Новый день не принёс ничего утешительного, да следующий лучше не стал. Вайя сказала, что Ханне, как бы сказали в моём мире, стабильна, но без изменений.

— Разве нельзя дать ей исцеляющей воды?

— Давали, но дело в магии…, — проворчала женщина и опёрлась о трость. Её глаза беспокойно застыли, всматриваясь в точку перед собой, словно она уснула. Иногда Вайя выглядела как обычная старая женщина, которой не чужды сострадание и жалость, любовь в необычных её проявлениях. Я видела, что судьба Ханны ей не безразлична и дивилась. Думала, что политик такого уровня не будет заботиться о жизнях прислуги, но ведьма переживала и кряхтела больше обычного, ворчала, но меня не трогала и не докапывалась, словно забыла о моём существовании. И я решила использовать её вполне приземлённое состояние и расспросить о некоторых нюансах.

— Где убили принцессу?

Мы медленно спускались в трапезную по каменным переходам, и ведьма молчала, но мой вопрос заставил её оживиться.

— А почему спрашиваешь?

— Видела сон.

— Сон? — переспросила та озабоченно. — Ну, расскажи-ка да в подробностях, а там посмотрим, что тебе приснилось.

Я сомневалась, стоит ли, но колдунья смотрела напряжённо и ждала. Про первое видение умолчала, а вот второе описала в красках.

— Не думаю, что меня хотел убить Дар Драггон, — заключила я.

— Что ж..., возможно, я ошибалась.

Я резко изогнула брови, а та повторила жёстче.

— Сказала же «ВОЗМОЖНО»!

— Когда я проснулась…, — заговорщицки огляделась и продолжила, не замечая чужих ушей. — …была не в покоях принцессы.

— Стражи понимали, что принцесса мертва, и по традициям Лиалондора перенесли Анриэль в королевскую спальню, хоть она и не была коронована, но ей положены почести королей.

— Но в комнате Анриэль не было крови, полы блестели, — возразила я, вспомнив, как Драггон выкинул меня на балкон.

— Кровь растворили магией, а то, что не смогли свести — заменили!

— Но там улики! Могли быть улики.

Женщина не понимала этого слова.

— Стражи допустили ошибку, когда сдвинули принцессу. Ведь у вас есть поисковые ведомства, какие-то службы полиции, ищейки? Они могли бы больше узнать по горячим следам, изучить комнату, а вы стёрли все следы.

— Никто не должен был знать, что произошло успешное покушение на принцессу. Я приказала всем молчать, очистить ковры от крови. Сменила стражу, отправила в другие города, лишь бы весть не просочилась.

— Нужно было изучить всё, а не уборку затевать! — сокрушалась я.

— Там целый табор прошёл охраны. Какие следы ты собиралась искать?

— Двое! Её хотели убить двое, значит, и заказчиков больше одного.

— Так и есть, — протянула недовольные звуки ведьма и кивнула. — Ты до сих пор в опасности.

—Всё ещё настаиваешь, что это Драггон пытался отравить меня?

— Не он, но из его свиты.

— Кто?

—Ровейна.

Почему-то я даже не удивилась, но всё равно не поняла мотива. Лишь трон? Ревность?

— Мне нужно было это предвидеть, — женщина смотрела строго и прокручивала в руке любимую трость.

— А ты разве не ясновидящая?

— Кто?

— Ты же видишь будущее или прошлое?

— Видения приходят спонтанно о будущем, я их не помню, а вот в прошлое заглянуть сложнее, чем кажется. Это занимает много жизненных сил.

Её слова показались оправданием, словно она что-то не договаривала, будто скрывала что-то ото всех.

— Последний вопрос, — решилась я. — Любой анимаг способен пробраться в мою комнату?

— Э-эээ, н-е-е-ет, — развеселилась женщина. — На твоих покоях стоит слой защиты! Сильнейшие маги нашего королевства постарались.

— Но, тогда как убийца проник внутрь?

— К сожалению, у защиты имеется брешь, — не без разочарования объяснила она. — Сильный маг и дракон может войти в помещение, если их магический поток окажется сильнее наложенных чар, но такой проход отнимает силу равную установленному барьеру. Тот, кто проник в покои, знал, что лишится половины своей магии…

— И всё равно пошёл на это?

— Сильно приспичило, но больше не сунется. Не сможет. Сейчас стоит защита ещё сильнее.

