Велиал
— Где мы? — Аир оглядел пустыню и чуть сморщился от боли. Я сразу понял, что это за боль, потому что испытывал точно такую же. — Это новые пытки Ада?
— Если бы. Мы на Терре.
— Я ничего не понимаю.
— Нас судили, а в наказание отправили сюда.
— Снова ты учудил?
— Аир, мы не лажаем порознь, в этот раз ты тоже отличился, — слегка огрызнулся я.
— Почему мы голые?
— У Отца такой юмор. Уверен, они сейчас будут всеми Небесами наблюдать, как долго у нас уйдет времени на поиски одежды.
— Спина ломит.
— Не у одного тебя.
— Крылья! Нас изгнали?! НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
Братец как-то резко реагировал для того, кто всем существом своим стремился к Скай. Я решил, что у него как после попойки — отходняк и осознание, что теперь не полетаешь, поэтому неладное не заподозрил.
— Да, неприятно, но ты смиришься. Нам надо найти одежду, деньги и поселение, желательно сначала поселение.
Мы огляделись… пустыня. Чертова пустыня. Палящее солнце, песок и верблюжьи колючки. На несколько километров простирались бескрайние пески.
— Штро те тхо! Ну, пошли… будем чапать куда-то, может куда-то придем.
— Объясни мне, я ничего не понимаю. Почему мы здесь?
— А что ты помнишь?
— Ничего! Я ничего не помню. У меня пустая голова.
Я занервничал.
— А… а… она? — внезапно я понял, что не могу произнести слова «Скай», «смертная», «жена», вообще ничего, что могло бы быть связано со Скай. Твою за ногу! Что-то не так.
— Аир! — Солнце так пекло башку и слепило, что я не мог сообразить ничего сносного. — Найдем поселение, там определимся.
Эль-Элион: ПРОПУСТИМ ТО, КАК ВЫ ВСЕ ЖЕ НАШЛИ ЛЮДЕЙ.
Аиррэль: Обязательно отсылать нас в неглиже?
Эль-Элион: РОЖДАЮТСЯ БЕЗ ОДЕЖДЫ.
Мы оба смотрели на одну и ту же девушку. Аир закинул ногу на ногу и задумчиво перевел взгляд на меня, я поймал знакомое выражение в его лице: где он еще ничего не решил, но обдумывает варианты развития событий.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты… — слово «женат» не хотело произноситься. — Будь паинькой, я не собираюсь растрачивать данные нам годы жизни на прошлое. Разве недостаточно? Мы должны быть хорошими мальчиками, чтобы не попасть в Ад!
— Да, да, да, — отмахнулся он, скривившись. — Ты прям как мама-коршун — опекаешь маленьких птенчиков, а я не нуждаюсь в этом. Из-за тебя я застрял на Терре.
— Не совсем из-за меня.
— Ты собираешься мешать мне расслабляться? Здесь женщины, брат. Женщины! Лучше творение Создателя.
— Не поспоришь, — я согласился. — Адам, наверное, неудавшаяся версия идеала или провальная попытка.
Мы заржали в две голосины, хоть слезы утирай.
— Сейчас договоримся, сойдем за мятежников, и нас точно в Нижний мир отправят, будем там куковать рядом с Люцифером. Вот тогда точно посмеемся.
— Верно подметил. Ешь, и чешем отсюда, — решил зайти с иного бока. — Ее облапали уже сотни рук, засунули энное количество членов, хочешь заразу какую подцепить? Иди-иди! Что смотришь?
— Заразу? Какую?
— Опасную. Ты ж теперь навыками целительства не обладаешь, как будешь бородавки с тебя убирать?
— Бородавки? — надо было видеть, как исказилось в ужасе и брезгливости его лицо.
— Они самые, и язвы, вши, бактерии всякие. Гигиену никто не отменял!
— И как теперь быть? Заверения от лекаря требовать?
— А ты требуй, не стесняйся, — уверенно подбил его на это дело и в следующие пару дней нашего пути братец раза три схлопотал по роже, разозлив местных «красавиц» желанием узнать, насколько они чисты перед коитусом. Я ржал до поросячьего визга внутри, но снаружи был максимально собран, особенно, когда Аир пришел с очередной миной.
— Почему они так яростно реагируют, когда я прошу предоставить мне справки от врача?
— Дикие. Необразованные.
Аиррэль согласился, а я выдохнул, и дальнейший путь к моим золотым залежам прошел проще. Мне хотя бы не приходилось следить за братцем, который забыл жену и теперь считал себя абсолютно свободным, ничем не связанным и никому не обязанным, а это… КАТАСТРОФА! Особенно когда мы так отличались от местных мужчин и женщины видели в нас потенциальных партнеров, мужей, отцов детей — и все прилагающее. Нас даже приодели эти самые милые женщины, выдали наличные. Я записал адрес, и как только раздобуду деньжат — подкину им парочку золотых.
