И был вечер,

и было утро: день шестой.[1]

Эль-Морта пребывала в оторванности от Мироздания, удерживаемая границами Нижнего мира, но ее настырная тьма все равно находила способ проникнуть всюду.

– СВЕТ – ЛУЧШЕЕ,

ЧТО СУЩЕСТВУЕТ ВО ВСЕЛЕННОЙ.

– ОДНАКО БЕЗ МЕНЯ НЕ БЫЛО БЫ ТЕБЯ,

– воспротивилась утверждению

Тьма.

– ПОСПОРИМ?

– ДАВАЙ, – кивнула сестра. – И ПОСМОТРИМ: КТО ПРАВ.

– Я СОЗДАМ МИР С НУЛЯ И СУЩЕСТВО

ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ, КАК ПРЕЖДЕ,

ВЛОЖУ СВЕТЛУЮ ДУШУ. НЕВИННОЕ ТВОРЕНИЕ.

И НИКАКАЯ ТЬМА НЕ СМОЖЕТ ЗАВЛАДЕТЬ ИМ.

– ТОЛЬКО ТЫ ПОСАДИШЬ ДЕРЕВО – ИЛ´ЛИНЬ,

А ЕГО ПЛОДЫ Я НАПОЛНЮ ПРАВДОЙ О ТОМ,

ЧТО ЕСТЬ СВЕТ И ЕСТЬ ТЬМА, ПЛОХОЕ И ХОРОШЕЕ.

И ПРЕДОСТАВИШЬ ВЫБОР – ВКУСИТЬ ПЛОД ИЛИ НЕТ.

ПО СПРАВЕДЛИВОСТИ.

– ДОГОВОРИЛИСЬ.

И ТЫ НЕ СТАНЕШЬ

ВМЕШИВАТЬСЯ.

– КАК УГОДНО, —

усмехнулась

Тьма.

Задолго до…

Предрассветные лучи солнца пронизывали рваные кучерявые облака мягким светом, окрашивая небосвод оранжево-розовыми мазками. Земля просыпалась от сладкого липкого сна, который убаюкивал все сущее и отпускал из сетей сказки лишь стоило показаться первому радужному зайчику. Терра пробуждалась и лихорадочно готовилась к новому дню. Особенному дню.

В воздухе шумели пальмовые ветви, щебетали птицы и кружили насекомые, роса стекала с листвы под распевные песни соловья. Клубок затягивался все сильнее, судьбы переплетались, въедались глубокими корнями в почву и порождали неотвратимое будущее. Буря надвигалась, но ничего не указывало на ее приближение, лишь макушку припекало сильнее, ароматы слышались слаще, и пульсация энергий била напряжением.

Эль-Элион не оглядывался и сосредоточенно искал нужное место посреди цветущего сада Эдема. Архангел невидимой тенью следовал за Творцом, боковым зрением замечая крадущихся пятнистых кошек и иных животных от мала до велика, которые тоже хотели узреть будущего хозяина.

– ЧАС ПРОБИЛ. Я СОТВОРЮ СУЩЕСТВО ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ. ОН И БУДЕТ МОИМ ЛУЧШИМ ТВОРЕНИЕМ, КОТОРОМУ ПОКЛОНЯТСЯ АНГЕЛЫ И СТАНУТ СЛУЖИТЬ, КАК И ЖИВОТНЫЕ, ПТИЦЫ И ЗВЕРИ, А САД ЭДЕМ СТАНЕТ ЕГО ДОМОМ.

Легкий шаг Архангела оборвался – он занес ногу над кочкой и замер на мгновение оттого, что не мог понять: какое чувство зарождается в глубине? Радость? Азарт? Нетерпение?.. Или это зависть? Нет, пока Самаэль испытывал воодушевление похлеще самого Создателя и мечтал о встрече с этим ЧУДОМ. Обещанным и долгожданным.

