Элизабет и Велиал

Наверное, именно в этот день Лиз поняла, что он ее любит. Не в день предложения руки и сердца, не во время свадьбы или медового месяца, а в этот февральский вечер, когда ей захотелось подснежников посреди зимы, точнее ее любимого фейхоа с малиной. Она уже была на шестом месяце беременности и все протекало отлично, только ее вкусовые пристрастия обескураживали и ее саму. Лиз еще продолжала работать фотографом, а сегодня муж забирал ее после восьмичасовой свадебной съемки. И всю дорогу бухтел о том, что ей пора прекращать носиться с камерой как кенгуру.

— Хочу чеснок поесть с хлебом, солью и джемом, — прервала его возмущения девушка.

— Сейчас? — Велиал тормознул на светофоре и воззрился на свою жену. Он разучился удивляться ее вкусовым привычкам и спокойно принимал все странности, один раз даже пробовал ее бутерброд с сельдью и смородиной, покрытый Нутеллой и закуской из огурцов. Его после такого ужина чуть не вывернуло ночью наизнанку, а ей хоть бы что. — Ничего не ела на свадьбе? Опять?

— Не было времени. Совсем. — Лиз невинно хлопала своими длинными ресницами и широко обезоруживающе улыбалась. Девушка давно заметила, как ее улыбка ломает все внутренние стены мужа, и он осуществлял в реальность ее мечты, делал все, что угодно, только бы всегда видеть ее такой — сияющей.

— Не смотри так, Лиз. Я знаю все твои трюки. — Он мотнул головой, тарабаня пальцами по рулю. Во время беременности девушку стало тошнить от любых запахов, особенно табака, и Велиал моментально бросил свою пагубную привычку. С того дня больше не выкурил ни одной сигареты и больше не пил, даже с ее бабулей.

— Я негодую. Ты обещала, что прекратишь выезды и будешь отдыхать. У тебя опухают ноги после долгой ходьбы, и устает поясница. Врач сказал, чтобы ты не перенапрягалась.

— Вел… у меня еще один заказ и все.

— Ты так говорила перед тем модельным вертепом, и я тебе поверил, затем случилось два детских утренника, которые нельзя было пропустить и теперь свадьба.

— Ой, пинается! — Лиз вновь перевела тему, положив руку на округлившийся живот. — Наш сын хочет кушать. Подожди, малыш, сейчас твой папа прекратит ссориться с мамой по пустякам и покормит нас.

Велиал свернул с магистрали на дорогу к ближайшему гипермаркету, припарковался и сказал ждать.

— Вел, ты дуешься, что ли? Куда ты?

— Жди в машине, — грозно прозвучал он, хлопнув дверью.

Лиз не хотела его отпускать и смотрела с упреком. Спустя десять минут он вернулся с покупками, и пока залазил обратно, запустил в салон морозный воздух, мягкий снег облепил его волосы, осел даже на ресницах, скатывался каплями по лицу. Велиал сел за руль, достал нарезной хлеб, чеснок, соль и джем.

— Ого… Какие вкусности! — проурчала девушка, почувствовав аромат чеснока. Велиал усмехнулся, но все еще продолжал дуться. Он натер корочку чесноком, как любила жена, обмазал мякиш джемом, сверху посолил и передал беременной.

Лиз с благодарностью приняла лакомство из его рук и прежде, чем попробовать зацепила мужа за меховой воротник, смахнула мокрые капли с его скул, соскучившись за день по любимому и притянула к себе. Ведь она так его любила. С их первой встречи. И каким-то образом отвоевала его сердце. Ей очень хотелось верить, что насовсем. Больше муж не заикался про прошлую жизнь, никогда не позволял ей даже мысли допустить о том, что думает не о ней. Лиз примкнула к его губам и тут же замурлыкала от восторга, проваливаясь в жаркий поцелуй, уносящий ее за пределы солнечной системы, а может и дальше самой далекой галактики. Ее пробивало до дрожи от его мягких губ, настойчивого языка и рук в ее волосах, от их бессонных ночей, которых стало чуть меньше после беременности из-за его страха причинить ей вред, теперь она в их паре настаивала на близости и почти выпрашивала… Соблазняла своего умопомрачительного, темпераментного в постели и невероятно заботливого супруга. Она сорвала джекпот и каждый день думала о том, как ей повезло, даже один раз… единственный раз благодарила Бога, что черная полоса невезения закончилась и ей повезло встретить любовь. Мужчину мечты. Ее защитника, ее плечо, ее радость, ее вселенную с самой очаровательной улыбкой на всем свете.

