Вечером на мой балкон приземлилась маленькая птичка с запиской в клюве. Я подошла ближе, и она протянула мне жёлтый обгорелый пергамент.

«Приходи в Летний сад около полуночи», — прочитала я, удивлённо рассматривая буквы и печать с символом огненного дракона на чёрном сургуче.

— Неужели Драггон заявился после целых трёх дней отсутствия? — почерк был явно его.

Я призадумалась, решая, стоит ли идти? Был ещё один момент: я совершенно не знала, где находится «Летний сад». Пришлось изворачиваться. Я позвала прислугу и окольными путями выяснила, что сад находится на окраине города прямо перед лесом.

— Вы куда-то собираетесь, лирая?

— Погулять, — я подошла к полевым цветам, коснулась лепестков, которые уже скукожились и осыпались, и губы растянулись в мечтательной улыбке. От цветов давно пора бы избавиться, но я не могла их выбросить, они напоминали о Дар Драггоне и заставляли меня улыбаться.

Когда крепость смолкла, и тьма накрыла город, я вышла на балкон и прыгнула вниз, надеясь, что Вайя не будет искать меня посреди ночи.

Так быстро я в своей жизни ещё не добиралась до места. Как вспомню, как мы с Владкой пёрлись на другой конец города ради тайн будущего, а тут взмах крыльями и уже прилетела. Хорошо же быть драконом, но я решила не светиться и обратилась в человека. До сада дошла пешком.

В городе веселился народ. Громко гудели местные пабы и распивали хёлль направо и налево. Я чуть улыбнулась, вспоминая прошлый загул, а потом сникла. Ханна ещё в больничном крыле, а я, дурёха, иду ночью на свиданку и никому ведь не сказала. Да и кому сказать? Вайе? Она мне голову быстрее оторвёт, чем потенциальные убийцы.

У входа в Летний сад стояли гвардейцы, и я приободрилась. Вошла внутрь и оказалась в сказочном мире. Здесь светилось всё, даже небо, казалось, переливалось бликами, а воздух пах фруктовыми запахами вперемежку с цветочным ароматом. Деревья напоминали берёзы, только их стволы светились, словно флуоресцентным зелёным светом, а плоды свисали в виде синих ярких капелек, больших и маленьких, сгибая ветви чуть ли не пополам. Но гибкие стволы не ломались, а гнулись под весом крупных плодов. Интересно это фрукт и едят ли его, но пробовать местные причуды не стала и пошла по брусчатой дорожке, рассматривая сад. На дворе осень, а тут хоть бы что – лето и тепло, может, поэтому и название такое? Вдоль дороги на скамейках сидели влюблённые парочки, обнимались и миловались, а я смущённо отворачивалась, хотя не без зависти и толики интереса.

В записке не сказано — куда идти, поэтому я шла вперёд, петляла по дороге и так увлеклась, что не заметила, как парочки давно скрылись из виду, а я осталась одна. Птицы отчего-то не пели, не щебетали, и тишина нагнетала странное чувство, нет, скорее предчувствие. Я огляделась, но ни куст, ни травинка не двигались, не шелохнулись. Дорожка уводила дальше и сменилась мелкой галькой. Туфли шуршали по камешкам, и каблучки проваливались. Здесь ели росли треугольной формы и напоминали искусственные, но на самом деле были настоящими и стояли как витязи прекрасные, создавая стены или лабиринт. Впереди была аккуратная полянка с единственным деревом — сакурой или чем-то на него похожим. С розовыми и фиолетовыми цветочками. Возле него летали яркие голубые жучки, которые и были источниками света, словно светлячки освещали стволы деревьев. Их крылышки реагировали на приближение и меняли цвет, как хамелеон, отчего создавалось сияние напоминающее свечение гирлянд под Новый год.

Я подошла ближе к дереву, огляделась. Жаль, что в записке не было ничего сказано про время.

