Скай

Мы с демоном тут же приняли решение, что я перееду к ним в дом. Да, Велиал успел построить дом в кратчайшие сроки и выдал базу:

— За деньги тебе мои миньоны и Эйфелеву башню за два дня построят.

Аиррэль воспринял мой переезд в штыки и всю неделю ходил как бука, через семь дней оттаял, смирился.

Велиал чуть ли не целый план разработал, и мы решили пойти с козырей…

Аиррэль: Боюсь представить, что они удумали.

Эль-Элион: «ЭТО» ТЫ ПОСМОТРИШЬ В ОДИНОЧЕСТВЕ.

Ничто так не приводит в восторг мужчин, как женщина, занимающаяся своим делом, вкладывающая душу в работу, а если она делает это голой, то зрелище становится не просто интересным, а возбуждающим. Поэтому зачем растапливать сердце мужа, если можно взять быка за рога и соблазнить? Я выставила Велиала за дверь и наказала не возвращаться, пока я не дам «отбой». Демон отправился покорять Лиз, поэтому был не против заночевать в гостиной или в квартире подруги, кто знает, куда их занесет. Аир о нашем плане не знал и скрывался в своей комнате, а я занялась делом. Разложила кисточки и палитру на столе в гостиной, поставила холст на деревянный мольберт возле окна, разделась до гола и принялась творить. Решила нарисовать Асхар, наш домик на склоне горы в окружении снежных сугробов, вдали тени волжар, и, конечно же, нас возле камина веселых и счастливых в объятьях друг друга. И я увлеклась, забыла о времени и ушла в работу с головой.

Голос Аира послышался издалека, и звук оповестил о приближении. Главное было не повернуться и делать непринужденный вид. Его шаги усиливались, и внезапно раздался грохот. Я обернулась. Аиррэль выронил телефон, ударился о спинку дивана и полетел лицом вперед, но удержал равновесие, успев ухватиться за обивку мебели. Его глаза в упор смотрели на меня и жадно поедали мое тело от пяток до кончиков волос. Он сглотнул и отвернулся, поняв, что наглеет. Я коварно улыбнулась. Придушу, когда вспомнит. Точно придушу этого засранца. Да как он посмел забыть такую потрясающую жену?

Муж обошел диван, плавно поднял телефон, не переставая то и дело бросать на меня косые взгляды.

— Да, да, я споткнулся… — затараторил он, все еще поглядывая на меня. Я отвернулась к мольберту, демонстрируя свой упругий зад, которым, к слову, гордилась, и спину, которой всегда восторгался Аиррэль.

— Перезвоню.

Он отключился.

— Ты что тут устроила? — взвинченный тон. — Что это за вид?

— Нельзя? — Даже не повернулась к нему, лишь наклонилась к мольберту, прогнулась в спине, представ перед ним в очень любопытной позе, и сделала мазок кистью.

— А если кто увидит?

— Кто, скажи на милость? — Все же обернулась, покрутив кисточкой в руке и чуть подалась в перед.

— Велиал! Лиз! Я! Да, любой, кто в дом войдет. — Он яро указал на дверь и старался смотреть мне в глаза, но выходило плохо. Аквамарины так и ускользали ниже.

— А тебе-то что? — прищурилась и нарочно облизнулась. — Велиал заночует сегодня у Лиз или в отеле, а я решила поработать. Чего мне тебя-то стесняться? Ты ж раз десять повторил, что как женщина я тебя не интересую. Ты ж как евнух ко мне относишься, и с какой стати мне стесняться евнуха? — подковырнула его и чуть не рассмеялась, наблюдая, что его достоинство явно с ним не согласно. Я провела кистью по ключицам, рисуя синюю полоску прямо по линии шрама. Он проследил мое движение и снова вернул взгляд к лицу. И аквамарины заволоклись дымкой знакомого возбуждения и сильного желания. Я макнула кистью в краску и повторила действие кисти, мазнув по новому шраму.

