Велиал

– Готова к приключениям? – Я появился на пороге ее обители красоты и удивился странной реакции моей пантеры. Мелисса выглядела зажатой, какой-то опечаленной и измученной, хоть спустя мгновение улыбнулась мне и приняла мою руку.

Мы выскочили прямо у подножия священной горы Забвения, когда тени расползлись по Верхнему миру, что случалось крайне редко, точнее, впервые за последние сотни тысяч лет. Лисса стояла с повязкой на глазах и нервничала. Ночи здесь явление диковинное и кратковременное[1], поэтому нам нужно торопиться.

– Велиал, чем это пахнет?

– Не знаю, есть идеи? – Она не могла увидеть мою ухмылку.

– Виал, где мы?

– Не скажу. – Я взял ее ладонь и повел за собой вверх по склону, а затем решил кое-что провернуть. Снял с нее повязку и превратился в пантеру. – Садись.

Лисса осматривалась, даже не сразу ответила на мой призыв, все еще не понимая, где мы.

– Это не Нижний мир? – уточнила она, когда забиралась мне на спину.

– Вряд ли, – ели заметно улыбнулся я и бросился с места, и Лисса засмеялась. Девушки столь впечатлительные создания и милые, даже демоницы.

Серафим Эмпириан

Тот же час…

Серафим Эмпириан сидел за мраморным столом и смотрел на сводки, полученные от Архангелов, но, казалось, буквы разбегались в разные стороны, не желая складываться в предложения, и он терял суть прочитанного, витая мыслями в последних событиях.

В погоне за Архангелом Аиррэлем, Серафим Эмпириан сделал ошибку, когда допустил шпиона к Небесным Архивам, решив, что тот нуждается в большем подтверждении казней Архангела, только не учел, что легионер имел собственные планы. Серафим дал легионеру цель по уничтожению командира, а тот решил заодно поквитаться и с Небесами, а, может, и успешно подставить Аиррэля открытием врат для демонов и их же подобным тварям. Почерпнув много о ритуале и узнав тайну клинков Мортем в Архивах, Леонардо вступил в сговор с Астаротом и его женой. Тогда-то Архангел Аиррэль решил, что Серафим в сговоре с мятежником и посмел выдвинуть подозрения. Поэтому как бы Эмпириан не хотел уличить командира Легионов в предательстве, понимал, что в этот раз ему нечего предъявить Аиррэлю, кроме странной Луисы, чья память подверглась изменениям. Кто приложил к этому руку? Леонардо? Чтобы скрыть свои планы? Или в этом каким-то образом замешен Аиррэль? Допросив Архангелов, Эмпириан не получил ничего дельного. Все вещали о геройствах собрата и ничего не ведали о планах Архидемонов, не знали о гибридах и как один твердили, что предотвратили войну. Эмпириан засел в своем кабинете и единственного, кого не призвал к ответу – Аиррэль. Он не мог его вызвать без оснований, не мог снова оплошать с обвинениями без доказательств. Допросы Луисы не приносили ничего, кроме имени. Ангелика на повторе твердила одно слово «небо». Эмпириан не знал, что с этим делать, при чем здесь небо и чувствовал, что Аиррэль каким-то образом в этом замешан, но не ведал: в чем именно и это удручало Светлейшиего. Не давало спокойно жить.

– Тревога! – в кабинет Верховного Серафима влетел страж Верхнего мира. – Проникновение!

– Кто? Где? – Светлейший подпрыгнул на стуле, выронив перо из рук.

– Неизвестно. Чужаки.

– Демоны? Нападение?

– Не можем вычислить, энергия бьется, словно ее кто-то подавляет.

– Ищите лучше! – Эмпириан ударил по столу и разлил золотую чернильницу.

– Я знаю, кто это, Светлейший, – Леонардо появился в кабинете Серафима и смиренно склонил голову. – Выслушайте меня.

– Вы и предателя пропустили?! – взревел Эмпириан. – Арестовать!

Леонардо не двигался с места, не улетал.

– Интересно, что случится, если живой человек окажется в Раю?

– ЧтО-о-о?

– Выслушайте меня! – Легионер бросил свиток на стол Серафима. – Архангел Аиррэль нарушил границы вместе с человеком. Это он вновь проник в Верхний мир, поэтому вы не можете вычислить его энергию. Ему помогают братья.

Эмпириан прогнал стражей и взмахом руки пригласил Леонардо присесть за стол, а сам развернул свиток, от чтения которого на губах Светлейшего начинала появляться улыбка.