Аиррэль: Эм…
Эль-Элион: ТЕБЕ ПЛОХО?
Аиррэль: Немного. Про Адама…
Отец чуть даже склонился голову в ожидании.
Аиррэль: …эм… это юмор…
Тишина.
Эль-Элион: СЛЕДУЮЩИЕ ПАРУ МЕСЯЦЕВ ВЫ БУДЕТЕ ИСКАТЬ ЗЛАТО ДЕМОНА, ПОТОМ ОБЗАВЕДЕТЕСЬ ВСЕМ НЕОБХОДИМЫМ, НО ЭТО НЕ ТО, НА ЧТО Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СМОТРЕЛ, ПОЭТОМУ…
Аиррэль
— Он закрыл перед нами дверь, — я насмехался над демоном.
(Аиррэль: До невозможного странно смотреть на себя и слышать свой же голос.
Эль-Элион: ПРИВЫКНЕШЬ.)
— Дай ему время. Не каждый день в дом ломятся незнакомцы.
— Ты же сказал, что знаешь этих людей.
— Ты их пугаешь своим выражением лица. Помягче будь, да и волосы тебе пора бы укоротить.
— Отстань от моих волос. Эти людишки ничего не понимают в эстетике и прекрасном. У них извращенный разум.
— Тебе не хватило тех пяти раз? Или хочешь через каждые пять метров кулаками махать?
Пришлось согласиться с демоном, что это наскучит, а люди не настолько выдающиеся воины.
— А ты от драки, значит, отказываешься?
— Я не собираюсь сидеть за решеткой. К тому же, не планирую, чтобы весь город нас, новоявленных «знаменитостей», в лицо знал, а местные банды ловили на живца. Думаешь не захотят поквитаться? А унижения они получили знатные, поэтому приведи себя в человеческий вид.
— А кто сказал, что я хочу выглядеть, как они?
— Придется! Мы тут жить планируем, или запамятовал?
— Ты стучаться будешь? Не пора бы им впустить нас?
Велиал вздохнул и постучал повторно. Мужчина открыл дверь и пробежал по нам испуганным взглядом.
— Кто вы?
— Ричард! Видеть тебя без ружья вдвойне приятно, — демон расплылся в кошачьей улыбке. — Хотелось бы встретиться с… ней.
Мужчина молчал и удерживал дверь.
— Скай нет дома.
— Мы подождем, — заверил демон.
За спиной мужчины показалась женщина, не менее обескураженная.
— Проходите, молодые люди, — она как-то нервно улыбнулась.
— Слышал, демон? Молодые люди, — я не мог удержаться. — А говоришь быть человечнее.
Велиал медленно закатил глаза, сопровождая это действие тягучим вздохом.
Мы прошли в дом, и я обратился к женщине.
— Извините…
— Эленор.
— Да. — Я кивнул. — У вас не найдется ножниц? Острых.
— Сейчас поищу. — Женщина принялась открывать полки на кухне и достала длинные железные ножницы, протянула мне. Я посмотрел на лезвия, провел пальцем.
— Острее нет?
— Могу уточнить: а для чего?
Я помедлил, раздумывая, стоит ли ей знать и решил, что смысла нет что-то скрывать, если она знает, кто мы, а эти люди знали — по лицам видно. Вопрос: откуда?
— Хочу отрезать волосы. Подровнять.
Женщина перевела взгляд на мои пряди и кивнула, соглашаясь разумности принятого решения.
— Может, лучше предоставить это дело профессионалам? Сходить в барбершоп?
— И довериться криворуким неумехам?
— Что ж…
— К тому же, никто не может касаться моих волос.
— Почему?
— Смотрите. — Я взял прядь и отрезал синеву, но концы белоснежных локон все равно окрасились в темно-синий. — Кем бы я ни стал, эти волосы еще имеют какую-то силу нездешнего происхождения, и мне придется их либо сжечь, либо закопать.
Вопросов женщина не задавала.
— Зеркало в ванной. — Она поманила меня за кухню в коридор. Демон тем временем о чем-то возбужденно беседовал с хозяином дома.
— Спасибо, — поблагодарил ее и, смотря в отражение, укоротил волосы до плеч. — Что думаете?
— Неплохо. Очень неплохо. Так ровно… — почти с ужасом сказала она и вновь странным взглядом посмотрела на меня. Точнее, задрала немного голову, потому что не доставала мне до плеча. — Вы — Аиррэль?
— Откуда вам известно мое имя?