— Не хочешь мне помочь? Присоединишься или так и будешь смотреть?

— Евнух? — уточнил он, ошалевшим голосом. — Ты, сумасбродная женщина, совсем страх потеряла? И стыд тоже.

Он сделал ко мне неловкий шаг и замер. Я протянула ему кисть.

— Хочешь порисовать? — недвусмысленное предложение. Я выжидала, что будет делать: уйдет или останется. Очень надеялась, что выберет второе. Говорило бы это о том, что я ему нравлюсь? Да. Но не больше, не меньше других девушек. Однако я надеялась, что физическая близость может напомнить ему обо мне, всколыхнуть воспоминания. Голова забыла, но не руки и не прикосновения. Может же он полюбить вновь? Надежда продолжала теплиться во мне, и сдаваться я не планировала, как и делить мужа с другими женщинами.

— Так и будешь стоять и пялиться? Хоть бы признался себе, что глаз отвести не можешь.

Он молча подошел ко мне и вырвал кисточку из моих рук, почти резко макнул в зеленую краску.

— Вижу, чего ты добиваешься. Потом не плачь и не кричи, что тебя использовали, потому что ты сама предложила мне себя.

— Ого, — я присвистнула. — Может, еще контракт подпишем, где я не буду предъявлять претензии? Педантичный наглец.

— Не язви. — Он провел кисточкой под моей грудью, соединяя мою линию и свою. Синяя и зеленая краски схлестнулись, как и наши взгляды. Он обхватил большим и указательным пальцем мой сосок и сжал, покрутил в руках, разжигая истому внизу живота. Наклонился и вобрал губами мою грудь, лизнул и втянул резко внутрь рта, облизывая влажными губами. Свободной рукой он разминал вторую и разукрашивал ее зеленой краской.

— А ты неплох. Для евнуха, — решила подстегнуть его и уколоть самолюбие. Аир прикусил мне сосок, не слишком сильно, но достаточно, чтобы я взвизгнула от неожиданности.

— Эй, нежнее! — Мягко толкнула его в плечо. — Ты ж не мечом размахиваешь, а удовольствие жене доставляешь. Так старайся. Поласковей будь.

Он распрямился. Отложил кисточку, и в глазах заиграли бесенята. Точно довела мужика до кондиции. Аиррэль двумя руками обхватил меня за ягодицы и резко притянул к себе, вжимая в топорщащиеся брюки.

— А мне кажется, тебе очень хочется пожестче, — он удивлял своим поведением, хотя я знала, что муж мог быть в постели просто невероятным любовником и дарил немыслимое наслаждение. — Отличные ягодицы, кстати. Я оценил.

Не успела ответить, как он закинул меня себе на плечо словно игрушку и отвесил смачный шлепок по моей округлой попе, а потом засмеялся и повалил меня на диван лицом вниз.

— Обопрись о спинку, встань на колени и выпрямись. Чуть прогнись, — посыпались указания. — Да, вот так и стой. А я порисую. Ты ж сама предложила.

Интересно. Он и правда собрался рисовать? Оборачиваться не стала. Закрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям. Послышался шелест бумаги, плеск воды, а в следующее мгновение по моей спине пробежал прохладный наконечник кисти. Он рисовал. Прямо на мне: касался моей спины, позвоночника и поясницы. Периодически сжимал ягодицы, прикусывал кожу, лизал мою шею и очерчивал горячими ладонями контуры моего тела. Я сильнее возбуждалась от его прикосновений, изголодалась по нему.

— Достаточно нежно, дорогая жена? — прохрипел он, когда его я почувствовала теплый твердый мужской орган между моих ног, плавно скользящий и едва касающийся кожи. Машинально подалась к нему, практически просила и требовала. — Влажная… — Его проворные пальцы вошли внутрь меня и принялись нежно ласкать, надавливая на клитор и попеременно входя и выходя из моего лона.