Ступая по саду, он чувствовал босыми ногами обволакивающее тепло земли и невидимые нити объятий природы, убаюкивающие или предостерегающие, а может они его утешали? Самаэль опустил взгляд на тропу, устланную золотым песком словно кто-то, не щадясь рассыпал драгоценности на дорогу, и поднимаемая из-под ног пыль рассеивалась тысячами кристаллов в воздухе. Средь крупиц этой пыли он рассмотрел волнообразный след от хвоста змеи, длинной твари, передвигающейся ровно на тонких коротких лапках и имеющей еще по три пары конечностей на верхней части тела, которая вертикально возвышалась над землей. Зверь издавал шипящие звуки и тоже хотел стать свидетелем чудес, но не поспевал. Он наклонился, ловко подхватил существо и усадил себе на плечо.

– С-с-сс-пас-с-ссибо, – высунув сдвоенный язычок, животное поблагодарило Архангела и зацепилось лапками за его золотые волосы.

Создатель остановился возле яблоневого сада, присел на корточки, поддел рукой землю и зачерпнул горсть праха. В этот момент время застыло, магия танцевала в каждом атоме…

Самаэль наблюдал, как Отец смешивал землю, песок, воду и глину, как создавал силуэт. Спустя несколько часов из бесформенной кучи проявились узнаваемые черты. Статуя стояла недвижимо, тогда Эль-Элион оторвал от своего плаща клочок солнечного одеяния и положил на лоб человека – статуя обросла плотью, но все еще не подавала признаков жизни. Создатель подул в лицо творения и первый вздох чуда сопровождался дребезжанием воздуха, земная кора трещала, деревья гнулись, по воде пробежали круги, небо заволокло тучами, хлынул кратковременный дождь, и радуга появилась над горизонтом – творение распахнуло небесно-голубые глаза. Ток пронзительного взгляда уколол Самаэля, а телесная оболочка покрылась мурашками. Магия Создателя повергала в ужас, но и поражала нутро.

– Кто это? – спросил Архангел.

– ЧЕЛОВЕК.

– АДАМ, ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МИР!

Существо улыбнулось и шагнуло навстречу Богу, а тот обнял своего новорожденного сына так, как никогда не обнимал ангелов – словно блудный сын вернулся домой, в семью.

Все живое тут же преклонило колени, лишь Самаэль остался недвижим. Архангел огляделся в растерянности. Эти необычайно красивые существа не чета человеку?

– Это твое лучшее творение? – Самаэля не растрогал сей миг единения Отца и сына, наоборот он подобрался, как воин, и скептически осмотрел мужчину, а его голос звучал, как натянутая нить, готовая вот-вот разорваться.

– ТЕБЯ ЧТО-ТО СМУЩАЕТ?

Архангел плотно сжал губы, свел светлые брови, но оставил вопрос без ответа. Целый день он наблюдал за человеком и Отцом, слушал их разговоры и мрачнел. Создатель позволил человеку дать имена всему сущему и назвал «змеей» то существо, что заприметил утром Самаэль. Архангел обернулся в свой естественный облик и улетел в Небесное царство, будто его подгоняли плети архангелов, сдирали плоть, проникали прямо в душу и разъедали крупицы света…

Ангелы трещали разговорами про человека, всеобщее воодушевление лишь угнетало Самаэля и заставляло сомневаться в себе. Змейка так и сидела на его плече. Он погладил ее гладкую чешуйчатую кожу, и та зевнула, показав два огромных жала и сдвоенный подрагивающий язычок. Вот что удивительно! Такая маленькая, но оснащенная смертоносными клыками, способным убивать за считанные мгновения.

В одну из летних ночей Самаэль вновь спустился в Сад Эдем, чтобы понаблюдать за человеком. Адам спал под деревом: среднего роста, короткостриженый, бледная кожа, ни хвоста, ни острых ушей. Возле его ног разлегся «тигр» и «гепард» – они согревали хозяина своим теплом. Архангел гулял вокруг дерева, снова и снова осматривая этого мужчину, лишь сильнее укореняя первоначальное мнение.

Создатель явился в Сад и застал Архангела в задумчивости кружащим вокруг секвойи.