— Еще одна фотосессия, и я целиком твоя. В любое время дня и ночи.

— Ты и так моя. — Он положил руку на ее живот. — Малец пинается?

— Еще как! Весь день плясал вместе с молодоженами.

— Я уже его боюсь, — хохотнул мужчина и получил ловкий ответ изнутри прямо в центр ладони. — Вы посмотрите на него! Он еще и дерется с отцом.

Девушка откусила свой бутерброд, с упоением наблюдая за односторонней беседой. Муж часто разговаривал с ее животом, точнее, с их сыном, а тот пинался в ответ.

В этот же вечер ей приснился сон: как она ест ее любимые фейхоа и малину. Лиз проснулась, когда муж переносил ее с дивана на кровать.

— Я же тяжелая! Поставь. Сама дойду.

— Ты пушинка. Не выдумывай.

— Я теперь все равно не усну.

— Почему?

— Хочу кушать. Приснились фейхоа и малина.

— Зимой. Что за гурмана ты там вынашиваешь? — Велиал поднял на нее вопросительно-насмешливый взгляд. — Скажу сразу, этому ребенку не быть поваром с его экстравагантным вкусом на блюда.

Лиз расхохоталась и обхватив мужа руками за шею, вдохнув его запах.

— Очень хочешь?

— Очень.

— Вел, а ты…

— Что? — Он приподнял бровь в ожидании продолжения, но Лиз запнулась, не стала спрашивать, хоть ей до безумия хотелось услышать. Муж лишь однажды признался ей в любви, и то не в слух, а лишь фейерверками в небе.

Велиал посмотрел на часы. Почти полночь.

— Ты же уснешь к моему возвращению? Аир и Скай звонили, передавали, что останутся у ее родителей на пару дней.

— Да? Я буду тебя ждать.

Он, конечно же, не поверил, поставил ее на ноги, коснулся волос и погладил живот, взял связку ключей, накинул пуховик и вышел в снегопад. Лиз уселась на диван, стала ждать и как не старалась не спать, провалилась в объятия Морфея… Ей снилось как муж несет ее на руках и говорит о любви, признается будто тайком, боясь спугнуть. Ее разбудило прикосновение к прохладной подушке. Она нерасторопно повернулась на бок.

— Вел… ты вернулся?

— А ты дрыхнешь. Даже храпишь, я бы сказал. Без зазрения совести, — он потешался над ней, при этом нежно поглаживая по щеке. — Я нашел и фейхоа, и малину.

— Завтра… — Она взяла его за руку и потянула на кровать. — Ложись спать.

Матрас тихо пружинил под его весом, когда он сбросил одежду и лег рядом с ней, обнял. Не крепко, не так как раньше, зная, что ей требуется свобода и воздух. Лиз проснулась. На прикроватной тумбе часы показывали почти три утра. Она переместила его руку с живота себе на грудь, потерлась о его голое тело. Муж почти всегда спал без одежды с их самой первой ночи вместе. Ее больше не удивляло его равнодушие к наготе. Наоборот, приводило в дичайший восторг.

— Спи.

—Я хочу тебя.

Его пальцы нежно погладили соски сквозь ткань майки, переместились ниже и проникли в белье. Она ощутила его эрекцию и потерлась задом сильнее.

— Ты устал?

— Разве я такое говорил?

— Тогда… — Лиз сжала в ладони его готовый к ночным приключениям орган и сделала рукой движения вверх и вниз.

— Вдруг… тебе будет больно?

— А мне было в прошлый раз? Ты выдумываешь причины… ох… — девушка простонала, почувствовав его пальцы внутри. Велиал стянул с нее белье, усыпая поцелуями ее шею и плечо. Головка уперлась в ее нежное место, он двинулся вдоль половых губ, срывая с губ девушки восхищенный жаждущий вздох. Ее ягодицы плотно прижались к его бедрам, и член заскользил, размазывая влагу от вагины до двух округлых половинок.