— Чирик, а вот и я, — раздался позади незнакомый голос, от которого вся моя спина покрылась ледяным слоем льда. Я обернулась и получила удар. Говорят, что в глазах начинает рябить, появляются блики, так вот не врали люди, не врали. Но это были последние обрывки моих мыслей…

***

Трясло знатно. Голова раскалывалась на атомы, затылок распирало от боли, а в глазах до сих пор плясали блики. Не знаю, сколько я была без сознания, куда попала и почему постоянно трясёт. Веки поднимались с попеременным успехом. Что-то звякнуло, брякнуло, я подскочила, ударилась плечом о деревяшку. Распахнула глаза увереннее и поняла, что сижу в деревянной карете, но почему-то вместо окон и дверей лишь решётки.

Боги! Я в заточении! Вспомнился фильм про ведьм, которых отлавливали и сажали в такие вот перевозные тюрьмы и чуть сознание снова не потеряла.

За окном всё ещё стояла ночь и хоть глаз выколи — ничего не видно, но слышался стук колёс и цокающие копыта коней. Я дёрнулась к решёткам, пытаясь высмотреть, куда меня везут, и где мы находимся. Но что мне даст эта информация? Я же не местная! Захотелось завыть по-волчьи на луну и сейчас бы самое время появиться Вайе и спасти меня, непутёвую дурёху, которая попёрлась на свиданьице-то на ночь глядя.

Мы ехали возле леса, огней города видно не было, и лишь луна с попеременным успехом освещала непримечательные виды. На моих запястьях висели колодки из странного материала. Не железные, а какие-то иные. «Магические», — сообразила я. Бандюги решили перестраховаться, значит, знают, кого похищают, а настоящая принцесса, по воспоминаниям магистра Ангуса, который не преминул на наших уроках постоянно об этом напоминать, владела сильной магией воды. Да такой, что могла море разделить на части, иссушить озёра и наслать потоп! До потопа мне как до луны пешком или до Марса, потому что я могу лишь слёзы из глаз пускать и сейчас готова была затопить эту кибитку-тюрьму, но не стала доставлять удовольствие похитителям.

— Проснулась, лирая? — снова этот противный голос, въедливый и опасный. Не сравнится с Драггоном. У уголёчка интонации мягче, ровнее и обертоны музыкальнее, даже когда злится, хочется рот открыть и слушать, а этот голос вызывал страх и панику, но и пробуждал потаённый интерес.

Говорить с местным разбойником не было никакого желания.

— Молчишь — это хорошо, поживёшь ещё чуток. Болтливых девах не терплю.

Силуэт приблизился к клетке и подстроился под нужный ритм.

— А ты не болтливая значит?

— Зато ты в излишке! — вякнула я и спряталась в тень.

— Ахахаха, запела чиричка. Всё-таки приятно, когда дева имеет певчий голос, сразу видно, с кем в постели интересно, а с кем пресно.

Каждая мышца напряглась по струнке после его слов, даже волосы наэлектризовались от ужаса и картинок, всплывших в голове. Чего только эти мужланы не сделают, если захотят. Боги! Лучше бы не захотели и не вспоминали обо мне. Бежать. Нужно бежать, пока меня не пустили по кругу эти варвары. Кто знает, что у них на уме, но я — девушка современная и знала без подсказок!

— Что это ты умолкла, а, ягодка? — не отставал этот прилипала. — Будешь молчать — прикажу остановить повозку, дабы услышать твой голосок в тех позах, которые мне покажутся уместными. Представь только…лес, луна, голое нежное тело…

— Замолчи!

— О! Эмоция! Злишься, лирая? Правильно, разделяю твои чувства.

— Тебе конец! Дар Драггон спалит тебя живьём, будешь кожу отскабливать от земли.

Мужчина засмеялся, ярко и заливисто. Моя угроза не нашла в нём нужное отражение.

— Лиар продал тебя, как свинью на убой, просил сохранить жизнь и драков не пощадил, как и драгоценностей. Щедрый мешочек отсыпал.

— Враньё!

— А зачем мне врать?