– О ЧЕМ ТЕРЗАЕШЬСЯ, САМАЭЛЬ? – глас пронзил облака, казалось, рухнул громом на голову первозданного, и Архангел вздрогнул, тут же склонился в приветственном поклоне перед Творцом, но ответил правду, которую не мог держать в себе:

– В человеке нет грациозности эльфов и острых ушей, нет крыльев ангелов, нет харизмы гномов, цвет кожи не отличается разнообразием. Чем он лучше нас или драконов? Небольшой рост, короткие волосы. Он абсолютно обычный!

– ДА, – подтвердил Создатель.

– В нем нет ничего особенного!

– А ДОЛЖНО?

– За что ты его полюбил? Разве он лучше ангелов?

– А ДОЛЖЕН БЫТЬ? – вновь вторил Эль-Элион, но сын не понимал ответы Бога.

– И ему я обязан служить? Его любить? Ангелы совершеннее во всем, а наша телесная оболочка ничем не отличается от человека. Так чем мы хуже?

– НО ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ВАС ЛЮДЬМИ. ЕГО ТЕЛО НЕ МОЖЕТ ПОДДЕРЖАТЬСЯ БЕЗ ДУШИ И ПОГИБНЕТ, А ДУША ЗАТОЧЕНА В ЭТУ ОБОЛОЧКУ ДО САМОЙ СМЕРТИ.

– Чем мы хуже?! – настаивал Самаэль, не собираясь сдаваться.

Ответа не последовало.

***

Эль-Элион все свое время проводил на Терре рядом с Адамом, он много говорил с ним, даже создал для него компанию – девушку, Лилит. А Самаэль продолжал вести войска в бой, в который раз пытаясь что-то доказать.

Архангел стоял на пригорке на устланной черным дымом пустоши, впереди раскинулись болота, покрытые грязью и магической вязью. Ангелы согнали сюда монстров, посмевших напасть и обратить в безумцев живых существ. Меж зеленых камней и гор Самаэлю взгрустнулось. Он почувствовал себя в ловушке сомнений, заключенный в собственные тревожащие мысли.

«САМАЭЛЬ…ТЕБЯ ПРЕДАЛИ…ВСЕ. ЗАВТРА ТЫ ДОЛЖЕН ВОЗГЛАВИТЬ ПЕРВЫЙ ЛЕГИОН И ПОКЛОНИТЬСЯ ЧЕЛОВЕКУ, – нашептывала темнота, подбиралась ближе, проникая сквозь тени и полумрак. Тучи заволокли небосвод и наступила темень. – ОТЕЦ ПРЕДПОЧЕЛ ИНОГО СЫНА, А ЛЮБИМАЯ – ДРУГОГО».

Он в очередной раз хотел отмахнуться, но последние слова сорвали замок с его терпения и отворили двери для ростков зла.

– О чем ты? – повернулся к расплывшемуся силуэту.

«ЗАБЕРИСЬ НА ГОРУ ЗАБВЕНИЯ. И КОРЗИНКУ ЗАХВАТИ С ЯГОДАМИ, ТУ САМУЮ, КОТОРУЮ СОБИРАЛ НЕСКОЛЬКО ТЕРРА-СУТОК», – темнота расхохоталась со звуком оборванной струны скрипки и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь черный мерцающий сгусток.

Архангел в спешке оставил свой отряд на Митраэля, сорвался с места и перенесся в Небесное царство. Влетел в свою башню и подхватил корзину с «малиной», не понимая, зачем делает так, как повелела Тьма.

***

Самаэль так торопился и не увидел оставленный для него подарок от Отца. На заднем дворе в цветочном саду его башни на деревянном столе лежала розовая спелая и самая сочная в мире ягода, а рядом с ней узкий клочок серебристого пергамента с живыми золотыми буквами:

«ГИГАНТСКАЯ МАЛИНА

ДОЛЖНА ВПЕЧАТЛИТЬ ТЕБЯ

НЕ МЕНЬШЕ ТЕХ ДИНОЗАВРОВ…»

Судьба или рок, но ягода загниет и истлеет быстрее, чем найдет ее Архангел, ведь будущее имеет свойство изменяться, порой по вине незапланированных вмешательств. Миэль не могла отыскать никого из друзей, она увидела, кончик золотых волос Архангела и отправилась к его башне. Их пути разминулись.