— Дочь много говорила о вас. Она так ждала встречи…
Аиррэль развалился на кресле и бесцеремонно уснул, пока мы с отцом Скай перекинулись парой слов. И почему я стал сама благодетель и должен следить за всем, а этот несносный просто от рук отбился? В последние три месяца я частенько хотел скрутить ему шею, это как максимум, а как минимум выбить все зубы, но скрепя сердце держался во благо смертной. Не думаю, что ей бы понравился беззубый Аиррэль, точнее, может, и понравился бы, но благодарить меня за увечья она бы не стала.
Эленор хотела подложить братцу подушку под голову, проявила простую человеческую заботу, а я не успел предупредить ее. Аир слишком долго был воином и слишком быстра у него реакция, даже в человеческом теле он остался собой. И сейчас молниеносно проснулся. Все произошло в мгновение ока: он схватил женщину и приставил сталь к шее, однако довольно быстро понял, что это лишь гостеприимные хозяева дома и отпустил руку с оружием. Глаза Эленор и Ричарда выражали непередаваемый шок, а на лицах появился страх. Аиррэль убрал кинжал так же бесшумно и невидимо, как и вынул. Интересно, когда он успел раздобыть оружие? Видимо, это привычка. Я покосился на свой кинжал, спрятанный во внутреннем кармане пиджака, и усмехнулся. Брат скользнул взглядом по людям.
— Извините, я не хотел навредить вам. — Голос спокойный и выдержанный. Аиррэль поправил пиджак и небрежно стряхнул невидимую пыль. — Не делайте так больше. Лучше не трогать меня, пока я сплю. Поймите. Я не люблю, когда подходят неожиданно. Особенно, когда у меня такой жуткий слух, неидеальный, совершенно не передающий истинной реальности.
— Буду иметь в виду. — Женщина переглянулась с мужем, и они явно не могли поверить, что их дочь могла полюбить этого высокомерного засранца. После потери памяти Аира будто подменили: он был крайне недоволен постыдным понижением, потерей крыльев и не желал быть человеком. Долго ныл и возмущался, пока не нашел в этом массу преимуществ и не решил использовать время на благо.
— Я лишь заметила, что вы уснули, — Эленор смутилась. — Можете заночевать в гостевой комнате, пока Скай не вернется.
— Скай — ваша дочь? — Аир задал вопрос из чистого любопытства, пытаясь угадать, зачем мы здесь, потому что я не мог ему рассказать.
— Да. — У женщины глаза округлились и появилось непонимание. — Как вы можете не знать?
— Не понимаю, о чем вы. — Брат хмыкнул и перевел взгляд на меня.
— Нам надо переговорить, — я прервал их диалог и обратился к родителям Скай, потому что катастрофа намечалась отменная, как бы мне ни хотелось понаблюдать за этим, но сейчас я не имел права так поступать.
— А я?
— А ты останешься здесь, — безапелляционном голосом сказал я и встал с кресла. Мы ушли из комнаты, оставив братца одного.
— Что происходит? — Ричард не выдержал. — Он и есть Аиррэль? О ком рыдала моя дочь?
— Братец, к великому сожалению, ничего не помнит. Аир забыл и вашу дочь, и то, как сильно любил ее.
— Как это может быть? Ты же помнишь все, так расскажи ему, — отец мыслил здраво и предлагал уже опробованные мной методы, которые не дали никакого результата.
— В том-то и дело, Ричард... Открываю рот и не могу сказать. Видимо, мой братец заключил какую-то сделку с Отцом в обмен на то, чтобы увидеть Скай, и сейчас находится в полном недоумении. Мне жаль. Я буду пытаться помочь ему… им…
— А если он не вспомнит и не пожелает вспоминать? — Эленор задала очевидный вопрос, который и меня измучил в эти месяцы.
— Будем пытаться. — Я сжал кулаки и прочистил горло. — Вы даже представить не можете, как он любил вашу дочь. И сделал этот выбор из-за нее, но забыл. Уверен, что он не пошел бы на этот сговор, если бы не был уверен в себе или в своей любви к ней. Проявите терпение, дайте ему шанс вновь полюбить ее.
Мужчина и женщина переглянулись.
— Аиррэль не подпускает к себе и не любит чужих, — я попытался объяснить и сам не понимал, зачем оправдываю этого гребаного кретина.
Ричард поднял брови и хмыкнул, выражая всем своим видом негодование. От его взгляда веяло скепсисом, а вот женщина была скорее испугана и подавлена.
— Могу я уточнить? — как бы невзначай спросила она. — Вы к нам надолго?
— На пару лет, — Аир стоял в дверях. — Едва ли человеческая жизнь долгая.
— Ты подслушивал? — Я заметил, с каким тоном Ричард говорил с Аиром, и удивился пренебрежению в его голосе. Явно встречал с негативом, может, переживал за дочь?