Вопрос сбил с мысли. Я чутка испытала метания, но мозг отказывался верить.

— Ты говоришь то, за что тебе заплатили! Выполняешь приказы, а сам лишь шавка у ног хозяев и без указки не можешь ничего сделать.

— Как мало уважения в маленькой пленённой чиричке. Говори да не заговорись, ягодка. Я могу посчитать за оскорбление и наказать твой гнилой ротик.

Отвечать ничего не стала.

— Куда вы везёте меня?

— В твоё новое место жительство.

— Как твоё имя?

Ответ прозвучал с некоторым замешательством или удивлением, но я могла и ошибаться.

— Для тебя Райвен, лирая. Нам придётся найти общий язык, чтобы научиться жить бок о бок. Но мы справимся, да, девочка?

Я не собиралась строить мосты и не хотела ничего знать. Кибитку сильно дёрнуло, колесо подпрыгнуло, зацепившись о камень, и я подлетела вверх, а потом упала лицом вперёд. Едва успела выставить руки. Повозку шатало по камням и трясло из стороны в сторону.

— Эй, возница осторожнее, не кобылу везёшь, хотя…, — тут он сделал паузу. — …как посмотреть, да, ягодка?

Больше Райвен меня не трогал и не разговаривал. Он ускакал вперёд. Слышны были другие мужские голоса, но из-за постоянной тряски и громких звуков, слов было не разобрать.

Повозка резко затормозила, и меня снова тряхануло знатно.

— Приехали, ягодка.

Звякнули ключи, дверь распахнулась. Мужская рука ворвалась внутрь, пытаясь ухватить меня, но я вжалась в стену.

— Лирая, — выдохнул он отступив. — Если я залезу — будет хуже.

Усталый недовольный вздох. В голосе трепыхались нервозные нотки. Я оттолкнула его руку и вылезла из повозки, а он резко накинул мне на голову мешок, подхватил под ягодицы и потащил куда-то. Я орала, пыталась стряхнуть мешковину, но та была натянута до пояса.

— Прекрати вырываться или задохнёшься, ягодка.

— Я могу идти ногами! Прекрати лапать меня. Что ты себе позволяешь?! — сорвалась на визг, но мешковина заглушала звуки.

— Хочу полапать и буду лапать, — от такой наглости слова застыли в горле, и я точно задохнулась или потеряла сознание, а, может, и то и другое, или он всё-таки придушил меня немного. Потому что очнулась я уже в темнице. В настоящей темнице. С широченными перекладинами из титана не меньше. Приглушённый свет погружал помещение во мрак.

Клетка. Меня посадили в клетку на холодные коричневые камни. В камере была одна узкая деревянная кровать, нужник в углу и деревенский умывальник — пустой. По периметру была лишь одна задняя стена и вокруг решётки. Возле меня камеры пустовали, но смердело кислым ацетоном и потоотделениями, значит, недавно кого-то держали. Моё место оказалось на удивление чистым, получше соседних, но это была клетка! Самая настоящая тюрьма для дракона. Я ощущала себя животным, посаженным в переносную сумку с сетчатым окошком для воздуха. Унижение, да и только.

Держали меня в подвальном помещении. Не было ни окон, ни естественного источника света, лишь подсвечник с логотипом Файердора стоял в отдалении возле закрытой двери. Я огляделась ещё раз и решила поспать. Утро — вечера мудренее, может, завтра, кто-нибудь спасёт меня? Пусть та же Вайя. Если уж я ведьму кликаю и молю, значит, дело — дрянь.

***

Я проснулась и с отвращением поняла, что вчерашнее ночное приключение не было сном. Клетка никуда не делась. В соседних камерах до сих пор никого не было. Либо меня решили держать вдали ото всех, либо предыдущих пленников отправили в расход. Нужно узнать, какую участь уготовили мне, не собираются ли продать или сделать рабом, а может и то и другое? Бывают ли в Эльвендоре рабы и подпольные незаконные продажи людей?