— Но Дар Драггон спокойно покидает мои покои как через дверь, так и через окно.

— Пользуется правом суженого.

Мы спустились в трапезную, и сегодня помещение отчего-то пустовало. Ни воинов, ни уголёчка, лишь возле стен стояли местные стражи, но чёрных нигде не было видно.

— А где он? Ты видела Драггона? Его уже два дня как нет.

— Видала, — хмыкнула женщина и уселась за стол. — Позапрошлой ночью прилетел, устроил разборки, больше я его не видела, но догадываюсь где он. Слухи расползаются быстро, надеюсь, донесения окажутся правдивы.

— О чём это ты?

Кухарки забегали вокруг нас, поднося еду, и Вайя ушла от ответа.

— Весь в делах и заботах, щенок недоделанный.

— Он хороший человек.

— А ты в его свиту защиты записалась? Поживи с моё и поймёшь, что в политике нет «хороших», есть лишь те, кто выжил. Победители не всегда благородны и благочестивы, чаще говнюки и предатели. Власть портит, развращает, заставляет идти против семьи, убивать даже. Посмотри на нас…Файердор окропил свои земли кровью. Их король не вызывает доверия, рано или поздно его лишат власти, Лиалондор без короля и без наследника. Айердор подводит войска к нашим землям, а Туандор наживается на этой войне и бездействует, при этом устанавливает господство в экономике над остальными.

— Неужели отец Анриэль был такой?

— Нет, — поспешно ответила женщина. — Но пока трон пустует, нас ждёт неравный бой. Стервятники хотят пролить кровь, растерзают слабого. Чья-то голова обязательно отлетит, и я не хочу, чтобы этот мальчишка потянул тебя за собой! Я не могу позволить пасть тому, что с таким трудом достиг твой отец и поддерживал, — женщина забылась и обращалась ко мне, как к настоящей принцессе, а потом помрачнела.

— Расскажи о Драггоне, о детстве. Я хочу понять.

— В детстве Дар Драггон был хорошим мальцом: умненьким, озорным и весёлым, а вырос пьяницей. Заставлял отца краснеть за него и отдуваться. Король стыдился его, но и любил. Так любил, что закрывал глаза на многие вещи, позволял разгильдяйства. Дар забросил учёбу, отказывался помогать, не лез в дела страны, не хотел ничего знать, лишь транжирил драки, устраивал кулачные бои, да баб мял.

— Время меняет людей. Уверена, он сожалеет об утрате отца не меньше, чем винит себя.

— Винит? — женщина прищурилась, зачерпнула ложку рыбного супа и с булькающими звуками всосала содержимое, не заботясь о приличиях. — Мало винит, раз решил пойти против брата.

— Кто сказал, что Фрейгон лучше?

— Разве я это говорила?

— Ты веришь в то, что он убийца?

— Какая разница, во что я верю?! Факты доказывают обратное, пока я вижу лишь непомерные амбиции и желание мстить всем, кто его унизил в прошлом.

Я была с ней не согласна.

— Может, он стремится доказать невиновность?

— Через убийства, угрозы Лиалондору, навязанную свадьбу? Он пытается манипулировать, но короли это любят, привыкай, лирая…Разговор окончен, — оборвала она. — Ты мешаешь наслаждаться пищей своей болтовнёй.

К нам приблизился один из стражников и обратился ко мне:

— Лирая, Анриэль Вендор Элисар Лиалон к вам просится некий Клай, требует аудиенции. Что прикажете с ним делать?

— Впустите, — я оживилась, мечтая поделиться с ним своими проблемами, но тот торопился и выглядел потерянным. В руках у него была серая походная сумка и большой термос. Клай был в серых штанах и жёлтом громоздком свитере совсем ему не по размеру, с его головы небрежно свисала синяя шапка, а на ногах были чёрные охотничьи ботинки. Он напоминал неформала, имел свой осовремененный стиль и отличался от местных.

— Малая, я зашёл попрощаться, — с ходу начал он. — Мне нужно кое-куда съездить.

— Что-то случилось?

— Семейные склоки, но это может занять время. Я хотел увидеться с тобой перед отъездом, — парень наклонился и прошептал. — Не доверяй никому, слышишь? Знаю, что тебя пытались отравить.

— Неужели это известно всем в городе?

