Я правильно угадала его настроение: Аир любил меня с жаром весь день и ночь, позволил нам быть счастливыми на краткий миг и отобрал эту возможность следующим утром, когда холодно поздоровался за завтраком с ледяным безразличием и игнорировал любые воспоминания.
Спустя неделю я подслушала его разговор на повышенных тонах с демоном, где Аир невзначай бросил фразу, что: «не хочет меня знать» и «из-за этой я потерял все», «я добьюсь расторжения брака чего бы мне это ни стоило!».
— Ты сам сказал, что у тебя к ней странные чувства. Почему отказываешься слышать сердцем и включаешь голову? Чем тебя пугает любовь?
— Любовь? Где же твоя Мелисса?
— Все сложнее…
— Чем у меня? Я вынужден любить девушку, которую впервые вижу! Любить! Быть мужем.
— Коим ты быть отказываешься.
— Категорически.
— Почему? — Я нагло вошла в кабинет без стука. — Почему ты отталкиваешь меня? Злишься.
— Я оказался из-за тебя в мире, где каждый день кто-то умирает не своей смертью, кого-то насилуют, и не важен пол, возраст и вид. Женщины испокон веков подвергались сексуальным насилиям, домогательствам и пыткам, а сейчас еще и мужчины. Но… дети? Господи! Невинные, чистые души умирают в муках или терпят на протяжении нескольких лет бессилие перед взрослым? Когда это делает чужой — бесчеловечно, ужасно, аморально, но близкий, не дай Бог отец, брат или дядя — пугающе отвратительно! Что в голове у этих существ? Их мало в Ад отправить… Клянусь, я бы сам взял в руку хлыст или чего похуже: содрать кожу будет недостаточно, им даже адского котла мало! И эти нелюди, как есть монстры, творят зверства над животными, над теми, кто слабее них. Некоторые вещают о вере и Боге, а часом позже занимаются растлением малолетних прихожан, обманом заставляют совершать гнусные действия со своим телом, принуждают и манипулируют, запугивают. Некоторые годами истязают ближнего, врут, а родители их покрывают. Я, может, и не самый лучший отец в мире, отнюдь. Паршивый, но я бы лучше сам отрубил голову своему чаду, чем дозволил ему творить зло. Почему? Потому что в нем есть частица меня, это мой ребенок, так почему он должен жить, а другой умирать от его рук? Я смотрю на все это и хочется кричать: «Откройте глаза, люди! Перестаньте жить в розовых очках». Знаешь, что забавно? Жертва осуждается обществом: ее поведение, одежда, пол, время, наличие в крови алкоголя… У них почему-то всегда виновата жертва, представляешь? А не тот, кто совершил действие, причинил боль, ранил! У вас нет никакой эмпатии к слезам ближнего, к горю, к несчастью. Вы проходите мимо, утыкаетесь в свои телефоны и живет в грезах о новых гаджетах, машинах, одеждах, меряетесь роскошью вместо того, чтобы жить… Любить, творить, наслаждаться. Вы превратили Терру в рассадник болезни, ваша зависимость от славы и денег — хуже эпидемии. Даже в Нижнем мире демоны и то более милосердны. Постоянные войны, теракты, унижения, торговля телом, каннибализм, парафилия — не прекращающиеся каждодневные ритуалы, на которые никто не обращает внимание, пока это не затрагивает лично тебя. Да и плевать, что там за несколько километров кого-то зарезали и расчленили, там взорвалась бомба, тут застрелили солдата — чхать, главное: когда можно будет новый айфон выкупить? Новая модель уже вышла? — Он усмехнулся и вскинул голову в бессилии. Кажется, муж дорвался до интернета и последние дни изучал исторические сводки и современные новости, почерпнул много для себя нового. — Я перечислил один день из жизни человечества! Какие-то двадцать четыре часа. Думаешь, следующие сутки станут лучше? Нет, возможно где-то отмучается очередной «ангел», и его примет в объятья вечности Азраэль, проведет сквозь завесу в мир, где душа отыщет покой. Создатель дал вам свободу выбора и разум, а вы не научились различать «добро» и «зло», видимо, древо познания Иль’Илинь вам действительно не следовало трогать, раз вы не готовы брать на себя ответственность за последствия и принимать верные решения. Бедный Иисус положил жизнь ради вас. Создатель слишком сильно вас любит, больше, чем следовало.