Миэль окликала старшего брата и решила поискать в саду. Она обошла башню и звала Самаэля, внезапно перед ней появилось существо, поднялось из травы, вытянулось и издало цыкающий дребезжащий звук своим сдвоенным высунутым розовым язычком. Миэль вскрикнул, попятилась от склизкого пятнистого неизвестного ей создания. Ангелика взметнула крыльями, опрокинула позади себя деревянный стол вместе с ягодой и унеслась прочь. Пергамент взмыл в небо и подхваченный ветром упал в цветочные грядки…

***

Самаэль взбежал на гору Забвения в телесном облике под тревожную мелодию, которая звучала для него до самого конца. Босыми ногами он пробирался сквозь дремучий лес и крутой подъем и сбавил шаг, лишь когда белый туман на склонах развеялся и сквозь ветви деревьев показался пик вершины. Крадучись, Самаэль шел, не издавая ни звука, и замер, узрев жестокую правду: Лиссаэль сидела на золотой шали рядом с Велиалом, смеялась, когда он кормил ее малиной, а затем черноволосый ангел стер с ее алых губ сок ягоды и обнял, привлекая к себе, а она дозволила.

Самаэль отпрянул, сжимая в ладонях плетеную ручку вкусной корзины, которую собирал для прекрасной Лиссаэль, а сейчас другой кормил этими ягодами его ангелику и обнимал. Архангел бросил емкость, размозжив ногой, втирая малиновые плоды в рыхлую благодатную землю, и вновь поднял глаза – радужка налилась алым, а в его руке появился горящий в Небесном пламени меч. Как бы Самаэль не хотел поквитаться с соперником, но не смог явиться ее глазам сейчас и отвернулся, ощущая себя обманутым, несчастным, потерянным и преданным. Кто он? Для чего? Ради чего это все? За что он борется и защищает мироздание, если сам не ведает счастья и не может его выковать, хоть и пытался?

Архангел поднял очи к небу и решился на первый шаг. Убить того, кто вбил клин между ним и Отцом. Адам не заслуживает жизни, любви Создателя и должен умереть. Пусть он будет казнен за убийство, но никогда не приклонит колени перед человеком!

Самаэль знал, когда Создатель покидает Терру, и в нужный час спустился в Эдем. Он вез свой горящий меч по земле, высматривая жертву и с усмешкой предвкушая встречу, а нашел Лилит. Черноволосая нагая девушка неслась по Саду и врезалась в Архангела. Ее вид нисколько бы не тронул его ранее, да и сейчас не слишком заинтересовал, но случай сам предоставил возможность.

– Лилит, верно?

– Да, ты помнишь! Меня создали для Адама, а я не желаю быть с ним. – Девушка смотрела на Самаэля, прижималась слишком близко к нему, и Архангел решил повременить с убийством. В его голове появился иной план. Сначала забрать чужую женщину, осквернить святые земли Эдема и потом совершить казнь.

– Останешься со мной?

– Да! – поспешно выкрикнула она, не в силах отвести взгляд от привлекательного мужчины, который возвышался над ней и вызывал трепет, пробуждал интерес, желание. Его глаза сияли расплавленным золотом, как и волосы, но в нем чувствовалась сила: энергия его взгляда, тон голоса – все понравилось девушке, покорило намного сильнее уготованного мужчины. Лилит хотела выбирать свою судьбу и не желала упускать возможность сбежать с Архангелом. Он скалой на три головы выше нее возвышался над ее хрупким телом.

– Идем. – Он схватил ее за руку и потащил туда, где знал, что их вряд ли найдут. Слишком часто и долго Самаэль лазил по полянам Терры, а день близился к закату и человек не выносил темноты, засыпал. Средь деревьев, на лесной опушке возле тех самых кустарников малины Архангел овладел человеческой девой. Ему было известно, как иные виды размножались и создавали потомство, но не ведал, что это настолько приятно, однако злость застилала глаза, когда он понял, что Лиссаэль почти готова отдаться другому.

