В конце осени строительство завершилось, я перебрался на новое место вместе с Аиром и Скай, а позднее к нам в дом наконец переехала Лиз. Только события, предшествующие этому, вышли отвратными…

— Скай, я второй день пытаюсь связаться с Элизабет. Она не пускает меня на порог, говорит, что болеет, но я слабо верю. Что происходит, а?

— Сейчас разберусь… — Сестренка развела руками и тут же принялась звонить подруге. Ушла в другую комнату, а когда вернулась, изъявила желание поехать к Лиз, проверить, не нужны ли ей лекарства.

— Я с тобой, — внезапно настоял Аиррэль. — Погуляю на улице, не переживай.

— Но… это необязательно.

— И все же прошу. Я не буду вам мешать, просто подышу воздухом.

Скай повелась на просьбу мужа и ушла переодеваться, а я тут же подлетел к Аиру.

— Выкладывай, — потребовал я, всматриваясь в его очки, которые он носил теперь всегда и всюду, не снимая. С некоторых пор, братец словно бы предугадывал или предсказывал какие-то событий и этот раз не стал исключением. — Какая у нее проблема?

— Марк.

— Она с ним? — меня будто ножом пырнули. Я замер в ожидании ответа.

— Не горячись. Там другое.

— Что именно?

— Собери пока деньги, я сообщу, если окажусь прав.

— Сколько?

— Сто тридцать тысяч зеленых.

— Я так понимаю, слово «зачем» тут не уместно?

— Если все, как я предполагаю, то, думаю, тебе надо будет заняться этим Марком…

— На тот свет я его не могу отправить, — обозначил очевидное.

— Уверен, ты знаешь уйму способов, как решить «проблему».

Он умолк, когда услышал шаги Скай.

— Я готова, поехали?

Брат встал, взял трость и спокойно пошел к выходу. Он уже так хорошо изучил дом, что спокойно передвигался по нему и без опоры, но на улицу ее брал и смотрелся в белом пальто и с тростью как хренов аристократишка. Скай решила идти учиться на права и скоро у нее должен был состояться экзамен вождения. Аиррэль ее во всем поддерживал и ставил желания жены выше собственных, в общем брат носил ее на руках, оберегал от любого стресса и мне свербело узнать, что же такого показал ему Творец?

Через часа два мне позвонил Аиррэль и хмурым голосом произнес:

— Слушай внимательно. Купи для Лиз то, что она любит, а затем поезжай к ней. Ты должен ее увидеть! Придумай, как сделать, чтобы она открыла. И сумку с деньгами захвати, она понадобится тебе позже. Мы поедем сейчас кое-куда еще.

Повесив трубку, я сделал все по списку. Уже возле квартиры я замешкался и не придумал ничего лучшего, как показать пакеты перед дверью, разыграв доставщика.

Дверь открылась и послышался озадаченный голос:

— Я ничего не заказывала.

Носок моей туфли уже просунулся между дверью и косяком, когда я увидел свою девушку с распухшей губой, синяками на руках и покрасневшей шеей. Она взвизгнула и юркнула внутрь. Смотрела на меня так, будто я пришел ее убивать, и продолжала пятиться по коридору, пока не уткнулась спиной в стену. Я осторожно вошел в квартиру, снимая обувь, закрыл дверь, поставил сумки в прихожей и медленно приблизился к ней. Нежно обхватил ладонями ее лицо и прижал к своему плечу. Лиз тут же заплакала, обмякла, крепко обхватив меня руками под пальто. Всегда уверенная в себе девушка, показалась мне сейчас такой маленькой и хрупкой, нежной, не мог поверить, что придурок посмел тронуть ее.

— Я тут привез тебе вкусняшек. — Погладил по голове, поцеловал в висок, чувствуя, как разгорается внутри огонь, течет вместо крови по венам. Внешне я оставался мягок и спокоен, но она даже не представляла, что творилось у меня внутри. Порву гада. И я представляю, что чувствует Лиз… Гадко, что я был однажды на месте Марка. Когда девушка немного успокоилась, я повел ее на кухню, где показал сладости.