— Нет, но у камней есть память, как и у воды. Море набурлило, — таинственно заявил он, а я поникла.

Известие об отъезде Клая не обрадовало, он был единственным моим другом после Драггона, который, к слову, куда-то пропал.

— Постарайся не умереть раньше меня, малая! И пей больше воды. Водичка полезна…

— Для драконьего здоровья, — закончила я, и мы засмеялись. Клай помахал мне и пулей вылетел за двери крепости.

Пока я разговаривала с другом, Вайя закончила завтракать и оставила меня без присмотра. Я решила воспользоваться временной свободой и навестить Ханну.

В лекарском крыле лежала лишь она. Девушка выглядела бледно, кожа источала нездоровое белоснежное сияние. Лекарь кряхтел и призывал к спокойствию, говорил что-то про внутреннее противостояние магии и жизненной энергии пациентки.

— Нам нужно лишь надеяться, что Йоханна продолжит бороться и выстоит.

— Шанс есть?

— Не хочу обнадёживать вас, лирая.

Крепость «Кронангад»

Днём ранее

Как много может сделать слабая женщина ради любви? Разыграть сцену потери равновесия — запросто, ранить короля — легко, заполучить кровь дракона — проще простого, стоит лишь отвлечь старого лекаря и забрать хрустальный осколок с каплями королевской крови чёрного ящера. Забавно, сколько бед может натворить лишь капля красной жидкости, текущей по венам. Говорят, у чёрных ящеров льётся по венам лава и цвет крови чернее, чем пласты застывшей магмы после вулканических извержений, но Ровейна убедилась, что это враки и кровь младшего принца Файердора красная, как и у всех, только обладает магическими силами. Стоит лишь провести хрустальным осколком, окроплённым в крови принца по магической защите крепости, прочитать строки из древней книги защитных заклинаний, которые девушка выучила наизусть, и вот уже неприступная крепость лишается первого слоя защиты. Первого, но не последнего, но дальше проще.

Всю ночь до последнего лучика солнца Ровейна проводила ритуал, ослабла, отдавая магические силы, но продолжала. Пот застилал лицо, лился со лба по вискам и попадал в глаза и в рот, но нельзя было останавливаться и упускать шанс.

— Ровейна, пора уходить, — Ксандра огляделась на занимающийся рассвет. — Заря! Вскоре тут будут все стражи «Кронангада», а нас и так ищут. Со смотрителем мы не справимся.

Но старшая сестра не отвечала и продолжала твердить строки из чёрной книги заклинаний, которую стащила из королевского хранилища. Кто подумает на девушку, оплакивающую смерть любимого? Кто подумает на лираю, которая лишь желала отвлечься от печали в книжных легендах, а обойти стражу, как и древнего подслеповатого служителя, удалось легко, стоило лишь пустить слёзы, и мужчины забывали себя, оставляли посты и пытались успокоить. Пока одна изображала акт представления, вторая сестра совершала задуманное. Рискованно, но каждый их шаг был выверен и продуман. Сёстры знали, что вынести книгу из хранилища нельзя — магия не позволит, а вот вырвать пару листиков с нужной символикой — никто не пробовал, а у них получилось.

— Пора, сестра, — младшая нервничала, а старшая не отвечала.

Своды крепости сотряс мощный толчок. Земля под ногами сестёр словно поплыла или поехала. Ксандра качнулась, а Ровейна лишь сильнее заговорила строки и провела хрустальным осколком по каменным стенам, создавая бреши в магии. Полностью лишить крепость защиты не вышло, но «Кронангад» ослаб и это был его шанс. Шанс, который мужчина не желал упускать.

Стены задрожали, толчки усилились, сёстры не удержались и повалились на землю, а где-то под землёй раздался рёв драконов. Не одного, многих.

— Давай, — Ровейна стряхнула капли пота и попыталась встать, смотря на крепость с отчаянной надеждой. — Давай же!!!

— Летим, сестра! Идём, — Ксандра потащила старшую к водопаду. — Укроемся в водной пещере, там нас не будут искать.

— Я должна помочь!

— Ты сделала достаточно!

Старшая попыталась воспротивиться, но зазвенели латы и незнакомый драконий рык разразил небо в яростном вопле. Девушки бросились с утёса и полетели к водопаду, скрылись в узкой пещере, откуда могли наблюдать то, что сотворили, и губы старшей растягивались в триумфальной улыбке.