В тот самый час Аиррэль гулял по Эдему. Сегодня настала его очередь дежурства. Сторожить сон Адама – то был приказ, и он решил поискать те самые ягоды, которыми его часто угощал учитель и Миэль. Ангел петлял по тропинкам, заплутал в деревьях и никак не мог отыскать нужные кусты. Внезапно он услышал странные звуки. Раздвинув ветви, Аиррэль застыл от увиденного, не понимая, как поступить и что его старший брат делает с этой нагой девой. Ей хорошо или плохо? Почему она так странно выгибается, то кричит, то плачет, то стонет, но и ртом касается его лица, губ Архангела, а он возвышается над ней. Все же человеческая женщина не вырывалась и не отталкивала, значит, не была в опасности? Или?..

Аиррэль побрел прочь и так задумался об увиденном, что врезался лбом в дерево, но и тут не сразу очнулся, лишь после того как столкнулся с преградой в третий раз – пришел в себя и поспешил к Адаму. В его душе появилось странное ноющее ощущение, похожее на тревогу, что сегодня случится недоброе.

Адам безмятежно спал под «секвойей». Ангел бродил вокруг спящего, прокручивая в голове увиденную ранее сцену и коря себя за смятение. Может, стоило вмешаться? Все же ей было больно или хорошо?

Самаэль тем временем после долгих уговоров Лилит помог сбежать от Адама, забрал деву в Небесное царство и укрыл в своей башне, запрещая покидать пределы его дома, а сам воротился на Терру.

Пламенный меч вновь волочился по земле, разрезая лезвием все преграды и оставлял волнообразный тонкий след, вторя движению хвоста еще маленькой гадюки, которую он так и не вернул на Терру, а поселил ее в саду своей башни, где животное обитало с тех самых пор.

Архангел приблизился к спящему человеку, замер на одну долю секунды и замахнулся, но перед ним возник Аиррэль, поднимая руки и моля о милосердии.

– Учитель, не надо! Прошу тебя, стой!

– Уди прочь! Или поранишься.

– Отступи, зачем ты делаешь это?

– О, выбираешь человека вместо меня?

– Нет, но ты хочешь убить невинного.

– Да.

– Тогда придется убить нас обоих, – воспротивился Аиррэль, обнажая свой меч.

– Неужели он достоин жизни?

– Не нам решать кто достоин ее, а кто – нет.

– Считаешь, ЭТО лучше нас? – Самаэль ткнул острием меча в спящего Адама. – Готов склониться пред ним, Аиррэль?

Ангел замешкался и скосил взгляд на человека, но оружие не убрал и с места не сдвинулся.

– Это лишь очередное творение Отца, – на выдохе сообщил он.

– Прими сторону. Либо я, либо он.

– Ты мой брат, Самаэль, учитель, командир, но я не могу позволить сей акт самоуправства над жизнью невинного.

– Тогда мне придется убить тебя. – Алая вспышка гнева появилась в золотых глазах Архангела, и он обрушил на собрата мощный удар. Аиррэль отбил, но учитель продолжал наступать, сгоняя его чуть в сторону от человека. Небесные клинки сошлись в оглушительном звоне, разбудив спящего. Тот открыл глаза, но не понимал происходящего. Не чувствовал страха и не убегал, смотрел с интересом.

Самаэль бросил в Адама клинок, Аиррэль тут же кинулся наперерез и перехватил оружие в воздухе, прикрывая крыльями растерянного человека и призывая его к бегству, но тот с непоколебимым видом упорно оставался сидеть на месте. В тот момент ангел подумал, что видимо, разумом он действительно не блещет, раз продолжает бесстрашно смотреть на развернувшийся бой за его жизнь.

Архангел обнажил свой второй клинок и сбил потоком энергии Аиррэля чуть в бок – именно в этот момент ему удалось вновь бросить свой клинок в сторону Адама. Сталь разрубила тело пополам диагональным движением. Адам плавно обмяк, и верхняя часть тела скользящим движением упала наземь подле дергающихся в конвульсиях ног.

