Ни райских врат, ни чертовых ворот…[1]Мы вернемся домой В пустоты водоворот Смерти нет Трансгрессивный переход — Не свершить нам с тобой И не перейти чертог

Восемь лет спустя

Скай

Мы с мужем ворвались в больницу и неслись по гулким белым больничным коридорам, надеясь узнать хорошие новости или хотя бы не услышать плохие. Я крепко держала любимого за руку и не отпускала, показывая дорогу.

Слишком много удручающих новостей мы наслушались за последний год, что надежда на счастливый исход покидала нас с каждым новым словом врачей.

Около полутора лет назад, после рождения третьего ребенка, Лиз резко стало плохо. Подруга попала в больницу, и врачи диагностировали ужасный диагноз — лейкемия. Как? Почему? Так внезапно? Велиал искал лучших врачей, возил Лиз в Германию, консультировался у специалистов, готов был положить к ее ногам весь мир, купить любого, но его деньги не могли ее спасти. Лиз умирала. Медленно и мучительно. Детей мы забрали к себе, заботились о них с мужем и любили, как собственных, пока Велиал пытался спасти свою жену. Химиотерапия помогла и чуть замедлила развитие болезни, но ремиссии не случилось. На прошлой неделе Лиз упросила мужа вернуться обратно домой, чтобы увидеть мальчиков в последний раз. И как бы Велиал ни хорохорился и убеждал нас и жену, что она выживет — мы понимали, что нет. Беда нагрянет рано или поздно, как бы всем ни хотелось верить в чудо.

Вчера я увидела подругу впервые после долгих месяцев борьбы и не могла сдержать слез. Она походила на мумию, живую иссохшую мумию. Мертвец с запавшими глазами и бледной истонченной кожей. Лиз улыбалась и гладила мою руку, говорила напутствующее слова, благодарила и просила заботиться о ее мальчиках, не давать демону унывать.

— Пожалуйста, прекрати! Все, что ты делаешь… перестань. Чудес не бывает, но я не виню ни Бога, ни судьбу. Так вышло. Люди умирают.

— Не говори мне про чудеса и Бога! — резкий голос друга. Послышался скрипящий звук шаркающих ножек стула о пол. Грозные шаги наполнили палату. — Я узрел разное в своей бесконечной жизни.

Лиз издала восхищенный вздох — наверное, Велиал не смог удержать огонь. Даже в теле человека у него случались иногда вспышки с рук. Я заметила это случайно много лет назад, когда увидела, как он поджигает сигарету без зажигалки еще до первой беременности. Он спалился случайно, просил не говорить брату, а потом и вовсе бросил курить ради детей.

— О, Боже! Как прекрасно! — восхищено тихо сказала подруга безжизненным голосом. — Кто ты?

— Какая разница? Если я не могу спасти тебя! Если я бьюсь об стену головой и ничего не выходит. Я не могу потерять тебя!

— Вел…

— Не смей так говорить. Не смей прощаться. Я не позволю тебе умереть. Ты не можешь меня бросить. Я люблю тебя, Лиз! В моей жизни были две женщины, которых я любил. И потерять тебя сейчас, значит, вновь очутиться во тьме. А я хочу прожить эту чертову жизнь с тобой, каждый гребаный день!

— Ты не одинок. Наши дети…

— Им нужна мать! Нужна ты. Тоже нужна, как и мне. Ты нужна нам.

Она закашляла, послышался бег, и кровать тут же скрипнула.

— Я буду ждать тебя там.

— Не смей прощаться! — повторил он вновь.

— Можешь еще раз сказать, что любишь меня?

— Просто живи, и я клянусь, что буду говорить тебе эти слова каждый день утром, днем и вечером, каждую свободную минуту, сделаю все, чтобы ты улыбалась. Лиз, я не справлюсь без тебя.

— Скай… будет… —хрип— рядом… и твой …—стон— впечатлительный… брат —полусмех.

— Ты еще и шутишь? Но они не заменят мне тебя!

— Они любят тебя, и наших детей. Ты не останешься один. Скай будет реветь белугой, когда я…

— Нет! И нет! Не произноси это слово. А ты, Азраэль, только попробуй забрать ее! Клянусь, я найду тебя и…

— Я тоже люблю тебя.

— Лиз, о, Лиз! На твоем месте должен быть я!