Туандор

Мужчина торопливо и выверено вышагивал по королевским коридорам. Стражи салютовали каждому движению и боялись шелохнуться, а он сжимал руки в кулак, и его желваки ходили ходуном от напряжения, не предвещая ничего хорошего.

В покои старого Короля сын вошёл резко, практически влетел. Пару дней назад здоровье правителя Туандора дало слабину, и отец слёг. Дышал с надрывным хрипом, лицо осунулось, дряблые старые руки иссохли, и вид кожи приобрёл сероватый оттенок. На теле стали заметнее старческие пятна, сама кожа собиралась гармошкой, и чёрные круги под глазами изменяли до неузнаваемости некогда величественное лицо мужчины.

— Не вытянет, — лекари разводили руками и предвещали скорую кончину их многоуважаемому и глубоко любимому королю Туану Третьему.

— Отец, — мужчина приблизился ближе к кровати больного. Присел на табурет рядом, поправил бережно одеяло и взял старческую руку с королевскими перстнями. — Я просил брата вернуться, но боюсь, он может не успеть. Его настырство и нежелание следовать устоям…, — но голос смолк под долгим проницательным взглядом мутноватых глаз.

Король смотрел на старшего сына по-отечески добрым и любящим взглядом, видя в нём своё отражение.

— Андор, спаси девочку. Ты должен…

Мужчина сжал губы так сильно, что они побелели.

— Ты поступаешь нечестно. Пытаешься взять с меня слово и знаешь, что я не могу отказать.

— Её отец был моим другом. Мы не должны оставлять в беде тех, кто нуждается в спасении.

— А как же я? Мои желания?! Моя жизнь для тебя — издёвка? Ты разбрасываешься ей как данное!

— Король не всегда принимает верное решение, сын. Люди могут ошибаться, даже короли, короли больше всех, — веки чуть прикрылись, а из горла сорвался сиплый кашель.

— Береги силы.

— Нет, я должен сказать, — проговорил умирающий шепчущим голосом. — Принц должен заботиться не только о себе, но и о мире в целом. Твоя жизнь не имеет смысла, сын, есть лишь долг и служение народу, на благо Эльвендора, на благо людей, коих постигла беда.

— Хорошо, я сделаю как должно, но не стоит надеяться, что буду прилежным мужем.

Туан смотрел на сына и не мог возразить, потому что сам не был верен и лишь однажды позволил себе слабость такую как любовь. Полюбил девушку из совсем иного королевства, и та родила ему младшего сына, но была убита королевой в его отсутствии. Долго Туан винил себя в смерти любимой, долго ненавидел жену, но где-то в душе понимал ненависть, но не оправдывал жестокость. Младшему сыну жилось тягостно во дворце, и стараниями королевы мальчики так и не смогли подружиться, и внебрачный сын сбежал туда, где был счастлив. По крайней мере, король на это надеялся и хотел извиниться перед ним за то, что не смог уберечь его мать. А теперь он видел, что заставляет старшего сына совершить ту же ошибку — жениться на нелюбимой и надеялся, что их жизнь сложится иначе.

— Дай девушке шанс.

Андор кивнул, но больше от обречённой неизбежности, чем от согласия.

— Твой брат…, — неловко начал Туан. — Ни в чём не виноват. Не вини его, если хочешь кого-то осудить — скажи это сейчас, сын. Знаю, что виноват перед твоей матерью, но и она поступила жестоко.

Лиар сжал челюсти, говорить об интрижке короля, переросшей в любовь, Андор не желал, как и слышать о бастарде. Даже специально отправил гонца с опозданием, использовал наземную службу, а мог сделать магическое послание, но не стал тратить резерв на того, кто разрушил их жизнь.

— Она поступила так, как считала верным для защиты своей семьи, — грозный возглас.

— И убила человека. Дракона. Равную нам.

— Никогда эта простушка не будет равной, ей лишь свезло родиться с высоким магическим потенциалом, но её семья — безродные конюхи. Лучше бы ты оставил её там, где нашёл. Была бы жива, убирала навоз за животиной, а ты припёр её за собой. Опозорил мать!

Андор раздражался всё сильнее. Этот разговор был ему противен от начала и до конца. Туан слушал сына и осознавал, что влияние королевы оказалось сильнее, а ведь раньше мальчик не был таким.