Велиал

Я несся с пылом сквозь запутанный подрост по наитию и инстинктам, не зная дороги. Плотная листва и колючие хвойные иголки шуршали под лапами, бревна и ветви перекрывали тропу, обманывали, пытаясь увлечь в чащу, а гора нашептывала секреты, сбивая с пути, но я сосредоточенно следовал невидимой цели, преодолевая преграды. Крутой коварный косогор давался с трудом, лесной массив рос прямо на отвесном склоне; какие-то деревья клонились к земле, а иные тянулись к небу: тут гравитация не действовала и нарушались законы природы.

Мое дыхание становилось рваным. Пантера не способна пробегать длинные расстояния, и скорее ощущаю слабость не я, а облик животного, которого принял, но мне приходится почти заставлять себя не сбавлять темп. Я боялся, что мы не успеем, пешком вообще не дойдем, а так у нас был шанс, точнее, у Лиссы.

Гора Забвения славилась своей силой стирать память у странников, даже у Верховных ангелов, будь то Херувим или Серафим. И найдешь ли ты путь к вершине – будет зависеть от тебя, дозволит ли старая вековечная махина? Пропустит ли? Но вряд ли она не пропустит нас… Слишком тесные с ней связи, природа помнит многое, даже больше нас, охраняет секреты в вечности.

Но чем выше взбирались, тем тревожнее становилась Мелисса, оглядывалась по сторонам, держалась за шерсть крепче, хоть и сама могла бы обратиться в животное, но не стала. Раньше Лисса любила, когда я катал ее, и сейчас пребывала в обескураженном молчании.

Ветви кустарников гнулись, трещали палки, шишки отскакивали от резких прыжков: я впился когтями в землю и уклонился от столкновения с деревом, почти явившимся из ниоткуда – очередное препятствие. Пожухлая земля, кое-где неустойчивая, скатывалась вниз вместе с пылью и шишками. Мной двигала непоколебимая решимость: я должен показать ей… хоть кусочек или блик золотого города.

Зеленый навес над нашими головами расправился, открывая серо-голубой небосвод.

«Мы близко, милая, держись».

Прыжок через очередной поваленный ствол сосны, и мы вылетели на ровный скошенный край, словно кто-то отрубил у горы навершие, оставив прямоугольный обточенный гладкий срез. Я затормозил лапами прямо у края обрыва, впиваясь когтями в крепкую каменную поверхность, пыль летела в раскинутые перед нашим взором воздушные пространства эмпирея. Широкая панорама явилась взглядам, и Лисса наконец поняла истинную цель нашего путешествия.

Она, завороженная, плавно слезла с моей спины и молчаливо приникла к серой земле, ее взгляд устремился в самый низ. Среди бесконечного потока облаков через маленькие прорези света виднелся град Вечное, впереди у края небосвода выше всех возвышалась башня с алмазно-золотой черепицей – обитель Денницы, которая пустовала уже целую вечность, но никому не дозволялось занимать его твердыню. Дом неразлучных сестер Лиссы и Миэль скрывали облака, но я помнил площадь с центральным фонтаном и знал, что с этого ракурса нам не увидеть ни порога, ни крыши, это и не важно. Ностальгия пронизывала обоих, но ее больше. Мы молчали не дыша, не произнося ни звука, не позволяли разрушить эти секунды, боясь потерять шанс увидеть толику прошлой жизни. Небо золотилось оранжево-коричневыми тонами, вечер мягко обволакивал Верхний мир, бережно. Ночь никогда не могла полностью поглотить этот мир: здесь свет всегда перебарывал тьму.

Летний сад и его лабиринты были сокрыты вечерней дымкой, лепестки цветов парили над землей и кружились, подхваченные воздушным игривым ветром. Раздался колокольный звон, и ангелики запели привычную мелодию – Лисса едва не упала вниз. Я поймал ее, оттащил от края обрыва. Она задыхалась и плакала:

– Нам нельзя… здес-с-сь, Виал.

– Я хотел показать тебе.

– Но ка-а-ак? – вопрос так и застыл в ее фиолетовых, блестящих от слез глазах, а я не мог ответить. – Это невозм—

Лисса потеряла сознание, и я понял, что у меня меньше пары мгновений. Ее душа тут же начала разрушаться от звона колоколов и Небесной Благодати, и в первое мгновение я запаниковал, а затем подхватил ее, прижал к себе и шагнул с обрыва.

Мы перенеслись сразу в мой Темный замок – туда, где нет места солнцу, нет Благословения, нет Небес и никогда не будет. Никто не сможет попасть сюда, если я не дозволю. Вельмор – маленький мир, созданный мной так давно, что я уже и не помню зачем.

Хотя нет, помню.

[1] Ночь – редкое явление в Небесном царстве, раз в сотни тысяч лет.