– Нет! – завопил Аиррэль и бросился к порубленному на двое человеку. Сел подле него, пытаясь собрать воедино две половины. – Не-е-ет! Я должен ему помочь. Так нельзя. Мы не можем убивать живое, это против природы, против нашего существа, а ты убил его!

– Твоя правда, – сухо согласился Самаэль.

– Нет, я не позволю ему умереть, – Аиррэль воздел руки к небу, моля о помощи: – Во имя Света и жизни, во имя любви и добра, во имя Отца нашего Эль-Элиона, прошу, помоги мне, магия Вселенной, откликнись на зов мой. – Он опустил руки в землю и прикрыл глаза, прощупывая токи жизненной энергии Терры. – Прошу тебя, мать природа и сыра земля, помоги сыну своему, позволь спасти его плоть, пока не поздно. – Аиррэль сбросил телесную оболочку и вновь дотронулся до раны Адама, повторяя мольбы, обращенные к природе и сущему, к Свету и Духу. Внезапно яркое сияние пронзило душу ангела, и из его ладоней заструились жизненные токи. Рана человека тут же стала затягиваться, и через пару мгновений, показавшихся Аиррэлю вечностью, послышался стук сердца.

– Поздравляю с открытием редкого дара исцеления, Архангел, – усмехнулся его учитель, осматривая обновленное облачение брата и его увеличенные в размере крылья, затем он опустил горящий в небесном голубоватом пламени меч. – Не гоже убивать дважды одного и того же. Пусть пока живет, раз сама природа встала на его защиту, – презрительно бросил Самаэль и собрался уходить. – Видишь, Аиррэль, судьба не позволила тебе обмануть ее. Ты не смог убежать от предназначения. Мы все лишь фигурки в этой замкнутой ловушке, каждому отведена некая роль. Моя, видимо, стать кем-то другим, кем я не был рожден.

***

Но не один только Аиррэль стал невольным наблюдателем в этот злосчастный день. Азрафэль гуляла по лесу и заметила старшего братца спускающегося с горы Забвения. Она окликнула его, но Самаэль ее не услышал, слишком торопился куда-то. Пытливая и любознательная Азрафэль, хвостом следующая за братом, и в этот раз не изменила своей привычке всюду за ним таскаться и спустилась на Терру. Вначале она потеряла его из виду, а когда нашла – едва не рухнула наземь. И разум наполнился видениями: красивой женщины с черными вьющимися волосами, улыбающейся в объятьях Архангела.

Ему нравятся черные волосы и белая молочная кожа? Невозможно!

Ангелика не знала, что делал ее брат с девой на земле, но ей до рези захотелось оказаться на ее месте. Слишком счастливой выглядела та человеческая женщина и слишком прекрасен мужчина. Ей тут же безумно захотелось стать для него всем, кем он захочет. Лишь бы он никогда не оставлял ее.

Она поднялась в Эмпирей и обратилась к Отцу, прося у Бога иной облик:

– Я решилась. Выбрала.

– АЗРАФЭЛЬ, ТЫ УВЕРЕНА? – голос Эль-Элиона звучал гулко и казался слегка печальным.

– Хочу быть похожей на человеческую женщину, только прекраснее и ярче: волосы еще чернее, глаза мрачнее. Чтобы меня невозможно было забыть.

– А ТВОИ ЯРКИЕ РОЗОВЫЕ РАДУЖКИ?

– Обсидиановые, – не представляя, какую ошибку совершает, с энтузиазмом молила ангелика.

– ДА БУДЕТ ТАК. – Изменив облик ее души и тела, Создатель помрачнел и отвернулся от дочери. – МНЕ НУЖЕН АНГЕЛ ИЛИ АНГЕЛИКА, КОТОРЫЙ ВОЗМЕТ НА СЕБЯ ЗАБОТУ О ДУШАХ, НЕ ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ. Я ПРЕДЛАГАЮ ЭТУ ТЯЖЕЛУЮ НОШУ ТЕБЕ, АЗРАФЭЛЬ, ДАРУЮ ВЛАСТЬ НАД СУМЕРЕЧНЫМ МИРОМ, СДЕЛАЮ ВЛАСТВУЮЩЕЙ НАД СМЕРТЬЮ.