— Я не хотел мешать и зацепил только последнюю фразу. Сказал же — слух просто ужасный.
— Да, уж мы поверить должны, — мужчина поднял брови.
— Я никогда не вру, — ответил братец и окатил Ричарда убийственным взглядом. И мужчина поджался. — Уже полночь, а ваша гулящая дочь так и не планирует возвращаться домой. Где же эта юная леди, которую мы все с нетерпением ждем?
— Эта юная леди — моя дочь, — Ричард вспылил. — И взрослая женщина, которая может гулять допоздна.
— Ночь — не самое лучшее время для времяпрепровождения. Это я вам говорю, как свидетель убийств и изнасилований… Но вам виднее, конечно. Советую позвонить дочери и узнать: не планирует ли она возвращаться домой и не нужна ли ей помощь?
Ричард что-то пробубнил, но внял совету и набрал Скай, которая не ответила. А потом мы услышали шум за окном и стали свидетелями развлечений вдрызг пьяных девушек. У Ролс-ройса заиграла сигнализация.
— Что они творят? — Аиррэль подбежал к окну. — Они кинули бутылку в лобовое стекло? Я убью их!
— Он шутит, — радостно и весело сказал я, успокаивая Ричарда, который, к слову, покраснел, а потом почернел, видать, поверив братцу.
— Не шучу.
— Я открою, — Ричард побежал встречать дочь.
И девушки ввалились в дом пьяные вдрызг. Они ползли по полу лицом и остальными частями тела, то смеялись, то рыдали, то орали, но чаще страдали. Подруги карабкались по лестнице на второй этаж, и я просто поверить не мог, что вижу Скай вдрызг пьяной и разбитой. Вышел в холл вместе с братцем, который смотрел на девочек с осуждением, а потом и на белого Ричарда. Блондиночка, завидев нас, начала молиться, и я засмеялся, а Скай отмахнулась, приняв за галлюцинации. Их тошнило, и я бросился спасать бедолаг от беды, потянув за собой братца. Я подхватил Лиз, а ему доверил Скай, и мы уместили их возле туалета, где они синхронно облевывались и вырубились. Мы дотащили их до постели и выгрузили, не раздевая. Аиррэль угрожал мне и божился, что на такое не подписывался и сыпался проклятиями, сказав, что завтра выскажет этим мадам и устроит взбучку за наши машины. Что ж. Посмотрим, что будет завтра, а я решил выспаться. Человеческое тело не выдерживало без сна и не хотело бодрствовать сутки напролет. Родители Скай выделили нам гостевую комнату. Мы завалились спать в одной постели. Аиррэль пытался скинуть меня на пол, и мы чуть не передрались за вакантное место, но потом улеглись и молниеносно вырубились.
Аиррэль: Я ее вспомню! Вот увидишь.
Эль-Элион: …
Аиррэль
Девчонка летела на меня, словно разбушевавшийся вихрь, и буквально запрыгнула в полете. И я поймал, не чувствуя угрозы, замер, ошарашенный и обескураженный ее эмоциями. Она плакала и смеялась. Смеялась и плакала, и твердила мое имя, при чем на древнем языке. И целовала мое лицо, обнимала как обнимают любимых трепетно и страстно, нежно гладила лицо и смотрела горячо.
— Airreil! Я скучала. Так скучала. — Незнакомка примкнула к моим губам. Не знаю, как так вышло, но мои руки вцепились в ее тело и прижали ближе. Что это? Мышечная память? Почему я так странно реагирую? Кто эта девушка? Почему сердце стучит, и я позволяю ей целовать меня? Я же никого не целую! Что это за магия? Внутри странно натянулась струна, словно связывающая меня и ее, делая меня подневольным, а ее подвластной и привязывая нас обоих друг к другу, приковывая печатью. Я вздрогнул и оттолкнул девчонку, хотя тело не желало подчиняться и боль пронзила сердце. Проклятье. Что за новая напасть? Сначала человек, потом крылья, Терра, что еще? Девчонка? Печать? Да, Отец, верно, потешается надо мной?! Даже ставши человеком, я вновь ощущаю себя заключенным оковами. Только теперь поводья не у отца, а у этой красивой пигалицы. Неужели я назвал ее красивой? Так. Это явно проделки демона или Отца. Или обоих!
— Ты кто такая?
— Я? — девчонка опешила и губы дрогнули в болезненном вздохе, поджались. — Ты… т-т-ты.. т-ты не помнишь меня? — Она еще и заика.
— А разве не очевидно? Впервые вижу, — кажется, слишком грубо ответил я, и грудь скрутило болью, как и голову. Она увидела мое скривившееся лицо, попыталась коснуться щеки.
— Аир, что случилось?
