пред Светом, исключительность и победить. Эль-Морта создала меня не из любви, а из ненависти и зависти, из низменных побуждений, и смотрела с восхищением, как ее глупый сын бессознательно уничтожал все прекрасное.

– Что станет с Лиссаэль?

– Я заберу ее с собой, если она захочет пойти.

Дьявол рассмеялся, и этот смех разнесся ледяным ветром, пронизывающим до костей. Он сделал шаг вперед, и земля под ним задрожала.

– Чертовски насмешил, – оскалившийся рык. – Мелисса останется здесь. Со мной.

[1] Ибли́с – название Сатаны в исламе – имя джинна, который благодаря своему усердию достиг того, что был приближен Богом и пребывал среди ангелов, но из-за своей гордыни был низвергнут с небес. После своего низвержения Иблис стал врагом людей, сбивая верующих с верного пути.