— Ты не Бог, чтобы судить нас! И сам совершал многое, чем не гордишься.
Аиррэль сделал ко мне опасный шаг, прищурился, наклонился и вдохнул воздух рядом со мной, опалив своим горячим дыханием от виска до скулы:
— Но ты и не слушала меня! — тихий голос с гневными нотками и сморщенный в отвращении нос. — Я не хочу жить среди вас. Быть одним из вас. Даже Люцифер на фоне людей почти святой, не говоря обо мне. Да, я совершал разные деяния, но никогда не причинял боль невинным, лишь пытался их спасти. Чаще терпел неудачи, но сражался, как мог. На Терре мне не за что бороться. Тут почти не осталось места для доброты и света, я ощущаю лишь, как колыбель из стонов, звуков борьбы и отчаянных криков накрывает вашу планету, тьма порабощает души, разъедает остатки цивилизованного общества и разума. Лучше бы Люцифер тогда совершил свою казнь…
— Ты взваливаешь на мои плечи всю вину человечества? — возмутилась я. — Что же ты не думал об этом, когда залезал на меня на той неделе?
— Я оказался на Терре из-за тебя, лишился крыльев из-за тебя, так почему мне не получить хоть что-то? Пусть даже твое тело? Мы же женаты, разве нет? — Его губы мазнули по моей скуле, подобрались к мочке уха, оставляя дрожь по телу. Слова шепотом полились из его рта, чтобы слышала только я: — Помнится… кто-то повторял «еще», кто-то с удовольствием отзывался на ласки, разве нет, женушка? Твои стоны говорили о том, как тебе нравилось, так что воспользовался я только данной мне тобой возможностью.
Я отшатнулась и гневно уставилась в его лицо, не узнавая. Даже моргнула пару раз, желая протереть глаза. Может, мне послышалось?
Решила, что демону будет плевать, даже если мы начнем прямо тут совокуплять, поэтому я загнала свои эмоции подальше и распрямила плечи, громко заявив:
— Ты не устыдишь меня сексом с мужем. И то, как я его любила, хоть стоя на голове, хоть на карачках, хоть лежа, хоть по диагонали… — Шагнула к нему и надменно добавила: — Я дала тебе привилегию касаться меня, больше не позволю. Можешь начинать мечтать! Включай воображение, милый.
Мы дышали друг другу в губы, не разрывая напряженных взглядов. От нас разве что только молнии не летали, но даже одежда — и та наэлектризовалась.
— Если эта какая-то извращенная беседа по обмену сексуального опыта, то я на следующее утро проснулся привязанным к постели, — Велиал, как всегда, умел разрядить обстановку, и я выдохнула с неимоверным облегчением. Благодаря ему стало не так неуютно находиться в комнате рядом с этой высокомерной сосулькой. — И ни о чем не жалею и вам не советую. Секс — это естественно, а что естественно, то прекрасно, черт возьми! Особенно, когда между вами происходит… вот это… — Он указал на нас и сделал руками взрыв: — Бам! Возгорание! Да тут жарче, чем в Аду! А я оттуда сбежал не для того, чтобы возвращаться.
Демон обошел стол и встал перед нами, скандируя речь:
— Вам бы в постельку и предаться хорошему такому качественному траху, а то гавкаете друг на друга, как кошка с собакой, а все одно «недотрах»! — Он сжал руку в кулаке перед носом брата. — Благословляю вас! Ебитесь!
— Велиал! — тут мы оба вскинулись, я зашлась в истерическом хохоте. У меня аж слезы из глаз прыснули. Я так смеялась, едва не хрюкала, хватаясь за рубашку Аира, как за опору, чтобы не упасть. Всю злость и негодование на мужа как рукой сняло, когда я поняла, что демон прав.
