Ответвление судьбы №4,

Исход №8

ГДЕ У СКАЙ СЛУЧИЛСЯ ВЫКИДЫШ[1], И ВРАЧИ ОБЪЯВЛЯЮТ, ЧТО БОЛЬШЕ ДЕВУШКА НЕ СМОЖЕТ НИКОГДА ИМЕТЬ ДЕТЕЙ. СКАЙ РЕШАЕТ ПОРВАТЬ ВСЕ СВЯЗИ С МУЖЕМ И ПРОГОНЯЕТ АИРРЭЛЯ, ОБВИНИВ ЕГО В СМЕРТИ ИХ РЕБЕНКА. АИРРЭЛЬ, ВИДЯ, ЧТО НАТВОРИЛ, И ЗНАЯ, ЧТО ПОТЕРЯЛ ЖЕНУ, ВЫБИРАЕТ СМЕРТЬ И ПРОЩАЕТСЯ С ШАНСОМ НА СВОБОДУ И НЕБЕСА. ОН ПОПАДАЕТ В НИЖНИЙ МИР К ЛЮЦИФЕРУ. СКАЙ ДОЖИВАЕТ СВОЮ ЖИЗНЬ В СКОРБИ НА ТЕРРЕ В ОДИНОЧЕСТВЕ, А ПОСЛЕ СМЕРТИ ПОЛУЧАЕТ ВОЗМОЖНОСТЬ СТАТЬ АНГЕЛОМ.

Верхний мир

Я смотрела на скрученный на мраморном столе свиток и собиралась с мыслями, когда услышала за спиной взмах крыльев.

— Тебе выдали разрешение?

— Да.

Велиал встал напротив, ожидая, когда я начну говорить. Стул подо мной будто растворился, потому что я не чувствовала опоры, скорее, сама настолько испереживалась, что уже парила в воздухе, поэтому встала и залевитировала туда-сюда

по комнате.

— Чего мне ожидать? Стоит знать что-то еще помимо?..

— Помимо того, что его боится сам Люцифер и поэтому просит разобраться?

Мой скупой кивок был ему ответом.

— Так почему не остановит его?

— Дьяволу не нужны бесконтрольные подданные.

— Он создал монстра, а теперь скулит?! — Взметнула крыльями в гневе.

— Ты знаешь правила для тех, кто собственноручно шагает за грань. Люцифер здесь не причем.

— Он дал ему силы, раздал титул, войска, территории…

Велиал понимающе слушал мою тираду. Уже не первую за многие годы. И, видимо, не последнюю. Друг не шутил, не язвил. Его тоже угнетала сложившаяся ситуация. Когда мы узнали, что с ним стало…, то не поверили слухам, зато Велиал убедился на собственной шкуре, когда вернулся на Небеса с одним крылом и потом восстанавливался у Мумиэля в Лекарском крыле. Больше давние друзья не встречались.

— Уверен, что не полетишь со мной? Кто знает его лучше? Ближе тебя у него никого нет. — Я перестала двигаться и замерла прямо напротив него.

— Ты. Есть ты.

— Меня он потерял. Отверг.

Велиал мотнул головой в отрицании. Он всегда отрицал, искал виноватых всюду: в окружении, в мире, в сделке с Создателем, в ангелах и демонах, но не в нас. А мы были сами для себя и палачами, и узниками.

— Стремления определяют успех, а ты боишься или не веришь в то, что получится?

— Верю, — твердо ответила я, надевая белоснежные перчатки, не столько ради защиты, сколько ради успокоения. Несколько раз я снимала и снова возвращала их. — Я боюсь того, с чем столкнусь. Лишь он действует на меня так. Рядом с ним я становлюсь слабой, я… теряюсь, а сейчас? Кто будет передо мной? Он и раньше мог убить одним лишь взглядом, разрезал словом, а теперь?.. Архидемон? Не по зубам такие вершины простому генералу.

Вновь стащила перчатки по одной, чувствуя, как потряхивает руки. Я ангелика, так почему до сих пор по ощущениям — жалкий человек? Сколько десятков Небесных лет ушло на то, кем я стала? Сколько? Не сосчитать. Теперь я возглавляю собственный отряд, правая рука Архангела Дарвиэля, а все равно будто смертная. Нащупала рукоять оружия и успокоилась. Нет, мой меч видел смерть и знал вкус тлена, крови и пепла, знал и торжество побед.

— Я все равно полечу.

— И вот так всегда.

— Что?

— Ничего. — Короткая улыбка набежала на его лицо и погасла.

— Последнее напутствие?

— Заставь его вспомнить, кто он есть.

Аиррэль: Не может быть… О, ужас!

Эль-Элион: СКОРЕЕ ЧИСТЫЙ КОШМАР. ТАКОЕ И МОЙ БРАТ НЕ ВЫДУМАЕТ СХОДУ, А ЭЛЬ-МОРФЕЙ ВИРТУОЗНО ЖОНГЛИРУЕТ СНАМИ И НЕ СКУПИТСЯ НА ВООБРАЖЕНИЕ. ЕГО УЖАСЫ НЕ МЕНЕЕ ИСКУСНЫ, ЧЕМ СКАЗОЧНЫЕ ДАЛИ И ВОЛШЕБНЫЕ ДРЕМЫ.