— Кто ты такая?! — повторил вопрос и поймал ее запястье в полете.
Сквозняк пробежался по комнате. Я обвел присутствующих взглядом. Демон напряженно молчал. Позади стояла еще одна дева с платиновыми волосами и увлеченно рассматривала братца, а незнакомка напротив меня едва сдерживала слезы. И я внезапно ощутил потребность смахнуть эти слезы и прижать девушку к себе, но сразу передумал. Потому что эта связь мне не нравилась.
— Меня зовут Скай. — Она опустошенно посмотрела на свои дрожащие руки, отступила на пару шагов от меня и упала. Точнее, потеряла сознание. Я поймал ее и уложил на диван, снова ощутив приятное тепло в груди. Чтоб тебя. Надо найти способ избавиться от этой связи и узнать, откуда она взялась. Но то, что я видел девушку впервые в жизни — абсолютно точно, однако она и братец так не считали, и я разозлился. Неужели кто-то специально стер мне память? Но зачем и для чего? Что меня связывало с этой фурией?
Благо, девушка пришла в себя довольно быстро и снова смотрела с упреком и грустью, поджимала руки. Ее родители молчаливо обводили меня недовольными взглядами. Ее подруга, как я успел догадаться, краснела, перекидываясь взглядами с Велиалом. Женщины такие милые в своей нежности, ложной скромности и трепетности, смущительные обольстительницы.
— Велиал, — Скай села и прильнула к брату, точнее, порывисто обняла его, чуть ли не заплакала от счастья. — Я так скучала. Боже. — Она снова обняла его. — Ты расскажешь, что с этим кадром?
— Привет, смертная. — Демон оторвал ее от дивана и тоже трепетно обнял, чем озадачил меня. Значит, они знакомы и не просто знакомы… Сердце кольнуло. Нет, он слишком заинтересованно поглядывал на ее подругу. — Прости, задержались. Ты многое пропустила.
— Да уж, я заметила. — Она мотнула головой в мою сторону. — Просто скажи, что вы останетесь хоть на пару дней.
— До конца наших жизней, смертная.
— Что? — Скай подпрыгнула. — Да быть не может, правда? Оба?
— Да.
И девушка заплакала сквозь улыбку. Как это у людей получается? Улыбаться и плакать одновременно?
— Скай, это те… с рисунков? — спросила платиновая блондинка.
— В точку. Этого зовут Аиррэль, — представила меня эта Скай без моего участия, и я вскинул брови. Когда я говорил ей свое имя? Потрясающе! Она еще и кичится тем, что мы знакомы, словно тыкает меня в это носом. — А это Велиал.
Я оглядел Скай с ног до головы и отметил то, что она фигуристая. Волосы только коротковаты, но прическа ей к лицу. Глаза красивые — зеленые с оттенком хвои, и губы земляничного цвета. Надо ограничить общение с ней. То, что я чувствую и ощущаю рядом с ней, должно прекратиться.
— Ты. Идешь со мной, — сказал я и, схватив девушку за руку, потащил за собой. — Надо бы поговорить.
Скай не спорила и семенила следом. Мы вошли в гостевую комнату, и я захлопнул дверь.
— Рассказывай.
— Что? — она смотрела с вызовом.
— Кто ты?
— Человек.
— Ну надо же, а я-то думал тролль! — усмехнулся.
— А ты изменился, Аиррэль.
— Что, не нравлюсь больше? — И тут я осознал, что вопрос задал механически, и тряхнул головой.
— Я пытаюсь понять, почему ты грубишь и злишься.
— А с чего мне радоваться? Ты знаешь, кто я?
Она медленно кивнула.
— Так вот, больше нет. Меня лишили всего! Крыльев, моей жизни, моего мира! Отобрали, а теперь еще, оказывается, и память стерли, мысли — все, чем я жил за последние годы. А потом заявляется дева и прыгает на меня, словно женушка, знает мое имя, моего брата. Как тебе такой расклад?
Девушка покрылась пятнами и побелела, стоило мне назвать ее «женушкой», и это не укрылось от меня. Так. Значит, либо она что-то знает, либо скрывает, либо оба варианта. Зеленоглазка, но почему мне так комфортно с тобой? Я скользнул взглядом на ее губы и задержался дольше положенного. Вспыхнул от напряжения в штанах и отвернулся. Потрясающе! Я уже говорил это? Оказывается, я еще и хочу ее! Причем сильно и едва сдерживаюсь.