– Но почему я?

– ПОДУМАЙ, – туманно ответил Отец и исчез, а эхо его твердого голоса преследовало девушку, пока она торопилась на встречу с тем, кто был ей дороже всех в этом мире.

Самаэль шатался вправо-влево, ходил взад и вперед, размышляя. Он стоял в пустотах межмирья, там, где творили свою магию Боги – в абсолютной пустоте. Ему требовалась минутка покоя, чтобы принять решение.

«ПРИМИ МОЮ СИЛУ, – нашептывала Тьма. – И Я СДЕЛАЮ ТЕБЯ МОГУЩЕСТВЕННЕЕ, СИЛЬНЕЕ, ВСЕ В СТРАХЕ ПРЕКЛОНЯТ ПЕРЕД ТОБОЙ КОЛЕНИ, А ЧЕЛОВЕК ПАДЕТ».

«Что ты хочешь взамен?»

«НИЧЕГО ЧЕГО БЫ НЕ ЗАХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ТЫ САМ!»

Облик Богини Эль-Морты кружил в облаке тьмы вокруг светозарного, напоминая о предательствах, подначивая к падению.

«ВОССТАНЬ ПРОТИВ БОГА! И Я ДАМ ТЕБЕ ВЛАСТЬ, СИЛУ И КОРОНУ, ПОСАЖУ НА ТРОН».

«Поклянись».

«КЛЯНУСЬ», – в последний раз прошептала Тьма, и ее голос эхом разносился по черной пустоте, пока не исчез окончательно.

Архангел сжимал кулаки и смотрел ей вслед. В таком виде его и обнаружила обновленная Азрафэль. Она так долго искала его энергетический след, пока не проникла в пустоту межмирами и удивилась бескрайней беззвездной ночи. Здесь она оказалась впервые.

– Вот ты где, братец! – все с тем же обожанием воскликнула ангелика.

Самаэль резко обернулся и отшатнулся, не узнал ее.

– Азра-фэль? – после продолжительного осмотра он смог различить знакомые черты сестры. Девушка неприсущим ей жестом откинула волосы за спину, вышло скорее нелепо, и мужчина в оцепенении уставился на сестру. – Что ты сделала?

– Я видела все, Самаэль! – Ангелика сделала к нему шаг. – Поняла. – Потянулась ладонью к его лицу и не касаясь стала медленно проводить вдоль его скул и губ, а он попятился, оттолкнув ее руку.

– Что ты сотворила с собой?! – Схватил ее за плечи и сжал до боли, а его яростный вопль разнесся повсюду. – Как ты могла?!

Азрафэль испуганно моргала, не понимая, отчего ему так больно смотреть на нее, впервые видя его таким ужасающе-опасным, обозленным. В золотых глазах застыла боль и вина, но там плескалось что-то зловещее, отчего ангелика вздрогнула.

– Я изменилась, как ты и просил. Пожелала стать иной.

Он оттолкнул ее от себя.

– Жалкая! Глупая!

– Самаэль? Что ты такое говоришь? – Она искала в его взгляде тепло и поддержку, а нашла – отторжение. – Я стала такой для тебя.

– Зачем?!

Азрафэль снова шагнула к нему и лучисто улыбнулась, взяла его за руку, сжала так, как делала всегда и заговорила с придыханием:

– Все мои мысли лишь о тебе, я не понимаю, что это, но душа пылает рядом с тобой, жжет каждый раз, когда вижу твой лик, а от улыбки тепло разливается всюду, обволакивает паром подземных источников и… – Ангелика встала на носочки, сделала два шажочка ближе к нему, чтобы рассмотреть близко-близко каждую деталь: радужки его глаз напоминали мед с золотой пыльцой, которая кружилась завораживающей спиралью; ровный нос с прямой переносицей и очерченные брови с длинными ресницами цвета чуть темнее его волос; ах, какие у него были волосы – взгляните на самую ярку звезду во всем мироздании и все равно не увидите и доли его красоты – сияние неземное, раскаленное; не пряди, а нити драгоценные, водопадом сказочным ниспадали за его спиной; губы тонкие, но манящие, нижняя чуть полнее верхней – цвета абрикоса. И хочется попробовать, лизнуть лишь раз, как это делала та… женщина с черными волосами. Она прикасалась к нему, прикусывала эти самые губы, и ангелика пожелала того же – провести языком по его рту, едва-едва, чтобы убедиться в том, что и так знала.