Я сидела за дверью и рыдала, слушая их, возможно, последний разговор. Велиал вылетел из палаты и куда-то ломанулся. Его белый халат развевался за спиной как крылья…

Я вошла внутрь и не смогла сдержать слезы.

— Ну ты-то не реви!

— Прости, сестренка, прости, — села к ней на кровать.

— Кажется, я не успею отметить вместе… день Рождения, но ты в этот год поднимешь бокал вместо меня, Скай.

— Не говори так. Этот день принадлежит нам. Мужчины до сих пор в шоке, что им приходится дарить вдвое больше подарков в один день. А помнишь, как они узнали?

— Их лица — как отдельный вид искусства, — прохрипела она и улыбнулась. — Бабуля всегда говорила, что это «мистика».

— И чудо чудесное! — кивнула я.

— Как мальчики? — Ее слабый безжизненный голос дрожал.

— Они скучают. Крей — серьезный, за год подрос, стал много спрашивать о тебе, он даже злился, требовал отвезти его к маме, всю ночь ругался с Аиром и просился к отцу. Грегор — озорник, все ломает, поджигает, исследует. — Я улыбнулась, вспоминая, как он случайно поджег ковер, и муж с ним долго беседовал о спичках, опасности возгорания и пожарах. — А Элиан словно не от мира сего, всегда загадочно-спокойный, такой милый. Пирожочек. Правда, рядом с Грегором эта троица похожа на взрывную волну — сносит все на пути, они так сражаются, дерутся: то пираты, то викинги, то римские легионеры, про которых им рассказывал Аир. А после историй об ангелах они долго спорили, кто будет демоном, представляешь? Втянули моих девчонок и сделали демоницами, гонялись за ними, в плен брали, а мои визжали и хохотали до упаду. Дом ходуном ходил.

— Сколько же я пропустила…

— Знаешь, Элиан видит сны. Позволь ему рассказать тебе сегодня. Это очень интересные сновидения, похожие на твои.

— А… девочки? — Лиз спрашивала меня про Аль и Кайлу. Мы стали родителями очаровательных принцесс, очень похожих на меня и Аиррэля, смесь нас обоих. А у них с Велиалом — три пацана. Лицо сына всегда стояло перед глазами, преследовало меня во снах и наяву, неощутимо присутствовало рядом. Смотря на сорванцов демона, я молила Создателя о прощении каждый божий день и хотела стать снова матерью… того мальчика. Желала всем сердцем подержать его на руках. Мы с подругой дважды ходили беременными в одно время, наслаждались и страдали девять месяцев вместе, чуть-чуть сводили мужчин с ума сменой гастрономических пристрастий. Я с улыбкой вспомнила, как Велиал узнал о второй беременности жены:

— У нас будет мальчик!

— Не-е-ет, еще один? Это месть, Отец?! Скай, на тебя вся надежда, — он обернулся.

— Девочка.

— Да, черт возьми! У нас будет девочка! — обрадовался демон, а Лиз недовольно напомнила: — И мальчик!

— Да-а-а... Предлагаю поменяться, — не унимался друг. — Вы нам девочку, а мы вам пацана. По-братски, а?

А потом подруга откололась от статистики и забеременела в одиночку в третий раз и после этого на нашу большую семью свалилась беда.Лиз ударила его по лбу папкой, в которой лежало изображение ребенка с УЗИ.

— Ты принесла?

Вынула парик и протянула ей. Лиз не хотела, чтобы дети видели ее без волос. Я помогла ей слегка накраситься и снова разрыдалась, потому что она была прекрасна и бледна, как Белоснежка, тонкая кожа просвечивала вены, почти отливала голубизной.

— Позову мальчишек?

— Да, — она улыбнулась, оставаясь стойкой, в отличии от нас.

Мальчишки вошли в палату вместе с мрачным любящим их отцом.

— Мама! — раздались крики и счастливые объятья. Ребятня бросилась к Лиз на кровать. Старший Крей остался возле отца, он обижался на мать за то, что целый год не мог ее увидеть вживую, а разговоры по видеосвязи его не устраивали. Но им было не до детей. Лиз слабела на глазах.

— Осторожно! — гаркнул Велиал двум другим, среднему — Грегору и младшему — Элиану. — Будьте нежнее. Вы же не в спортзале.

Аир вместе с девочками вошли в палату и встали возле двери. Аль и Кайла тихо держались отца. Детям сложно понять, что такое смерть, и почему она случается. Мы решили преподнести это как путешествие в иной мир. Поначалу это сработало, только болезнь сложно не заметить, не почувствовать боль вокруг. Перед больницей я сказала им, что мы поедем навестить крестную, на что Аль спросила:

— Мама, тетя Лиз умрет?