— Ты слова не выбираешь, да? Совсем сбрендил? Где ты берешь эту пошлятину? — Аир аккуратно взял меня под локоть, удерживая, пока я пыталась успокоиться, а на повторе крутилось в голове последнее слово «ебитесь», так что я по новой заходилась.
— От сердца, — Велиал подмигнул мне и продолжил ребячество: — Я тут истину глаголю! Ты от того и злишься, братец, что просто хочешь свою жену! Голову от нее теряешь. Признай это. Всем будет проще.
— Отвали. — Он ушел из кабинета, передав меня демону в руки.
— Велиал?! — я охала от его грубых, зато правдивых фраз, прижавшись лбом к его груди. — Ну ты дал!
— Ну а что не так, смертная? Если я назову говно конфеткой — оно слаще от этого не станет, — разложил все по фактам, и я точно хрюкнула.
— Ни слова об этом! Ты ничего не слышал, — шутя, погрозила я за свой поросячий визг.
— Я могила. — Он показал, будто закрывает рот на замок и выкидывает ключик мне. Я сделала вид, что поймала и спрятала у себя в импровизированном внутреннем кармане.
— Мне срочно нужно закурить, — сказал демон, потерев лоб, вновь возвращая себе серьезный вид.
— Ты же бросал?
— С вами бросишь… — Он чуть помедлил. — Но Аир прав, Скай. Мне не хотелось бы соглашаться с ним. Я не углублялся в историю, не следил за человечеством так пристально, а за последние дни почерпнул массу информации о зверствах, не поддающихся объяснению. И демоны тут не причем, как и Тьма, которая не имеет тут власти. Это закон! Террагея — почти нейтральное море для Создателей, они не вмешиваются в ваши жизни, наблюдают издалека и делают ставки: кто победит? Свет или Тьма? Как сама думаешь?
— Откуда тогда в людях столько плохого?
— Есть и хорошее. Просто… тьма притягательнее света. Быть плохим проще, чем хорошим. Во много раз легче. Уж поверь! — Он покрутил в руках папироску и смял между фалангами.
— Даже сейчас ты нас не осуждаешь, почему? Словно веришь, что мир изменится.
— Возможно, — он медленно поднял на меня взгляд. — Я делал много из перечисленного Аиром сам, Скай. И не горжусь этим. Нет во тьме никакого благородства, лишь запах гнили и жалости, осознание своей никчемности, прикрывающейся могуществом. Чаще под маской ЗЛА скрывается самое слабое существо, потерявшее уважение не только к себе, но и к остальным.
— Велиал…
— Нет, Скай. Не нужно жалости. Я не нуждаюсь. Мне потребовалось время на осознание свершенного. Я ищу искупления для самого себя и для своей души, но пока не до конца прощаюсь с прошлым.
— Хочешь сказать, что если сам смог измениться, то и у человечества есть шанс?
— Шанс — это все, что у людей есть. Вы тратите жизнь на пустое, растрачиваете на глупости, на обиды, негатив, делите территории, минералы и ископаемые. Земля одна, знаешь, как она прекрасна? Я наслаждаюсь каждым гребаным днем! И рад, что я здесь, а не где-то в Нижнем мире средь полчища уродов, мозг которых меньше муравьиного. В моих мечтах увидеть Террагею такой, какой однажды представлял ее себе Создатель.
— И какой же?
— Прекрасной, чуть даже дикой в своей свободе. Цветущей. Яркой.
Эль-Элион: НАЧИНАЕШЬ ПОНИМАТЬ ВСЮ ТРАГЕДИЮ?
Аиррэль: Да.
Эль-Элион: КАК ХОРОШО ТЫ СЕБЯ ЗНАЕШЬ, СЫН?
Аиррэль: Достаточно.
Эль-Элион: ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ЧЕГО?
Аиррэль: Для того, чтобы понять, что добьюсь того, чего хочу, даже вопреки разумности… Я потеряю Скай… Тот я… не сдастся.
Отец подтвердил кивком.
Аиррэль: Хватит. Давай прекратим? Я все понял. Ты выиграл.
Эль-Элион: ВСПОМНИ, ЧТО Я СКАЗАЛ. МЫ НЕ ОСТАНОВИМСЯ.