— Твоя мать имела всё, о чём могла мечтать…

— Но не имела мужа, который должен быть опорой, а стал предателем, — обвинения сорвались с губ принца.

Туан хрипло вздохнул и не стал распространяться о том, что Вейнира имела фаворитов в неограниченном количестве. Ей стоило лишь поманить пальцем, любой был у её ног, а Туан не вмешивался и закрывал глаза, позволяя развлекаться. Он и сам был не без греха, но такая жизнь устраивала обоих. Любви в их браке никогда не было, лишь расчёт.

Одна встреча изменила жизнь короля. Туан влюбился в женщину, далёкую от благородных кровей. Он встретил её на другом континенте, долго ухаживал и добивался, а потом понял, что полюбил и был готов сделать возлюбленную второй женой, хотя раньше выступал против повторных браков. Однако, стоило ему заикнуться и рассказать жене, как та посчитала это оскорблением и унижением. Вейнира не смогла стерпеть соперницу и пошла на убийство.

— Обещай, что позаботишься о брате, — с мольбой посмотрел на сына. — Позволь своему доброму сердцу победить древние склоки.

— Я прослежу, чтобы он ни в чём не нуждался, но не обещаю любить его.

— Не убивай его, — слова слетели с губ Туана, и Андор удивился их откровенности.

— Я не убийца.

— Так я могу спокойно умереть, Андор?

— Нет уж, — зло выплюнул принц, но больше раздражённо. — Дождись отпрыска.

— Как прикажешь, сын, — губы старого короля чуть приподнялись в улыбке.

Королевство Лиалондор. Город Эльлаброн

Последние дни выдались пустыми и бессмысленными. Дар Драггон куда-то запропастился, как и часть его войска. Скорее всего, кинулся в погоню за Ровейной. Вайя что-то лепетала о том, что беда пришла, откуда не ждали, и король Туандора при смерти.

— Туан Третий был другом отца, Анриэль. Он один из немногих желал тебе добра, не хотел войны, но понимал, что она неизбежна, а теперь королём станет его сын — Андор. Я не знаю, чего ждать от этого заносчивого мальчишки.

— Ты боишься.

Вайя ничего не ответила.

— Траур может попортить планы и сорвать встречу триумвирата, — как бы невзначай добавила она, но я знала, что женщина раздражена. Государственные дела перетянули внимание старой ведьмы на себя, и меня она не трогала, но повторяла, что я должна учиться управлять магией и даже пригласила мастера воды, который заставил учить азы магии и управлять водяным потоком, но это оказалось сложнее, чем в фильмах о «Гарри Поттере»[1]. Вайя объяснила наставнику, что я потеряла память после покушения, и навыки следует развивать с самого начала. После этой новости мой учитель чуть не лишился трёх последних волос на голове и смотрел на меня, как на прокажённую.

— Лирая, вы ничегошеньки не помните?

— Нет.

— Но как же? — магистр Ангус Реган Онгхус часто моргал, и его губы подрагивали. — Обучать с нуля? — в который раз переспросил Вайю, а та чуть не огрела его тростью, но я видела, каких усилий ей стоила выдержка. Уверена, этот удар стал бы для старика Ангуса фатальным. Но моё первоначальное мнение о нём изменилось, стоило начать обучение. Магистр оказался сильным, прытким, дотошным и настырным учителем. Гонял меня пуще Вайи. У них все такие дерзкие в Эльвендоре или только мне свезло?

Начал старичок с основ магии, рассказывал коротко о главном. Я слушала с упоением его речи и дивилась ораторским способностям мужчины. Обожала лекторов в университете, которые умели цеплять аудиторию и располагали к предмету с первых слов. Вот Ангус был таким же гениальным человеком, но и зверским мучителем, когда дело дошло до практики.

В покои я вернулась измученная и уставшая. Магия не поддавалась, не слушалась и вырывалась разрозненными всплесками, но магистр повторял, что практика нужна каждый день, тогда результат не заставит себя долго ждать, хотя в конце дня он проронил:

— Странно, забыть можно людей, но руки должны помнить то, что делали. Мышечная память не могла испариться.

Я благоразумно промолчала и понимала, что люди вокруг задают вопросы и не зря. Как долго получится скрывать то, что случилось и примут ли меня в Лиалондоре, если правда всплывёт наружу?