— Что ты там нарисовал? — сквозь дымку тумана поинтересовалась я.

— Я еще не закончил. — Он отстранился и мазнул кистью не только по спине, но и по плечам, уводя линию к предплечьям и задней части локтя. Мне было так интересно, что он делает и рисует. И так хорошо, что безумно захотелось поцеловать его.

Я обернулась и потянулась к его лицу, но он хитроумно поймал мои ладони и вернул в прежнюю позу.

— Не двигайся. Кажется, у меня стало лучше с воображением, чем раньше. Это необычно… даже увлекательно…

Аир провел рукой по моему правому бедру и снова легонько шлепнул по попе. Я ахнула. Он коснулся моих волос, пробежал рукой по прядям и поцеловал шею, нет, подул, затем нежно прикусил, как ненасытный барс, а потом закончил рисунок на другой половине спины, не забывая о руках. Его ласки чередовались со взмахом кисточки, и я томилась в мучительном ожидании. Ужасно хотела коснуться его, хоть в порыве страсти, поцеловать его губы, но пока правила игры задавал он и не позволял мне двигаться.

Аиррэль схватил меня за отросшие пряди на затылке и, заставляя прогнуться, резко заполнил собой. Он вбивался в мое тело жестко и брал, но не давал. Не было от него эмоциональной отдачи. Аир выдерживал дистанцию в эмоциональном плане, контролировал каждое движение, рассчитывал так, будто планировал военные действия на карте. И я не понимала: почему? А знала Аира хорошо, чтобы ощутить разницу и почувствовать неладное.

— Аиррэль, прекрати.

— Что не так, женушка? Не нравится?

— Во-первых, не называй меня так. — Я развернулась к нему и оттолкнула. Это слово бесило меня до дрожи, и не было в нем ничего нежного, лишь насмешка, а я не клоун и не собиралась веселить его. — Во-вторых, что ты сейчас делаешь?

— Занимаюсь сексом, или это как-то иначе теперь называется среди людей? — Его самодовольная ухмылка мне не понравилась. Он просто собрался меня поиметь. Нет уж, спасибо. Попробуем иначе.

— Аир. — Я положила руки ему на грудь, нежно поднялась выше и обхватила его скулы. Он следил, не отталкивал. — Расслабься. Ты так напряжен, постоянно контролируешь все и командуешь. Отпусти поводья, позволь себе быть слабым. Хоть со мной.

Я заглянула в его глаза и положила ладонь ему на сердце.

— Неужели так важно быть со мной сильным?

— Почему я должен сделать исключение ради тебя?

— Потому что ты и сам это чувствуешь и хочешь иначе, но не позволяешь себе. Посмотри на меня, — я развела руками, не стесняясь и не скрываясь. — Могу я причинить тебе боль? Ты одолжение мне делаешь, что спишь со мной?

— Конечно, нет! Ты восхитительна.

— Тогда. — Я коснулась пальчиком его губ. — Поцелуй меня и прекрати быть неприступным айсбергом. Подпусти меня. Секс — это еще и форма доверия, так? Я же не просто девка, что ты видишь впервые в жизни. Мы знакомы не один день. И прекрати отрицать очевидное. Тебя ко мне тянет. Наш договор в силе, если боишься, что я передумаю.

Он призадумался, но не отодвинулся, когда я примкнула губами к его рту, провела языком по его сомкнутым напряженным губам, а потом почувствовала встречное движение и ответные ласки. Аиррэль обхватил мое лицо руками и целовал так, словно цеплялся за меня, как за воздух или за жизнь, и наконец расслабился, позволил эмоциям взять верх, захлестнуть нас. А когда он застонал от удовольствия, я поняла, что меня ждет невероятное воссоединение с мужем.