Сердце не болело, не кололо — могла ли Вайя спланировать похищение? На каком расстоянии влияние её магии обрывается? Но я не чувствовала связи — значит ли это, что мы далеко от Эльлаброна? Мысли в голове бежали одна ужаснее другой.

Я встала, хотела умыться, но умывальник выглядел так, будто туда все опорожнялись, а не наоборот. Прикасаться к нему не стала, обернулась и увидела на полу возле решёток железную миску с водой.

— Они издеваются!?

Обращаются со мной, как со зверьём. Хуже! Налили воду в ёмкость, которую нельзя затащить внутрь, не пролив на пол. Хотят, чтобы я лакала воду как собака?

Дверь распахнулась. На пороге завис силуэт. Мужчина бегло пересёк ступени и приблизился к решёткам.

— Долго же спят благородные, лираи, однако! Ты ещё и храпишь, ягодка, — ненавистный голос узнала сразу.

Я скрестила руки на груди, рассматривая индивида. Светловолосый мужлан, плечистый; в синей рубахе, неряшливо заправленной в чёрные штаны, с закатанными рукавами и сильными руками, на которых от напряжения проступали вены. На теле портупея с холодным оружием. Лицо начисто выбрито, глаза светлые, но в тенях не разобрать цвет. Райвен имел притягательный вид, но и опасный. Женщины моего мира посчитали бы его эталоном мужской красоты. Вроде привлекательный — тело мускулистое, жилистое, костяшки стёрты в кулачных боях, да только от взгляда веет смертоносным холодом убийцы, а улыбка заставляет отступить дальше во тьму.

— Напугал тебя, что ли, ягодка? — он осмотрел себя и игриво ощупал. — Исаи готовы смотреть на меня часами, так что же тебя так смутило?

Создавалось ощущение, будто он ведёт со мной игривый диалог, но Райвен угрожал. Каждым словом, каждым жестом, даже взглядом.

— Может, эти решётки? — я указала взглядом на очевидную преграду и на свои руки, до сих пор скованные кандалами. Иными, более удобными, но всё равно тяжёлыми и натирающими запястья.

Они могли бы снять их, но оставили лишь для того, чтобы поиздеваться и указать на моё место.

— Ну-у-у, пока покладистой не станешь — это вынужденная мера предосторожности.

— Значит, боишься?

Райвен сделал шаг и упёрся лбом в железные прутья.

— Мне вот интересно, чем же ты так насолила всем подряд, что тебя заказывают то тут, то там.

— Кто?

— Да все подряд! — развеселился он.

— А ты драков только с Драггона собрал или с миру по нитке?

— Я своё не упущу, — улыбка вышла излишне довольная. Он отстранился и развернулся спиной, намереваясь уйти.

— Ответь! — крикнула я ему в спину. — Ты сказал, что меня заказал Дар Драггон, а кто ещё?

Райвен обернулся и склонил голову.

— А ты почему о нём спрашиваешь излишне часто, чирик?

— Хочу знать.

— Можешь сама у него спросить. Он собирался навестить тебя сегодня, дам вам возможность встретиться…, — улыбка вышла сардоническая. Злая. — Ты любишь его, а, чирик?

— Тебе какая разница, ворон?

— Не люблю предательств. Я хоть и злодей, с твоего ракурса, но остаюсь человеком и мне интересны человеческие эмоции, — он медленно осматривал меня глазами, почти касался или обнажал, но не тело, а душу. — В силу своей работы я видел разное и до сих пор удивляюсь, на что люди готовы пойти ради власти, драков, могущества! Готовы заплатить больше, отказаться от любви, перечеркнуть чувства, пойти по головам, убить, заплатить за убийство, заказать похищение, поджечь, подставить — могу перечислять до бесконечности. Но знаешь, что самое подлое? Заказывать тех, кто считает тебя семьёй, кому доверяешь, от кого не ждёшь удара в спину, не ожидаешь. Этот удар самый болезненный, практически смертельный, — Райвен говорил ужасные вещи, но говорил правдиво. — А ты кому доверилась, ягодка? Дракону, любовнику или королю? Драконий нрав переменчив, особенно у огненных. А что любят драконы сильнее, чем трон? Злато, чирик, и драки! — уголок его губ искривился. — А любовник может легко переметнуться к другой, найти замену, незаменимых нет, а король пойдёт на всё ради власти и могущества, добавь сюда злато, приплюсуй дракона и что выйдет в итоге? Так кого ты ждёшь?