— Аир. — Она сделала ко мне шаг и коснулась груди. — Мне жаль, знаю, что ты любил крылья. Но попробуй полюбить этот мир, может, тебе понравится? — вглядывалась в мое лицо, пытаясь что-то увидеть, и тихо вздохнула. — Бог дал человеку свободу выбора, не забывай Аиррэль. Чего не было никогда не у тебя, лишь ее видимость, а настоящая свобода только-только попала тебе в руки. Ты впервые оказался без своих Легионов, без великой миссии. В теле человека. И у тебя есть выбор, как прожить свою жизнь. Здесь. Не упусти свой шанс на счастье, на выбор. Теперь у тебя он есть. Подумай о том, что теперь можешь пожить так, как хочется тебе, а не кому-то еще. Никаких войн, никаких демонов. Теперь ты распоряжаешься своей жизнью сам.
— Так ли это? — Я убрал ее руку и поморщился. Печать, что связала меня с девушкой, указывала как раз на то, что я снова повязан, но в ее словах имелся смысл. Даже больше, чем я мог признать. Она знала меня, чувствовала, понимала, и это еще одна причина, почему напрягала. — Что ты сделала со мной?
— Не поняла, — она искренне недоумевала. Интересно. — Объясни.
— Забудь, я сам разберусь. С этого момента не трогай меня и не прикасайся. Я не твой друг.
— Почему? — Ее нижняя губа дрогнула, а плечи поникли.
— Так будет лучше. Как ты и сказала, я хочу начать новую жизнь. И даже если мы были знакомы — это ничего не значит.
— Для тебя, — упрямо сказала Скай и смотрела воинственно. — Но не для меня. Ты не заставишь меня забыть. Ты был всем для меня. Неужели тебе самому не хочется узнать, почему ты потерял память?
Я смотрел на зеленоглазку и внезапно почувствовал, как рука тянется к ее лицу.
А когда мои губы легли на ее, разум отключился, и я целовал ее, жадно захватывая нежные половинки, сплетая языки и не совсем понимая, зачем это делаю и почему. Но тело требовало обладать ей, подчинить, скрутить… Я встряхнул голову и уставился на собственную руку.
Так. Значит, я просто представил себе то, что буду с ней делать. Слишком реалистично. Неужели это и называется «живое воображение»? Это пора заканчивать.
— А мне есть, что вспомнить? Не поделишься, откуда на нас печать?
— Печать?
— Да, — я скривился. — Только не ври, что не знаешь. Я хоть и человек, но почувствовал ее. Печати бывают разные, и чтобы избавиться от нее, мне нужно узнать сущность этой.
— Не понимаю, о чем ты.
— Допустим. Значит, дело не в тебе. Может, дело во мне и со мной что-то сделали…
— Что?
— Не знаю. — Я заметил, что успокоился и немного расслабился. Снова скользнул по девушке взглядом. — Идем, а то твои родители решат, что я тобой воспользовался, а я не собираюсь оправдываться, потому что ни пальцем тебя не тронул.
— Но хотел, — уверенно сказала она, словно закончив мою мысль за меня.
— Что?
— Ты ответил на поцелуй. Значит, часть тебя знает меня. Помнит и не отрицай, что желаешь снова поцеловать. — Она положила ладони мне на грудь, и я вжался спиной в дверь. — Поцелуй. Хочешь ведь. Почему отрицаешь влечение?
Кожа под ее ладонями покалывала приятным теплом. От нее веяло земляникой и хвоей, рот красиво изгибался. Я сглотнул, и сердце забилось сильнее. Чтоб меня огр сожрал!
— Убери руки. Я сказал тебе, чтобы ты больше не трогала меня.
— Я тоже раньше так говорила. Тебя это не останавливало, почему должно заботить меня? Раз ты забыл, я помогу тебе вспомнить.
Я вскинул брови и убрал ее ладонь. Развернулся и ушел, не желая разговаривать с ней, а точнее, просто сбежал, потому что она вызывала сильные противоречивые чувства и эмоции.
Аиррэль: Это. Было. Плохо.
Эль-Элион: ТЕБЕ БУДЕТ С ЧЕМ СРАВНИТЬ…
Аиррэль: Впереди еще хуже?
Эль-Элион: ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СЧИТАЕШЬ «ХОРОШИМ» И «ПЛОХИМ».
Скай
— Прекратите! — взвыла я. — Это некрасиво — разговаривать на другом языке при живых собеседниках, которые ничего не понимают. А если тебе есть, что сказать, Аиррэль, то говори прямо. Не чужие люди, разберемся.
И он на меня так посмотрел, что я чуть не вжалась в стул, но выдержала этот его взгляд. Весь завтрак Аир о чем-то активно беседовал с демоном, говоря на каком-то странном языке. Значит язык он помнит, а жену нет? Вот засранец!
— И нечего меня запугивать.
— Значит так, дева. Поубавь пыл.
— Дева? — Я закатилась в хохоте. — А ты тогда кто? Доисторический дед?
