Зима как-то резко и без прелюдий накрыла город снежным покрывалом. Буквально за одну ночь закончилась осень и наступили холода. Я радовался, как мой гибрид, впервые увидев снег. Вылетев на улицу в одних боксерах, набрал в руки эти ледяные осадки, решив обрадовать братца и устроить ему незабываемое пробуждение, правда, пока я добежал с этой горстью до их комнаты, в руках осталась лишь вода, а дверь в спальню оказалась заперта, потому что ручка не поддавалась под натиском моего локтя. Да, они теперь запирались со Скай. Видимо, им не слишком нравилось, что я входил без стука по утрам, да и вообще. И это спасло их от моего небольшого розыгрыша, зато не спасло Лиз, которая впопыхах собиралась на фотосессию. Снега уже не осталось, только капли и холодные руки. Я подкрался к Элизабет, сидевшей на табуретке за туалетным столиком в новом алом комплекте белья. Она завершала свой утренний ритуал красоты. И шаловливо сжал ее голые плечи — девушка взвизгнула, а ее кожа покрылась мурашками. Лиз подскочила и выругалась.

—Велиал! Какого хрена?! —начала она воинственно, а потом подхватила смешинку, точнее, подушку с кровати и побежала за мной, намереваясь покалечить. Мне в спину прилетел мягкий квадратик, и я удивился ее меткости.

— Тебе в руки нельзя давать ножи!

— Еще раз такое сделаешь, и я возьмусь за них. К слову, дротики меня учила метать бабуля и мне все никак не выпадала возможность попробовать покидать прямо в живого человека, а не в мишень, поэтому могу взяться и за ножи, — притворно угрожала мне девушка, виляя бедрами и направляясь обратно в комнату, довольная, что немного поквиталась со мной. Вид ее округлых половинок в этих блядских стрингах лишал меня всякого рассудка, и я превращался в пошляка и озабоченного сексом человека, желающего свою девушку каждую гребаную минуту. Спустя пару секунд я настиг мою грациозную леди и дурашливо извинялся поцелуями за свою глупость, щекоча ее шею губами и утренней щетиной, а потом клятвенно заверил больше не чудить. И меня простили, но отказали в близости. А я уже слюни распустил… и замечтался. Облом.

— Я опаздываю, Вел, —отбивалась она, застегивая куртку. — Вечером ты сможешь снять с меня этот комплект, обещаю.

— Какой ужас… это больше восьми, а то и девяти часов пытки! Когда ты там заканчиваешь свою фотосессию?

Чертовы рюшечки!

—Потерпишь, —чмокнула меня девушка и смылась, оставив с разбитыми надеждами и натянутыми боксерами. Мне ничего не оставалось, как принять ледяной душ.

Это была наша первая зима на Терре в качестве обычных людей. Меня удивляла не смена погоды, а то, как реагировало мое тело, как приходилось действительно выбирать одежду, чтобы не мерзнуть, потому что теперь я сильно замерзал на морозе, хоть и не признавал этого ни перед кем, но факт оставался фактом — у меня коченели руки. У меня! У того, в чьих жилах течет огонь. И мне это нравилось! Все это.

Скай обещала научить нас кататься на коньках — Лиз воодушевилась этой идей и отсчитывала дни до нашей затеи. Оказывается, она всегда хотела пойти на свидание на каток. У меня такой мечты не было, но я ввязывался в любые авантюры и хотел попробовать что-то новое, особенно с ней… Я никогда не забуду тот день и раскрасневшиеся от хохота лица наших девушек. Мы с Аиром испытали весь спектр эмоций от фазы позора до фазы триумфа, между которыми пролетело не более получаса. К глубокому сожалению дам, мы освоили этот спорт быстрее, чем хотелось этим двум негодницам.

— На вот. Держи. — Лиз впихнула мне в руки черную коробку с алым бантом.

— Что это?