Аиррэль: Я не хочу смотреть.

Эль-Элион: А КУДА ТЫ ДЕНЕШЬСЯ?

Нижний мир

Я хотела попасть в плен, поэтому шла по его территории не таясь, но оказалась не готова к тому, что на меня выскочат полчища тварей. Обученных тварей. Их новый господин потратил энное количество лет на тренировку низших почти не обучаемых тупоголовых, но сумел поднять их уровень. Видимо, опыт не пропьешь, как и мастерство. У людей существует мышечная память, и невозможно забыть то, что делал на протяжении долгих лет. Стоит только напомнить, и все — будто и не прерывались. Здесь, видимо, похожая картина.

Дрались твари умело, атаковали организованно, а я отбивалась и требовала встречи с их господином. Спустя бесконечные часы битвы охристое поле опустело и существа разбежались, открывая мне путь. В центре появилось нечто, похожее на дождевого червя. Существо без глаз обращалось ко мне мысленно и требовало следовать за ним. Оно ушло под землю и двигалось стремительно, оставляя над поверхностью след похожий на горный хребет.

Передо мной возвышался бордово-коричневый замок, похожий на песочный замок (такие я часто строила на песчаных пляжах Терры), без окон без дверей и этажей, с высокими уродливыми пиками — башенками, тянущимися вверх. От земли поднимался пар, и ужасно воняло. Своей чистой ангельской душой я чувствовала зловещую ауру, давящее чувство внутри и в горле — так ощущается петля на шее. Я даже проверила, ощупала себя, но ни следов магии, ни цепей, ни ошейников. Темная магия трещала в воздухе, то там то тут раздавались взрывы, доносилось шипение гейзеров. Я летела дальше.

На переднем дворе вместо роз обнаружила могильник: какие-то сгнивающие туши, всюду черная и алая кровь, кости, черепа и поломанные надвое жертвы, точнее то, что от них осталось — плоть почти съеденная, торчали только кости, да и те погрызли.

Хорошо, что я могла лететь, а не ступать по останкам, не слышать звук ломающихся черепов.

Внутри замка воняло и выглядело не лучше — так же. Червь давно оставил меня, позволив войти одной, и я летела по темным коридорам, озираясь по сторонам.

Дверь в тронный зал оказалась открыта и послышались какие-то голоса, хрипы, полустоны и вопли. А еще голос… глубокий, властный. Иной. Громоподобный.

— Лежать!

Я сглотнула и, прежде чем войти, заглянула в щелку. Сквозь открывшийся зазор увидела жуткие сцены: подвешенных на крючках над потолком пленных, изуродованных, сломленных раз из раза, прикованных к стенам и колоннам людей, существ, тварей, всюду валяющиеся конечности. Гниющая плоть.

Раздались шаги, и темная фигура заслонила обзор. Перед лицом засветились две алые точки, смотрящие прямо на меня. Дверь распахнулась и за считанные мгновения его рука сжала мою глотку, а губы жестоко впились в мои. Этот поцелуй был со вкусом крови, металла и гнева, если эмоции можно попробовать. Но в тот момент я могла и «гнев» на вкус как лакрица с ушной серой и рвотой. Я оттолкнула его и острый наконечник мазнул по моей шее, оставляя тонкий золотой след, который тут же затянулся.

— Кто тебя послал?! — Грозный рык сотряс темные своды. Он возвышался надо мной и пугал изменениями, при этом действовал на меня возбуждающе. Как-то неправильно чувствовать такое, неправильно хотеть вновь его губы, пусть и уже другие, с другим напором, с другим вкусом. Я словно проглотила язык, пока осматривала его. Впервые за столько лет. Седые волосы обрамляли его покрытое кровью лицо и доставали до плеч, глаза светились алым, лицо кривила пугающая улыбка, а за спиной раскрывались черные мускулистые крылья.

— Никто. Я прилетела сама.

— Как мило. Обзаведусь новой игрушкой.

Внезапно он схватил меня за руку и развернул лицом к колонне, щелчком пальцев сдирая с меня броню и рывком разрывая военную мантию под ней. Я дернулась, попыталась вырваться, но он пригвоздил меня своей темной магией к шершавой поверхности, подавил энергию. Небесное Благословение удерживало меня на грани, но дух трепыхался от страха и ужаса. Суть внутри сжалась, почувствовав насильственное прикосновение к ней. Пущенные им темные нити обволакивали душу, требуя подчинения и повиновения.

— Ты моя! Прекрати сопротивляться.

— Аир… пусти…

— Было глупо приходить сюда, я не дам тебе уйти.

— Я останусь. Останусь, — прошептала, расслабляясь и позволяя ему мучить меня, потому что в какой-то момент мне захотелось или почудилось, что прикосновения тьмы стали мягче, любовнее.