— Это мороженное с шоколадом и малиной, твое любимое, тут пончики и рисовый пуддинг, еще я взял булочки с корицей, — выставил все на стол и спросил: — Поехали домой? Пожалуйста.

— Ты имеешь в виду…

— Да. — Присел перед ней на корточки. — Не плачь и ни о чем не беспокойся, но если хочешь, то можешь и поплакать… Хочешь?

Она покачала головой, а слезки-то скатились.

— Ты уезжаешь?

— Вернусь ночью. Давай пришлю тебе компанию, чтобы они могли помочь сложить вещи? Упаковать все? Или попрошу Скай?

— Я сама.

— Значит, решено.

Лиз молча осматривала еду, потом меня. Я встал и пошел к двери.

— Ты даже не спросил… — прошелестел в спину ее тонкий голос.

Остановился уже в коридоре.

— Зачем? Мне все понятно.

— Ничего не было, — полушепотом сдавленно сказала она.

Я обернулся, надеясь, что девушка не поймет, насколько я зол. Не на нее, конечно, а на саму ситуацию. Лиз встала, ее руки повисли по бокам, а ладони сжались в кулаки.

— Даже если бы и было, — быстро вернулся на кухню и привлек ее к себе. — Обещай мне не винить себя. Посмотри на меня.

Лиз подняла на меня блестящие медовые глаза.

— Ты. Не. Виновата. Услышь меня, пожалуйста.

— Знаю, просто… я же пустила его.

— И что? Он твой знакомый. Друг. Могла ты знать, что он сделает тебе больно?

Девушка отрицательно покачала головой.

— Видишь.

— Ему нельзя пить. Марк становится непредсказуемым: то буйным, то слишком веселым.

Оставил ее реплику без ответа, только нежно поцеловал ее в уголок губ и после ушел. Я знал, как действует алкоголь на людей, слишком хорошо знал…

Дом Марка

11:33 pm

Когда звякнули ключи, и мужчина появился на пороге, я сидел в гостиной на кресле в темноте, разбрасывая на пол карамельный попкорн. Марк наступил на один и раздался хруст.

— Вы кто? Что делаете в моем доме? Я сейчас полицию вызову…

— Не успеешь. — Я кинул ему в лицо кукурузой и попал прямо в лоб, тот смахнул липкую сладость на пол, пока я забавлялся, рассматривая дохляка. Еще шаг и выстрел кукурузой — сладкое ядрышко впечаталось в переносицу этому обормоту. Марк зло зарычал и пересек границу комнаты — два щелчка пальцами, и попкорн со свистом влетел ему попеременно в левый и правый глаз. Тот принялся отмахиваться, моргать веками и полез за телефоном или за ножом, тут же получив по руке карамельным орешком, точнее я всадил в него почти обойму из хрустящих пуль, представляя на их месте адские дротики. — Ты, Марк, имел неосторожность тронуть мою женщину. Из-за тебя я увидел ее слезы и понял, что не хочу их лицезреть вновь. Никогда. Особенно из-за такого куска дерьма, как ты.

— Я в курсе, кто ты. Моя замена. Лиз вновь пытается сыграть на ревности. Понятно. Ее излюбленный прием.

«Высоко хватил же мальчик! Замена. Спущу тебе это на нехватку извилин».

— Если ты еще раз приблизишься к ней ближе, чем на сто метров… — Размашистым жестом выбросил ему в лицо пустое полосатое ведерко, попав, куда целился, — прямо в тупорылую башку. Пока он зло отряхивался от остатков кукурузы, я расслабленно развалился в кресле и щелкнул пальцами, прикуривая сигарету. Огонь соскочил с моих рук, и я почему-то нисколько не удивился, что Отец не смог или не захотел полностью лишать меня сил, а может, я так сильно разозлился, что обошел все ограничения, ни сколь не задумавшись, ни на мгновение не усомнившись в успехе. Марк вздрогнул, а я указал на второй этаж, делая затяжку. — …уже больше часа я слушаю, как твоя жена укладывает ребенка. Поверь, если Элизабет вновь хоть раз о тебе заикнется, или ты нарушишь ее личные границы, моя рука может дрогнуть рядом с твоим домом, а тебе вроде есть кого беречь.