— У тебя мерзнут руки, а сегодня Рождество…

Она пожала плечами. Я не очень понял взаимосвязь и логическую цепочку. Быстро распаковал коробку и увидел внутри стильные черные кожаные перчатки с меховой отделкой и мягкий шарф. Тут-то до меня дошло.

— Небольшой подарок, считай за Новый год и Рождество. Я долго думала, выбирала, да и что можно подарить человеку, у которого все есть? — Она отвернулась к окну. — Зима. А ты мерзнешь, я подумала… и выбрала в черном цвете, как ты любишь. Был еще вариант с приставкой, но я сомневалась, что ты будешь играть.

— Посмотри на меня.

Лиз обернулась, а я тут же притянул ее к себе и мягко поцеловал.

— Так тебе нравится?

— Похоже, что нет?

— Ты не ответил.

— Зато примерил. — Я надел перчатки, ощутил приятное скольжение и тепло, сжал пальцы. — Мне нравится, честно. Поможешь с шарфом?

Лиз стала наматывать его мне на шею, поправляя воротник, и выглядела при этом очень мило.

— Ты вторая женщина с подарком за сегодня.

Меня одолевало очень странное чувство. Похожее на неловкость? И благодарность? Лиз думала обо мне — это приятно и ново, необычно, что есть человек, которому я дорог.

— И кто первая? — тут же вскинулась она, оборвав мои мысли, ее взгляд вперился в мое лицо, в жестах появилось раздражение.

— Скай, кто же еще? — растянулся в ухмылке. Мне льстила ее ревность, хоть эта эмоция быстро сошла, сменившись интересом, как только я произнес имя.

— И что она подарила тебе?

— Картину.

— Правда? — заинтересовалась девушка, а я занервничал. — Покажешь дома? Обожаю ее работы. Только не говори, что ты заказал свой портрет, — подколола меня Лиз. — Это даже для тебя слишком самовлюбленно.

— Мой портрет уже висит у тебя дома, — попытался соскочить с разговора. — Достаточно его.

— Тогда что там?

— Ничего. Знаешь, я тоже кое-что приготовил. — Вынул плоскую бархатную коробочку из-за пазухи. Лиз взяла ее из моих рук и открыла. Внутри лежал тонкий браслет из белого золота, весь увитый по ободку крошечными бриллиантами, отчего украшение ярко сияло, напоминая л’арнии.

— Я выбирал несколько дней. Подумал, что он будет красиво смотреться на твоей руке и сочетаться с волосами, что думаешь?

Всматривался в ее лицо, ожидая реакции.

— Если не нравится…

— Очень нравится, Вел. Очень. Ты сумасшедший!

— Можно? — Я вынул браслет из пазов и застегнул вокруг запястья, поцеловав в сгиб кисти. Ее пальчики коснулись моих губ и мягко поползли дальше на скулы и щеки. С придыханием она произнесла мое полное имя, и жар взбежал от сердца, накалив щеки и грудь.

— Лиз… мы сейчас снова никуда не поедем.

— А может, и не надо? — сказала это уже возле моего рта, когда ее губы с алой помадой коснулись моих. — Ты правда хочешь познакомиться с родителями?

— Не знал, что ты трусишка.

— Слушай. — Она положила руку мне на ладонь и трепетно погладила. — Давай отменим все?

Я вонзился взглядом в ее лицо и завел двигатель, чтобы эта женщина не отвертелась. Руки в перчатках легли на руль и губы растянулись в довольной улыбке.

— Вообще, я хотела познакомить с родителями только будущего мужа, — призналась она с вызовом. — Им хватило и Марка.

Резко затормозил возле светофора.

— Больше не произноси его имя в моем присутствии, — проскрежетал я зубами.

— Не ревнуй. Ты знаешь, что для меня его больше не существует, есть только ты, — тихим голосом будто невзначай проронила она признание и уже громче продолжила гнуть свою линию: — А если увидят тебя, да еще и машину... Бабуля заставит тебя ходить к нам на ужины чуть ли не каждый день…

— У тебя бабуля, часом, не демон?