Велиал чуть со стула не свалился от смеха. А я смогла задеть Аиррэля или показалось, но на мгновение он выглядел обескураженным и уязвленным.
— Почему я вообще должен слушать эту… пьяницу?
— Что, прости? — Я вспыхнула алым вместе с Лиз и моими родителями.
— Да, ты что себе позволяешь говорить о моей дочери?
— Правду?
— Па, успокойся. Я умею разговаривать с этим напыщенным грубияном.
Велиал не мог остановить хохот. Он прям наслаждался. Аир сложил руки на груди и усмехнулся.
— Скай, слушай… ты говорила про Европу. Что-то не клеится. Этот синевласый — странный, этот чернявый — еще страннее. Где ты их нашла?
— В одном очень-очень далеком месте.
— В деревне, что ли, жили? — Лиз наслаждалась вытянутыми лицами мужчин.
— Они из далекой глубинки. — Я поджала губы.
— Вот и одичали, — подвела итог подруга. — Манер не знают. Какая жалость, а мужчины. Вот незадача.
— Можно и так сказать.
— Что вообще тут творится? — Аир не выдержал и бросил на стол салфетку. — Они нас оскорбляют, Велиал.
— Ну, не без оснований… — тот покосился на брата.
— Ой, какие они впечатлительные! — уколола их Лиз.
Аиррэль встал, резко двинул стул, отчего ножки противно чиркнули об пол, отдаваясь пискливо-скрежещущим скрипом в барабанных перепонках, и, пока всех за столом передернуло от мерзкого звука, демонстративно ушел.
— Пойду подышу. Соскучился по деревенскому воздуху!
Через минуты две я бросилась за ним. Он стоял во дворе дома спиной ко мне. И эта знакомая выправка, знакомый рельеф и мышцы. Лишь волосы теперь коротковаты, с толикой грусти отметила я, но и эта прическа ему шла. Делала его живее и придавала озорство, соответствующее человеку. Я порывисто обняла его со спины.
— Извини, не могла удержаться подтрунить над тобой. Ты слишком хмуро выглядел…
Аир разжал мои руки и обернулся.
— Я говорил тебе не прикасаться ко мне?
— Так противно?
Он не ответил и задал встречный вопрос.
— Почему ты не слушаешь меня?
— А должна? Я делаю то, что хочу. Захотела — обняла, захочу — поцелую, захочу — съем тебя… — Игриво облизнула губы, и он проследил мое движение взглядом. Цвет аквамаринов потемнел. Значит, и в человеческом теле повадки мужа не изменились. Я смотрела на него и нарадоваться не могла, что вижу. Нет, я не могла поверить. Боялась, что коснусь — и он исчезнет.
— И я тоже люблю делать то, что мне нравится. Все, что ты себе напридумывала — нереально.
—Вот уж не думаю! — отмахнулась. — Аиррэль, дай мне шанс. Почему артачишься? Знаю, что не доверяешь чужим, но ты мог бы поверить, что знал меня. Ты же видишь, мы даже с демоном знакомы.
— Вы с братцем можете хоть спать вместе, я-то тут при чем?
Я осмотрела его с ног до головы.
— Аиррэль, которого я знала, не стал бы прятать голову в песок, будто страус, а захотел бы докопаться до истины, разгадать загадку — почему потерял память. И я искренне удивлена, что ты сопротивляешься. То, что ты ярый противник любви и отношений, я в курсе и давить на тебя не буду.
— Как благородно, — он насмехался. — Любовь? Отношения? Ты этого хочешь? Со мной? Как хорошо ты меня знаешь?
— Достаточно, чтобы знать, что ради любви ты готов на все, что сделаешь все возможное и невозможное, чтобы спасти тех, кого любишь, что не станешь есть мясо, не признаешь насилие над живыми существами, не любишь убивать ради забавы, но и бываешь очень жесток к тем, кто обидит твою семью. Для тебя все существа равны: и жизнь коровы, и жизнь человека эквиваленты. Еще я знаю, что ты вспыльчивый и можешь дуться с неделю, а потом тебя отпускает. Я знаю Маршала и Вилли, знаю твоих братьев, Роксану, встречала Мелиссу, знаю твоих бывших: про Миэль, про Лиирту, Луису и остальных. Про девушку, что ты спас в Греции от уродства, а потом ее убили. Я знаю, как сильно ты любишь брата и как сильно заботишься о нем, невзирая на прошлое, что ты не смог убить его и простил. Ты упертый и привык добиваться своего. Ненавидишь вранье и говоришь лишь правду, но можешь увиливать от ответов. Что еще я не знаю о тебе? То, что ты носил сережку лишь ради забавы, развлекаясь и бунтуя против жестких правил, то, что спас Маршала, хотя должен был уничтожить, то, что спас Вилли и Счастливчика. Ты любишь своего брата Митраэля, уважаешь и прислушиваешься к его мнению. Скажи, что еще я не знаю?