— Мы слышали ваш разговор с папой, — кивнула Кайла. — И мальчики слышали.

Я тяжело вздохнула, предчувствуя вопросы и понимая, как им страшно.

— Все мы когда-то умрем. Это естественный процесс. Не нужно бояться… Просто нам тяжело расставаться с любимыми.

— Я думала, что только старенькие умирают.

— Почему она умирает?

Сложно объяснить детям такие серьезные темы.

— Иногда корабль отплывает в другие земли чуть раньше… и забирает с собой тех, чья история подошла к концу.

— А ты не умрешь? — заплакала Аль.

— Я буду жить долго-долго, пока буду вам нужна.

— Ты всегда будешь нужна нам! — Кайла подхватила настрой старшей сестры и тоже разревелась.

— Тогда я буду вечно рядом с вами…

— А папа? — в унисон спросили они.

— И папа, — сказал муж, входя в комнату. — Мальчики собраны. Мы готовы ехать.

И столько было объятий, неловкого смеха, прощаний и слез. Лиз очень старалась не плакать, но в последний момент не выдержала. Она обнимала сыновей и целовала, просила их слушаться отца и нас с Аиром, вырасти прекрасными людьми и не плакать.

— Элиан, расскажи мне свой сон…

— Мамочка, ты правда хочешь услышать? — Ее младший сын так походил на Велиала, только нежнее, мягче выражением лица, вообще мальчики у них получились невероятными.

«Такие красивые пацаны вырастут, — сказала я как-то мужу. — Будут защищать наших принцесс».

«Никто не тронет моих девочек», — почти с угрозой прорычал в ответ муж, в миг превращаясь в того, кем был раньше.

— Очень хочу, милый, — дрожащей рукой Лиз коснулась волос сынишки.

— Мне снилась девочка. С золотыми волосами и красивыми глазами, только… я забыл цвет. У нее были прозрачные крылья! Она летала! Летала… Мамочка, она была такая красивая, и ей не с кем было поиграть…

— Правда? И ты ее не бросил?

— Она сначала не хотела играть… и смешно щеки надувала, вот так, — он показал на себе и коснулся пальчиками, будто лопая их. — А потом мы подружились.

— И часто она тебе снится?

— Нет, — поник Элиан. — Она сказала, что больше не придет. Ей запрещает отец.

— Почему?

Он пожал плечиками.

— Девочка сказала, что я в прошлом…

Лиз подняла на меня вопросительный взгляд. Я пожала плечами. Эту часть я тоже не поняла и очень уж меня заинтересовала эта девочка и прозрачные крылья. Я даже Аира спрашивала, могла ли Элиану сниться ангелика. И если он в прошлом, значит ли это, что она в будущем? На что муж ответил, что в Небесном царстве нет детей-ангелов, точнее… не было, как и прозрачных крыльев. Правда, все могло измениться, но лучше бы ему не видеть никаких снов больше. «А время… сложная штука. Зависит от того, где она находится», — поразмыслив, заключил он.

— Может быть, все же она навестит тебя?

— Может.

— Мама, — Крей сменил младшего брата. — Я не хочу жить с ними, хочу с тобой и папой! Вернись домой!

— Крей, иногда то, что мы «хотим», невозможно, милый. Ты старший и будешь слушаться, правда? Будешь же? Я люблю тебя, мой мальчик. Защищай сестер и братьев, договорились? — Она протянула ему мизинец. — Ты обещаешь?

— Не хочу! — уперся он. — Я хочу с тобой.

— Я же всегда с тобой, в твоем… сердце. — Она с усилием подняла руку и коснулась его груди. — Прости меня, мой мальчик.

— Мамочка!.. — Он пылко обхватил ее и заплакал.

Я выбежала из палаты и сама не могла справиться. Встретила Велиала. Друг держался за голову и сидел прямо на полу возле стены.

— Знаешь, где я нашел ее пару дней назад? В пять утра? Чуть с ума не сошел, когда проснулся под утро, а ее нет.

— Где?

— В местной церквушке, — засмеялся он. — Несла мне какой-то бред про пять утра.

Тут меня осенило. Я вспомнила про наш давний разговор об этом.