Чтобы не портить рисунок, он уселся на диван и усадил меня верхом на себя, сплетая наши тела и губы. Я не уверена, что вообще творилось в этот момент, мы потерялись друг в друге. Аиррэль словно с цепи сорвался, будто ему позволили быть собой. Он трогал, сжимал меня, целовал везде и всюду с жаждой зверя, утоляя голод. Мои губы распухли от его рта, грудь горела, и кожа пылала под прикосновениями. Его ладони сжимали мои ягодицы, приподнимали и насаживали на себя.

Вверх и вниз. Снова и снова, глубже и ближе.

Скольжение и стоны, движения навстречу друг другу и благодарная яркая разрядка.

Моя вспышка — его выплеск.

Дыхание сбилось у обоих, и первые мгновения мы прижимались друг к другу и молчали. Я ждала. Нужны ли были слова? Оставалось лишь надеяться, что сейчас он испытывал уникальные эмоции, способные связать нас воедино. Скрепить наш союз. Потому что для меня это был не просто секс. Я занималась любовью со своим законным супругом. Со своим мужем. И не жалела ни капли. Мой. Он мой муж. И точка. Навечно.

— Не поможешь мне? — Я указала глазами на салфетки, валяющиеся позади него. — Сможешь дотянуться?

Он протянул мне коробку. Мы разъединились, и я ощутила опустошение, показалось, что он тоже издал недовольный стон.

— Погоди. — Я схватила его за руку и потянула на ковер. — Сядь в центре. Теперь моя очередь рисовать.

И, не дав ему возразить, взяла кисточку и коснулась его рельефной спины. Аиррэль сидел смирно и не мешал, а когда я закончила, спросил:

— Ты еще планируешь продолжить? — указал на мольберт.

— Да, — нужно было держать легенду. — Я только начала, а ты мне помешал.

— Тогда я понаблюдаю.

— Правда?

— Мне интересно, да и зрелище увлекательное, — заявил он. — Велиал точно не вернется?

— Нет, — я покачала головой.

— Значит, мы одни до следующего дня?

Я кивнула.

— Успеем повторить, — сказал Аир и встал с ковра, тут же сграбастал меня и глубоко поцеловал. Он целовал меня так, будто в последний раз, так, будто этого больше не будет и есть только этот день, эта ночь, и сейчас он может себе позволить. — Мне до жути интересно, что ты нарисовала. Сейчас вернусь.

Аиррэль

Я смотрел в огромное висящее дверное зеркало в ванной. Увидел свою спину в отражении. Скользнул взглядом по рисунку на спине и засмеялся. Нет, я просто не мог унять восторг, изумление и удивление. А потом мне стало грустно, но лишь на мгновение. Видеть рисунок и не чувствовать их в живую, знать и помнить, как их отрубили — кошмар, что частенько снился мне по ночам. Лишиться крыльев стало для меня удивлением и горьким осознанием, что я сам выбрал такое наказание. Я пытался вспомнить, что случилось, за что меня судили и никак не мог. Интересно посмотреть на лицо смертной, когда она увидит, что я нарисовал ей. Улыбка тронула губы.

Мысли вернулись к девушке. Она словно мираж из прошлого или из настоящего, чутко чувствует меня. Иногда пугает излишними личными тайнами. Скай знает слишком много и смотрит на меня не так, как другие, и от ее взгляда становится не по себе. Плоть горит от ее рук и прикосновений. Не просто плавится, а хочет. Наказание какое-то — чтобы я так реагировал на женщину.

Что сейчас вообще случилось? Как вышло, что я буквально напал на девчонку с поцелуями? И не жалею, потому что ее губы сочнее земляники…

Попал…

Аиррэль: Я ничего не сказал, потому что если бы мои щеки могли пылать, то стали сливового цвета.

Эль-Элион вернулся: ТВОИ МЫСЛИ?

Аиррэль: Я ее вспомню. Она уже (тому мне) нравится, это очевидно.

Эль-Элион: …