— Нет, но очень близка к этому, может, и пострашнее, и явно коварнее. — Она засмеялась, и машина с ревом двинулась с места на яркий зеленый свет.

— Все же хочу познакомиться с твоей бабулей. Уверен, что я ей понравлюсь.

— В этом-то и проблема, что точно понравишься. А мне краснеть потом. Но если ты настаиваешь, тогда придумаем тебе легенду, где нет машин и денег.

— Да, это убедительно будет выглядеть. — Поправил кашемировое пальто с норковым воротником, под которым теперь грел шею мягкий шарф. — Дорогу показывай и прекрати искать оправдания. Мы едем знакомиться с твоей бабулей.

— Боже, помоги пережить этот вечер!

На этой фразе я точно угорал в голос и смотрел на свою женщину, что сидела рядом и причитала. Черт, возьми, кажется, я начинаю влюбляться, как мальчишка. И снова образ с картины встал перед глазами. Я громко прошептал: «Прости, Лисса…»

— Что ты сказал?

— Ничего. Надо бы цветы прикупить. Для бабули.

— Не смей, Вел! Даже не смей!

Конечно, я сделал все в точности наоборот. Лиз впервые так краснела и бледнела. Особенно раскраснелась, когда дверь открыла бабуля и залепетала, какой красивый у внучки кавалер. Боже, вечер будет запоминающимся! А ее бабуля мне уже нравится. Это была женщина в возрасте с шикарными волнистыми белоснежными волосами (точно крашенными), подкрученными волнами и зачесанными назад. В приталенном бархатном синем платье, подчеркивающем ее грушевидную фигуру. Я отметил, что бабуля старела естественно, с гордостью, стильно. Напоминала дорогую бутылку коллекционного вина. Она смотрела на мир глазами шаловливого ребенка, не стеснялась задавать вопросы, ставить в неловкие ситуации, рассказала про своих кавалеров и спросила совета: кого выбрать из трех потенциальных партнеров. Если я и удивился, то виду не подал. Если старость, то только такая.

— Зови меня Майя. — Она расцеловала меня в обе щеки и с плавной завораживающей грацией пригласила в дом. Шикарная женщина! Не поймите меня неправильно, но я оценил ее красоту как внешнюю, так и душевную. А по разговору понял, будто встретил родственную душу.

— А прошлым летом я прыгала с парашютом.

— Серьезно?

— Я здоровая женщина, кто сказал, что в моем возрасте нельзя?

— Мама, ты нас всех перепугала. У меня чуть инфаркт не случился, — ругала ее женщина чуть моложе. Не менее очаровательная, просто чуть с другой энергетикой.

— Ну, вот и сходи к доктору, раз у тебя сердце ломит, а я тут причем, Тори?

Мать Элизабет звали Виктория, но Майя звала дочь Тори. Интересная семейка. Я даже вписываюсь. Понятно, в кого у Лиз порывы к бунтарству. Хотя моя девушка сидела со слишком ровной спиной, натянутой как струна, и периодически вставляла пару фраз, избегая личных тем. К концу вечера мы с бабулей стали лучшими друзьями, ее родители не менее тепло встретили меня и откровенно интересовались нашими отношениями: как познакомились, какие намерения, когда свадьба. Я отвечал правду, а моя душа фыркала и постоянно мешала.

— Мама, ну какая свадьба?

— А что я не так спросила? Вел сказал, что вы знакомы уже около полугода. Ты живешь в его доме. Разве это не наводит на некоторые мысли?

— Боже, не отвечай. — Девушка сжала мое запястье под столом. — У меня своя комната в его доме, там и Скай живет с Аиром.

— Правда? — Виктория посматривала на меня, дожидаясь объяснений.

— Да, но ты что-то путаешь, дорогая, кажется, сегодня ты ночевала в моей комнате.

Пунцовая Лиз нравилась мне все больше и больше, а этот разговор забавлял и нисколько не смущал.

— Ох, Лизончик. Ну, какой мужчина тебе достался. Ты почаще приходи к нам, я приготовлю вкусностей. — А бабуля стратег! — И покажу свою коллекцию револьверов.