— Она шутила, что Бог нашел способ, как привести ее «домой». Из-за болезни она почти не спит и теперь может к нему ходить… — раздраженно рассказывал он. — Идиотизм! Я так злился…, что она тратит силы. Она могла упасть, могла не выдержать, могла…

— Ты стал ее возить, да?

— У меня не было выбора. Лиз несла эту чушь про пять утра, я в душе не чаю, откуда она это взяла. — Друг устало вздохнул. — Она считает, что ее болезнь — наказание. Да за что?!

У меня застыл в груди вздох, и я не могла произнести связные предложения.

— А такое могло быть? — в страхе уточнила я.

— Я уже ни в чем не уверен, ОН же забрал у Аира зрение… — обеспокоенно ответил друг и перескочил с неловкой темы на наболевшую, сжав кулаки. — В Китае молодой ученый создал революционный препарат, который должен был пойти в продажу в этом месяце. Предположительно, он мог излечить раковые клетки… А эти сволочи не прислали лекарство.

— Что случилось?

— Не знаю. Врач передал слухи, что другая фармацевтическая компания выкупила его или запретила производство… я так и не понял. Выпуск откладывается.

Опустилась рядом с ним на пол и сжала его кулак.

— Сидите? Ясно. — В коридоре показалась Майя и осмотрела нас. — Внучка просила поговорить с тобой, Велиал. Идем.

Он нехотя встал и поплелся за ней. Выглядел разбитым. Пиджак смялся, края рубашки торчали из брюк, на голове хлам, в глазах — неизбежность смерти, но не ее осознание. Борьба. Велиал не хотел сдаваться.

Велиал

— Совсем расклеился, касатик? Это нехорошо. Давно ты мылся? Видел себя в зеркале? — строго заключила женщина, трогая меня за лацканы и стряхивая пыль. — Лиз на тебя жаловалась.

— Как будто сейчас мне до этого!

— Мальчики теряют мать, а выходит, что не видят и отца. Скоро забудут твое лицо.

— А я — жену!

— Ты повесил их на Скай и Аира, у которых уже двое своих. Мальчики любят тебя. Хоть вспомни, что есть живые рядом с тобой…

— Предлагаешь бросить Лиз одну?

— Нет. Ты должен перестать ее мучить. Она устала от уколов и врачей. Дай ей свободу.

— Отпустить? — Я прижался головой к холодному стеклу. Мы сидели на длинном широком подоконнике, и Майя окучивала меня своими наставлениями. Знала бы она, как я устал терять любимых. Не мог потерять ее. Как я устал слушать врачей, которые сначала дают обещания, пишут проценты, а потом разводят руками: мол не судьба. Думал, что деньги решат все, но они не могли мне помочь… Как-то я просто сжег целую сумку, разозлившись. Зачем они нужны, если в нужный час от них никакой пользы? Впервые за свою бесконечную жизнь я упал на колени и заплакал, обращаясь к Отцу. Я просил ЕГО поменять нас местами: «Пусть будет больно мне, а не ей. Пожалуйста… Умоляю… Поменяй нас! Накажи меня…»

Сколько бы я ни просил — ответа не получал. Я злился, ругался с НИМ, требовал, потом угрожал, а следом просто рыдал, потому что оказался бессилен. Осознал, что через пару месяцев ее не станет. Я лишусь любимого человека и на многие годы останусь один с тремя детьми. В моей картине мира такого не могло случиться.

И вот мы здесь…

— Я позабочусь о ней там, — сказала Майя. — Родители не должны хоронить своих детей, Велиал, а уж внуков и подавно.

— Что? — ошарашенно посмотрел на нее. — Ты издеваешься? Предлагаешь мне закапывать два гроба?

— Поэтому я прошу тебя собраться и быть сильным ради всех нас.

— Майя! Не дури. Не неси чушь! Правнукам тоже нужна бабушка.

— У них она есть… Мое сердце не выдержит потерю Лизончика, прогнозы врачей неутешительные: моторчик уже слишком стар и держится на последнем винтике.

— То есть твое не выдержит?! А я должен быть кремень?

— Ты молод и полон сил.

У меня вырвался истерический смех сквозь слезы. Майя по-дружески приобняла меня, похлопывая по спине, словно прощаясь…

Скай

— Почему она, Аиррэль? Лиз никому не делала зла в своей жизни. Она не заслуживает этого.

— Я не знаю. — Он пожал плечами. — Может, это испытание демона?