— Ты больной ублюдок!

Я вновь щелкнул пальцем, и свеча, стоявшая на тумбе рядом с креслом, загорелась.

— Моральные дилеммы меня не остановят от греха. — Огонь сорвался с моих рук и попал на ковер возле ног Марка. Он тут же стал его тушить, а я продолжил: — Не представляешь, как тебе повезло, что я решил вести праведный образ жизни. — Затянулся и пустил дым, смотря на судорожные попытки заглушить очаг возгорания. В ковре образовалась дыра.

— Да кто ты вообще такой?! — Мальчишка испуганно уставился на меня.

— Для тебя — синоним к слову «смерть». — Я сгреб одним ловким движением сумку и бросил ее ему в ноги. — Деньги. Если ты еще раз укажешь мою девушку в качестве поручителя, клянусь, я найду тебя, порублю на части и засуну в эту самую сумку…

Медленно встал, завершая разговор. Марк отшатнулся, не препятствуя мне. Послышались быстрые шаги, и я увидел на лестнице застывшую женщину с ребенком. Обернувшись, я многозначительно посмотрел дураку в глаза.

— У тебя прекрасная семья, не ломай им жизнь, — тихо прошептал я так, чтобы слышал только он.

— Марк, кто это?

— Никто.

— Прощайте. — Покинул этот дом и отправился к своей женщине. По дороге я набрал Аира и передал, что все решил.

— Хорошо, — серьезно сказал он в трубку и тихо уточнил: — Ты же не убил его?

— Нет. Поверь, это было сложно.

— Верю.

Едва я позвонил в квартиру, Лиз тут же открыла мне, и я заключил ее в крепкие объятья.

— Собралась?

— Где ты был?

— Отвез Марку деньги.

— Откуда ты узнал?!

— Главное, что он усвоил урок. — Я прошел внутрь и осмотрел два чемодана. — Одевайся, я пока перетащу все в машину.

— Вел. — Она поймала мою ладонь, сжала пальцы двумя руками. — Ты же ничего с ним не сделал?

— Не переживай. Придурок жив.

Лиз выдохнула, облегчение отразилось на ее бледном лице, а я свел брови, но не успел разозлиться, потому что она произнесла:

— Я бы не хотела, чтобы тебя посадили.

Мне понравилось то, что она переживала обо мне, а не о том, что он умрет. В тот момент я четко осознал, что Лиз больше его не любит и, возможно… Я наклонился и поцеловал ее. С нежностью.

— Перенесем переезд на завтра? — Ее пальчики накрыли мой пах.

— Нет. Я хочу тебя в своей постели. В своем доме. Рядом. — Отстранил ее руки и подхватил чемодан.

— Знаешь, бабуля зовет нас на Рождество, — как-то резко перевела она тему. — Я пока ничего не ответила…

— Мечтал познакомиться с твоей бабулей. Конечно, мы будем, когда там у нас Рождество?

— Через месяц или около того?

— Решено.

Пока мы летели по дорогам, пересекая проспекты, Лиз не отрывала от меня взгляда и трогала мои брюки. Я резко припарковал машину и все-таки не дотерпел до дома: затащил ее на заднее сиденье. Когда мы закончили, Лиз выглядела, как первобытная женщина, вылезшая из леса после дикого секса. Она так смотрела на меня, что сердце сильнее отбивало такт и сжималось. Она приподнялась и поцеловала. Нежно. Любяще как-то.

— Никто и никогда не защищал меня, — призналась она и прикусила мою нижнюю губу, чуть потянула.

Тут я понял все. Без слов. И растерялся. Да, знал, что Лиз стала чувствовать ко мне что-то, не был уверен, что она любит меня, но сейчас убедился. И слова мне были не нужны, достаточно одного взгляда в эти глаза. И я не собирался убегать. Не собирался бросать ее. Нет. Я был счастлив. Мы долго целовались, а потом как-то невзначай решили повторить, то, что делали до этого и машину покинули не скоро. Пусть это было не удобно, зато чертовски охренительно.