— Любимого. Этот ответ тебя устроит? — не выдержала я, сердце билось и нарывало от его слов.

— Любимого?

Райвен поджал губы в задумчивости. Мой ответ ему не понравился.

— Любимые предают чаще остальных.

— Почему?

— Потому что любовь — сильное чувство, на нём легко играть, манипулировать, пользоваться, особенно с такими доверчивыми девочками. Любовь может возвысить, а может уничтожить. Она делает человека сильнее и слабее в равной степени, пока одно из грузил постепенно не перегнёт весы в одну из сторон. Любовь — ловушка и свобода, ягодка. Так чем наполнена твоя чаша?

— Я ему верю! Твои слова не изменят этого, — отрезала я и высказала ему всё, что думаю, как на духу. — Ты делаешь то, за что тебе платят! Если бы заплатили за убийство — ты бы убил. Не лей мне в уши враки, Райвен. Давай будем честны друг с другом. Деваться мне всё равно некуда, как и тебе, потому что твоя жизнь зависит от этой работы. Раз ты такой правильный, почему выполняешь эти заказы, раз тебе противно и мерзко?

— Работу не выбирают, — он закончил разговор и стремительно пошёл к двери. Его ответ обескуражил, и я пошла в атаку.

— Ещё как выбирают, Райвен! Ты не стал делать выбор, а решил, как проще! Ты не лучше других людей, пусть твои речи и правдивы, но ты вершишь это зло, потворствуешь людским прихотям…

— Не я — был бы кто-то другой, нашёлся бы, поверь, чирик, — оборвал меня он, не позволяя закончить речь, и ушёл, хлопая дверью. От этого разговора мне стало не по себе и отношение к Райвену изменилось, хотелось узнать больше этого странного человека. Опасного, да, но злого ли? Скорее несчастного и обиженного на весь мир, а, может, и на себя самого. Извиняла ли я его? Нет. Оправдывала? Нисколько.

В комнату вернулся какой-то бугай с железным подносом, открыл камерное оконце и просунул еду.

— Жрите, не благодарите, лирая, — он заржал, довольный своей шуткой, а я скосила глаза, забрала еду и села на деревянную перекладину. На подносе лежали три корочки хлеба, стоял стакан с водой и кашица в железной миске. Я смотрела на жидковатую смесь с отвращением, надеясь, что они не подложили червей или ещё чего, но нет. Каша оказалась вкусной, хотя на вид такой не была. Я съела с большим удовольствием. Вкус напомнил мне дом, мамины руки и завтрак с молоком. Жаль, что родителей я больше не увижу, как и Владку. Что бы она сказала сейчас, узнай, куда я попала? А мама? Я даже всплакнула немного.

— Поднос тащи, — рявкнул бугай.

Я вернула ему железяку и села на деревянную кровать, подпёрла колени к подбородку и смотрела на дверь. Часы тянулись бесконечной вечностью, одиночество угнетало, время остановилось в моменте только не в мою пользу, наоборот играло на руку похитителям. Мама говорила, что нам дают лишь те испытания, которые мы можем вынести, но я не соглашалась. Нет детей, голодающих лишь по причине того, что могут это вытерпеть, нет взрослых, умирающих в муках на протяжении нескольких лет лишь оттого, что сильнее других. Не лучше ли тогда быть слабым в этом бесчестном мире, чтобы тяготы обошли стороной, а стоит поднять голову и встать с колен, как придавит сверху глыбой, которую нести придётся на согнутых ногах, ломая спину и кости, но продолжать движение. Свой крест каждый несёт сам…

— Могилу копать тоже самой придётся? — вслух закончила мысль.