— Пройти через смерть той, что любит? Это жестоко!

— Пути Господни неисповедимы. Я помню, что на суде ОТЕЦ что-то говорил ему, ставил условия. Не знаю, какие…

— Такая ужасная смерть. Столько боли. Беспощадно, — я всхлипнула, и муж тут же крепко обнял меня. — Они были так счастливы, а теперь что? Как мы соберем демона после этого? Как будем жить дальше? Вдруг он начнет пить? Он же бросил…

— Велиал знает, что о Лиз позаботятся на Небесах. Знает, что она будет ждать его. Это люди не до конца уверены, что есть жизнь после смерти, а мы знаем. Ему будет чуть легче справиться, но не менее болезненно. Мы будем рядом с ним. Мы есть друг у друга, так? Мы — семья. Одна семья.

Сегодня ночью Велиал позвонил, и голос его дрожал и хрипел. Когда мы добрались до нужного этажа больницы, застали на полу коридора лишь разбитого Велиала. Палата опустела.

Я села на колени подле него.

— Умерла, — только и сказал друг. — А я ничего не смог сделать.

— Ты пытался прыгнуть выше головы, Велиал. Делал невозможное.

— Но она умерла, — растерянно протянул он, пялясь в одну точку. — Я верил, что в конечном итоге случится чудо и она поправится. Искренне верил. Умолял Отца дать ей шанс. Просил перекинуть болезнь на меня, но… — Он посмотрел перед собой. У него дрожали руки, и слезы лились из глаз. — Я ее любил, Скай. И правда сильно любил. Лизончик…

Я успевала только кивать сквозь слезы. Аиррэль сел рядом с ним.

— Ты же знаешь, что ей сейчас хорошо? Очень хорошо там. Нет боли.

— Только это спасает меня от бездны самоуничтожения.

— Мы рядом, братишка, — Аиррэль обнял брата, и тот заплакал.

Аиррэль

Когда Скай ушла о чем-то поговорить с врачами, мы остались одни, и я выдавил признание…

— Я до последнего не хотел детей.

— Серьезно? — обомлел брат, чуть отвлекаясь от собственного горя. Звук его голоса доносился слабо, хрипло и как-то серо.

— Да, но Скай желала этого. Я не мог ей признаться, что мне не нужны потомки и наследники. Но с ней я думал попробовать сделать этот шаг.

— Почему ты не хотел?

— Во-первых, я слишком сильно любил Скай и всегда буду любить. Она на первом месте. Всегда. Во-вторых, я не считал, что достоин, и боялся провалиться. Быть родителем — не тоже самое, что хотеть детей. Многие люди хотят детей, но не понимают, чего именно они хотят, пока с этим не столкнутся. И я не был до конца уверен, что Скай действительно понимала, зачем ей ребенок, скорее, она пыталась вымолить прощение за прошлое, поэтому вбила себе в голову, что должна родить. Я пытался обсудить с ней, отговорить, но в итоге у нас две дочки, которых я обожаю. Это сложно. Вышло так, что страх постепенно ушел, а любовь осталась. Теперь я не понимаю, как жил без Аль и Кайлы. Раньше я считал, что лучшее мое достижение и роль в жизни — это успех на поле боя, в рядах Легионов, но девочки затмили собой все прежние заслуги. А твои мальчишки укоренили меня в мысли, что нам точно нужен еще пацан. Это странно, но мне нравится быть родителем, заботиться о моих трех девочках и твоих оболтусах. Теперь мне есть ради кого жить. Мой смысл жизни в том, чтобы жить ради кого-то, не ради себя. Смерть Лиз ужасна, она стала частью нашей семьи, но даже не думай, что это наказание, не вини себя. Ты всегда можешь на нас положиться… Знаешь ведь?

— Знаю.

Велиал

Пророчество Майи сбылось. Она умерла в тот же день, что и жена — случился инфаркт.

Я зачерпнул горсть земли и бросил в могилу.

— Прощай, Лизончик.

Зачерпнул вторую горсть:

— Позаботься о ней, Майя.

Мальчики жались ко мне и плакали, хватались за штанины.

— Скай, я улечу на три месяца, — сказал ей и брату после похорон. — Три месяца. А когда вернусь… все будет как раньше.

— Что? Ты же не сделаешь никакой глупости? — Сестренка схватила меня за запястье.

— Нет. Три месяца.

— Хорошо.

[1] Pyrokinesis —трансгрессивный переход.