Он побледнел и нахмурился, озадаченно рассматривая меня с неприкрытым шоком и недовольством.
— Кто ты?
— Я — твоя жена.
— Повтори.
— Знаю, звучит дико и нереально, но мы любили друг друга. Сильно…
— Остановись, — оборвал меня он. — Это безумие.
— Посмотри на меня и скажи: я вру? Зачем мне врать? Зачем демон привез тебя сюда?
Аиррэль чуть помедлил с ответом.
— Если это правда, значит, вот в чем дело… Связь. Брачные узы. А говорила, что не знаешь про печать.
— Ты не говорил об этом так раньше, поэтому не знаю.
— В любом случае, спасибо за сведения. Я знаю, чем мне предстоит заняться в первую очередь.
— И чем же? — Я подбоченилась, разглядывая воодушевившегося мужа.
— Расторжением этого балагана. — Он провел руками вокруг меня, будто очерчивал мою ауру.
— Я тебе не позволю!
— Записала себя в женушки? Размечталась.
— Знаешь, что я понять не могу? Почему ты так реагируешь! Не хочешь верить, что мог кого-то любить, или моя кандидатура не устраивает? Ты не был никогда таким жестоким со мной, а сейчас ведешь себя, как истеричка!
Он сделал шаг ко мне и наклонился, рассматривая лицо.
— Я хочу назад свои крылья, хочу назад свою жизнь, хочу назад в свой мир. Понятно? Меня лишили всего, что с таким трудом заслуженно получил. Титула, звания, свободы, жизни! Моих КРЫЛЬЕВ! А я должен плясать радостный танец вокруг тебя и быть счастлив обзавестись еще и женой? Хоть жену я имею право выбрать сам, по своей воле, в сознании, а не узнавать, что уже женат и кого-то любил. Это в прошлом, как и моя жизнь.
— Считаешь, что у тебя не было выбора? — Я засмеялась и обхватила его лицо руками, сбивая спесь или пытаясь достучаться. — Вот же ж! Ты заставил меня, шантажировал выйти за тебя, подарил свою суть, мы проходили Обряд вне тела, а теперь ты забыл и хочешь дать по тормозам? Что плохого в любви и браке?
— Суть? — только это услышал он. — Покажи метку.
Я чуть приспустила блузку и пояснила:
— Ты не увидишь в теле человека.
Он провел по волосам бессильным жестом отчаяния.
— Жаль. Теперь не выкрутиться, — посмотрел на меня звериным взглядом. — Я заставлю тебя согласиться на расторжение. Найду способ.
Страх сковал сердце, я испугалась, зная, что этот упертый добьется своего рано или поздно.
— Хорошо. Дай два месяца. Если не вспомнишь меня или не полюбишь, тогда я буду готова на развод и соглашусь на твои условия.
Аиррэль обдумывал предложение.
— Один месяца.
— Два.
— Один.
— Три.
— Хорошо, два.
— Нет, уже три, а будешь препираться — увеличу до пяти. А без моего согласия свободу не получишь.
— Три, так три, — сквозь зубы согласился он. — Не надейся, что я буду спать с тобой.
— Загадывать не собираюсь! — оборвала его. — Три месяца. Никаких женщин и измен. Мы живем в одном доме, ты пытаешься узнать меня и вспомнить. Если нарушишь договор — развод не увидишь, а это что-то да значит в твоем мире, даже больше, чем в моем.
— Шантаж?
— У меня был хороший учитель и показательный опыт. — Я протянула ему ладонь.
— Договор, — пожал он.
Аиррэль: Ужас. Это крах. Какой еще развод? Какие три месяца?!
Отец молчал.
Аиррэль сжал кулаки: Очень хочу его избить, точнее, себя. Можно?
Эль-Элион: НЕВОЗМОЖНО.
Аиррэль: Как же так вышло, что увиденное стало явью?
Эль-Элион: ЖИЗНЬ НЕПРЕДСКАЗУЕМА. А ТЫ НЕНАВИДИШЬ ПЕРЕМЕНЫ, КОГДА К НИМ НЕ ГОТОВ И НЕ ДЕРЖИШЬ ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ. ТОТ ТЫ… ПОТЕРЯННЫЙ ЧЕЛОВЕК: БЕЗ ПРОШЛОГО, БЕЗ НАСТОЯЩЕГО, С СОМНИТЕЛЬНЫМ БУДУЩИМ.
Аиррэль: Я начинаю понимать.
Эль-Элион: РАНО, МЫ ТОЛЬКО НАЧАЛИ.