— Ты меня дразнишь…

— Я от тебя кайфую, — прошептал ей он, медленно проникая внутрь. Нежно. Осторожно.

Стенки приняли его в глубину. По телу пробежала волна дрожи от его дыхания возле затылка, от уверенных, при этом чутких прикосновений его пальцев к ее эрогенным зонам. Соски во время беременности отзывались на ласки искрометной реакций внизу живота, возбуждая либидо. Медленно, растягивая общее удовольствие, мужчина двигался внутри нее, контролируя напор и внимательно наблюдая за откликом женского тела. Стоило его пальцам невесомо коснуться ореолы, девушка в голос застонала, произнося его имя «Вел» и ему нравилось. И сам процесс, медленный, растягивающийся, не такой быстрый и жесткий, как раньше, может, не такой порочный, более целомудренный, но не менее огненный; и она… ее голос, запах, ласки, стоны и хрипы. Велиалу хотелось не останавливаться, двигаться вместе с ней в этом неторопливом ритме, заставляющим обоих трепетать, биться сердцами в унисон, соприкасаться телами и губами. Он жаждал ее поцелуев, нежных рук в волосах, скольжения рта вдоль скул и шеи, ниже, нравились выпускаемые в моменты дикой страсти коготки, оставленные отметины на его теле, их обоюдное притяжение, ненасытность друг другом. Все это стало разрастаться после свадьбы. Он постепенно погружался с головой в новую жизнь, желал жену с каждым днем все сильнее, все больше отдавал ей тепла, свое сердце, разум, мысли… И девушка это чувствовала, видела, как он обнажает перед ней не только свое тело, но и душу, выкладывает перед ней всю колоду карт вместе с джокерами, не прячет ничего, позволяет почти прикоснуться.

— Ты спрашивала… — прошептал он ей, выходя из ее тела и развернув лицом к себе. Ее затуманенный наслаждением разум не сразу откликнулся на разговор. — Никогда не сомневайся. Никогда, — повторил муж. — Я люблю тебя! И я хочу, чтобы ты знала это.

Его признание всколыхнуло в ней все от корней волос до кончиков пальцев, по венам полился экстаз вместо крови, Лиз положила ладони ему на грудь в область сердца и почувствовала каждый стук. Она потянулась к его губам, прижалась.

— Сегодня ты много раз доказал свою любовь действиями, а не словами. Я это не просто увидела, но почувствовала.

— Ты хотела услышать.

— Хотела, — призналась она.

— А я задолжал тебе это признание.

— Вел… и я люблю, очень люблю тебя. Ведь я тебе его тоже задолжала. Признание.

Велиал посмотрел в ее каре-золотые глаза и прохрипел с благоговением:

— Я давно это знаю. — Он провел ладонью по ее вздернутой груди и потер большим пальцем возбужденный сосок. Лиз застонала. Велиал подхватил ее под колено, закинул ногу на свое бедро и вошел в жену с иного ракурса. Так они пробовали впервые со времени ее беременности. Живот еще позволял, но мужчина побаивался. И все же скользнул в нее, и стенки плотно сжались вокруг члена. Лиз сама подалась навстречу, желая мужа глубже, чаще, жестче. Она бы связала и оседлала его как в их первую встречу и вдоволь объездила верхом, наслаждаясь от его упоительных стонов.

— Преступно быть такими счастливыми, как мы, — прошептала Лиз, и они замолчали, упоенные страстью. Его рот опустился на ее грудь, язык заволок в плен сверхчувствительный сосок, и спустя пару минут Лиз сотрясла дрожь оргазма. Следом за ней сорвался в астрал Велиал.

— Не выходи, останься подольше, — попросила она мужа, гладя его лицо. Он обжег ее уста огненной лаской.

— Ты не права, — мужская ладонь коснулась ее подбородка. — Мы заслужили. Так и должно быть, не иначе.

— Бог к нам благосклонен.

Велиал вздрогнул и опасливо проговорил скорее для себя:

— Будем надеяться, что ЕГО расположение не изменится.