— Не придётся, ягодка, — заявился Райвен и опёрся о косяк. — Я об этом позабочусь. Неженское это дело — рыть яму. Ты бы лучше пирожки испекла и пожрать наготовила. Вот было бы дело, а то жуём одну кашу. Вот она, где у меня, — он поднёс ладонь к шее, и я поджала губы, не позволяя улыбку.

— Если испеку, выпустишь отсюда?

— Торгуешься?

— Ну, куда я сбегу? С мужиками мне не справиться.

— Не справиться, — согласился он. Свет свечи чуть подсвечивал его лицо, искажались тени. - Я подумаю, ягодка. У меня сейчас встреча с похитителем твоего сердечка.

Я резко села, нет, подорвалась к решёткам. Обхватила железо.

— Позволь нам увидеться.

— Чирик, мне всё равно, но захочет ли он?

Райвен махнул рукой, сложил руки в карманы и ушёл, оставив дверь открытой. Коридор долгое время оставался пуст. Никто не ходил и не появлялся, а я ждала, надеялась поговорить с Драггоном, уверенная, что это не он заказал меня, а кто-то от его имени, но точно не он.

Спустя часа два в коридоре послышались шаги. Свеча почти догорела, и теней стало больше. В проёме показались две фигуры. Я специально пряталась в тени клетки, надеясь, выманить мужчин ближе. Так и вышло. Райвен спустился по лестнице и указал на среднюю клетку, где держали меня.

— Покажись, ягодка.

Я намеренно молчала. Гость спустился по лестнице, и фигура была мне знакома. Сердце разом перестало биться. Захотелось протереть глаза или вырвать их, потому что кто это, если не Драггон собственной персоной?

С такой скоростью я ещё не вскакивала в жизни. Пересекла клетку, просунула руку между прутьев, пытаясь схватить его, хотя понимала, что не дотянусь. Слишком далеко он всё же стоял.

— Иди сюда, я тебе волосы повыдираю, гадёныш! Ты с ума сошёл, Дар?

Мужчина бесил молчанием. Отступил на шаг назад, а потом развернулся и поднялся по лестнице.

— Драггон!!! — завопила я на всю комнату, пугая себя такой яростью. Райвен замер и обернулся, а чёрненький стоял спиной, лишь склонил голову в мою сторону. — Почему? Драггон? За что?

Но ответом мне было молчание.

— Ответь! Ответь, чёрт тебя, задери! Почему молчишь? Неужели нечего сказать?

— Тебе не понять, — ответил тихий голос, едва различимый.

— Ты и не пытался объяснить. Запомни, если ты уйдёшь сейчас — я больше никогда тебе не поверю!

Дар замер. Хотела бы я видеть его лицо, но видела лишь очертания теней. Свеча держалась на последнем дыхании. Он ушёл, а я скатилась на колени, закрыла голову руками. Мыслей не было. Голова опустела. Драконица пребывала в замешательстве и поумолкла как-то, скисла и обдумывала события последних часов.

— Не реви, чирик, — я и не заметила, как Райвен вернулся. — Предупреждал ведь.

— Дар не сделал бы этого, если бы у него не было веских на то причин.

— Ты продолжаешь утверждать это и стоишь на его защите? Глупая или настолько влюблённая?

— И то и другое, — чуть улыбнулась и посмотрела на него исподлобья. Райвен присел на корточки, всматривался в моё лицо.

— Чирик, так что там, насчёт пирожков?

— А ты выпусти — приготовлю.

— Обязательно загляну вечерком, — подмигнул он и протянул руку через брусья металла, попытался коснуться моего лица. Я посмотрела на его ладонь и отшатнулась, а он замер, оценивая моё движение. Руку убрал. В коридоре показались другие тени, и Райвен поспешно ушёл.