— Обязательно. — Нет, ее бабуля точно не демон?

— И все же, насколько серьезны намерения касательно моей дочери?

— Папа! — Лиз тяжело вздохнула, плотно сжав губы.

Из всей ее семейки отец, Александр, был самым степенным и спокойным. Видно, что дочь любил и искренне переживал.

— Очень серьезные, — я не врал. Последнее время я часто думал, что никуда не отпущу эту женщину. — Форсировать события мы не станем. Всему свое время, да, любимая?

Девушка вздрогнула будто от выстрела.

— Идем, покажу тебе мою комнату. — Она взяла меня за запястье, впиваясь ноготками.

Я встал и последовал за ней на второй этаж. Едва мы вошли, она набросилась на меня с обвинениями.

— Не стыдно тебе врать? Боже! Зачем я только согласилась?

— Чем ты не довольна?

— Всем. Я пойду и скажу, что между нами просто секс. Никакой свадьбы не будет! — взвинчено выдала она.

— Только секс? Я бы с тобой поспорил. И я не врал.

— Любимая? Ты издеваешься?

— Почему я не могу тебя так назвать?

— Прекрати этот маскарад. — Мы впервые ругались, а я не мог уловить мысль и понять, где провинился, что ее так сильно задело.

— Лиз, все, что я говорю касательно тебя — правда. Почему ты так резко реагируешь?

— Потому что… — Она всплеснула руками, не дав прямого ответа, и замолкла. Мы смотрели друг другу в глаза и молчали некоторое время. — Идем, я провожу тебя.

— Ты мне дорога, Лиз, — тихо признался ей, осознав, что именно ее мучает. — Я давно в курсе твоих чувств. Не идиот же. Сказать тебе в ответ пока не могу.

— Ты говорил, что никогда не будешь моим.

— Забудь все, что я тогда говорил. Все уже изменилось, разве нет? — Медленно положил руки ей на талию и оторвал от земли мою пушинку. — Любимая? Идем вниз? А то я уже скучаю по твоей бабуле. Ты не говорила, что она курит самокрутку и имеет коллекцию револьверов.

— Она и на охоту ездит с мужчинами.

— Кажется, я начинаю влюбляться в бабулю.

— Прекрати! — поморщилась Лиз и сымитировала рвотный рефлекс. — Не смей ухлестывать за Майей. У нее уже есть три кавалера! Она до сих пор не может выбрать.

— Ах-ха-ха, клянусь, что оставлю бабулю во френд-зоне.

— Аминь. — Лиз перекрестилась, и я не удержался от поцелуя.

— Лизончик?

— Не смей меня так называть, или я точно тебя придушу, — деланно возмущалась она, пока я нес ее на руках обратно.

Лизончик оказалась права: ее бабуля каким-то образом подбила меня повести ее на тренировку по стрельбе рано утром, и я, словно по волшебству, хотя, скорее, как ведомый, согласился. Мы с Майей так поладили, что я стал каждый вторник ездить с ней на стрельбища за город. Она занималась стендовой стрельбой, и я повадился мотаться с ней. Зимой она делала это в закрытом частном клубе с соблюдением безопасности. И я не понял, как втянулся. Майя делилась увлекательными историями из жизни, рассказывала о мужчинах и муках выбора. В наши отношения с Лиз не лезла. Наверное, я нашел своего друга здесь, как Аир — Гирарда. Ее возраст меня не волновал, да я и не видел в этом проблему, когда с собеседником интересно. Она вдохновляла своим стремлением вести активный образ жизни даже с сединой в волосах. После тренировки выкуривала трубку и всегда выпивала бокальчик дорогого вина.

Лиз поначалу не знала, куда я езжу, даже пыталась выведать и вскоре ревностно приперла меня к стенке. Я признался, что провожу время с Майей.

— Помни о кавалерах, — поддела шутя меня девушка и чмокнула в уголок губ. — Я рада, что вы подружились.