«Интересно, на вкус они такие же сахарные, как фрукт?» – подумала тогда Азрафэль и поняла, что вопрос риторический. Нет, они сочнее самого сладкого персика, нежнее лепестков цветов из Летнего сада.

Она цеплялась за его одежду, шажками неловкими все ближе подбиралась к Светозарному, тянулась к своей ярчайшей звезде, которая освещала для нее все с самого начала, указывала путь, была ориентиром. И сейчас Азрафэль поверила, что может на нее посмотреть, хоть это будет стоить ей зрения, ведь никто не может выдержать сияния звезд даже самых тусклых, а она шла на риск и не жалела.

Резкая боль пронзила ее шею. Девушка распахнула глаза, она сама не поняла, как смежила веки, и сейчас перед взором стоял другой мужчина: очи алые, залитые багрянцем, с золотой каемкой, сведенные на переносице бронзовые брови, поджатые губы и студеный холод во взгляде, а его пальцы держали горло, не позволяя отстраниться.

– Нравлюсь тебе, говоришь? – Голос его стал похож на шипение, чуть посвистывал и пугал. – Значит, ты видела? – он оскалился.

– Да. – Она кивнула и без страха коснулась пальцем его скулы. – Не отталкивай меня, Самаэль.

Не выпуская ее из своей хватки, он притянул ангелику к себе и горячо прошептал, обжигая словами не только разум, но и душу: – Ты не знаешь, чего просишь! Я покажу тебе.

Самаэль впился в ее губы болезненным поцелуем, грубо сжал за плечи, оставляя отметины в плоти. Азрафэль ахнула. Это не то, чего она ожидала. Ей было больно и страшно. Впервые рядом с ним она ощутила тревогу. Он напирал, сорвал с нее верхнюю мантию и укусил ее губы, вновь сжал тонкую лебединую шею и не позволил отстраниться. Ангелика начала вырываться, попыталась оттолкнуть его, упиралась, но не могла отстраниться – Самаэль не позволил ей. Он причинял ей боль и хотел сделать еще больнее, чтобы она навсегда запомнила это и никогда о нем не вспоминала, чтобы он вызывал у нее лишь ненависть и горечь.

Даже с Лилит он был нежен, а тут нарочно уничтожал мерцающий огонек внутри этой чистой в помыслах души. Его жемчужинка потеряна для него навсегда. Так правильнее, так лучше, пусть и жестоко: не только она в этот момент испытывала боль, страдала, – и он тоже. С этим действием сгорала в Самаэле какая-то нежная часть: затухал ее звонкий счастливый смех, меркла его улыбка. Прогнившие кусочки откалывались ошметками, утекали в Небытие, оставляя Самаэля с дырами в душе на студеном морозе посреди бескрайних просторов вечности.

– Самаэль, отпусти! Не надо. Мне больно!

– Ты этого хотела. Сама пришла ко мне.

– Нет, я…

– Глупая! – Он рванул с нее мантию, полностью обнажив перед своим взором, схватил ее за черные локоны и резко дернул на себя. – Жалкое подобие той, кем была. Ты разочаровала меня, Азрафэль. Уби-рай-ся! – Самаэль по слогам прорычал последнее слово и оттолкнул ее.

Сестра упала на колени, удержав в последний момент себя крыльями. Нагая Азрафэль смотрела на него снизу вверх, и мир трещал перед глазами, рассыпался осколками, жалил в сердце, а в голове на повторе крутилось одно слово:

«Убирайся!»

«Убирайся».

«Убирайся…»

[1] Бытие 1:31