К босым ногам упали остатки одежды. Его руки скользили вдоль голой спины, по крыльям, пояснице, вниз… к ягодицам. И я услышала копошение, а потом почувствовала резкое проникновение, сопровождающееся моим вздохом и его ударом в колонну возле моей головы напротив глаз. Он убрал кулак, и я наблюдала отверстие как после метеорита в земле. И почувствовала очередной толчок, более глубокий. Боли не было. И я чуть не померла от стыда на месте, потому что не желала, чтобы он прекращал, не взирая на аморальность происходящего: палача и его жертвы. Это походило на желание перед кончиной, когда приговоренному дают последнее слово, в моем случае — последний вздох удовольствия. С каждым рывком я чувствовала, что растворяюсь, теряюсь в ощущениях, теряю себя, отдаюсь в его власть, сгораю в этой поглощающей тьме и свет меркнет, тускнеет будущее, остаются лишь наши стоны…

— Ты никогда не уйдешь отсюда! Никогда, слышишь!

Оргазм наступил мне на горло, заставляя задохнуться собственными стонами, собственной слабостью, пока приятные мышечные сокращения сотрясали тело и его семя изливалось в меня. Не успела я прийти в себя, как пытка продолжилась и мой мучитель брал меня столько сколько пожелал, столько, сколько хотел и, даже когда я перестала понимать происходящее, перестала чувствовать возбуждение, только отторжение к себе и к нему. К нам. Не могла произнести слова, не могла заговорить, не могла дышать, а он удерживал меня нитями тьмы, чьи щупальцы проникали глубже и копошились, вызывая привыкание. Хотелось сдаться, но я продолжала бороться за свет внутри себя и надеялась найти его в нем. Должно же что-то остаться? Если не любовь, тогда… хоть ее воспоминания? Хоть эта страсть? Может, этот секс его попытка заявить о своих чувствах? О том, что скучал? Что ждал меня?

— НИКОГДА! — Не сразу я поняла, что произошло: мою спину пронзила боль, и сотни тысяч игл вонзились в лопатки. Я дернулась и завыла сначала от боли, затем от ужаса. Одним резким движением Аир вырвал из спины мои крылья, лишив шанса на полет, шанса на возвращение, шанса на сопротивление. И тут же нити тьмы отступили. Я рухнула на колени, более не удерживая ничем. Обернулась и наблюдала с каким каменным лицом он уничтожал белоснежные крылья, как раздирал их без труда, а потом схватил на сгибах и от его пальцев разбежались ало-черные потоки тьмы, отчего перья обугливались, испаряясь в том месте, где пробежала магия. Вскоре в воздухе осталась лишь золотая пыльца.

—Так-то лучше и привычнее. — Он небрежно отряхнул руки. —Незачем мнить себя той, кем не являешься, смертная.

— Да как ты мог?!

—Теперь ты никуда не денешься.

— Я пришла к тебе. За тобой.

— Дура, что мне еще сказать? — с легкой насмешкой произнес он без сожалений, и в его руках появились Адские Жгуты. —Сковать ее!

— Что?! Аир! Не надо… Я останусь, останусь. Не убегу.

— Конечно, милая. — Он присел на корточки и коснулся моего подбородка. — Ты никуда не денешься.

— Крылья отрастут.

— Слишком медленно, —согласился он и тут же сомкнул Адские Жгуты на моих запястьях и схватил за лодыжки. Я стала отбиваться ногами, толкать его, но почувствовала на ногах путы в виде кандалов, и один рослый бугай с рогами и копытами потянул меня куда-то, поволочил внутрь залы.

— Пустите! Пустите! Я пойду сама! —Обернулась, в мольбе посмотрела на Ахидемона, коим стал муж. — Аир…

Он не двинулся с места, так и смотрел, как меня волочил по останкам его привратник, а в алых глазах не отзывалось ничего, кроме холода и безразличия.

Вот так я превратилась в его куклу, которой он пользовался, когда хотел, когда уставал от других… Он поставил меня возле трона, и я наблюдала за зверствами, коих мой муж становился непосредственным участником. Первое время Аир не обращал на меня внимания, даже не прикасался. Я стояла в неглиже почти как статуя, пытаясь не отсвечивать. Мне нужно было обмозговать случившееся, понять, во что я ввязалась и как выбраться. Как спастись? Чем больше смотрела, тем больше сомневалась, что мужа можно вернуть. Аиррэля не осталось. Он наслаждался муками и болью других, испытывал почти экстаз от своей власти, от вседозволенности. Архидемон пытал кого попало, чаще самоубийц. К нему попадали те, кто лишил себя жизни, как и он сам. Несчастных подвешивали, резали, мучили и убивали различными способами, а потом дожидались, когда тот соберется обратно, и все начиналось сначала.

Хуже всего, что Аир приходил ко мне полностью измазанный в их крови и оставлял следы пальцев на белоснежном теле, которое вскоре стало бордово-коричневым от его отпечатков, обрастало коркой и шелушилось, тогда Аиру нравилось сдирать ее с меня, чтобы поставить новые пятна. Мои волосы превратились в колтуны, и вскоре Архидемон перестал ко мне касаться: то ли устав, то ли пресытившись. Зато он нашел новую пассию, так похожую на меня в молодости. Постепенно он сломал и ее, а потом передал своим мучителям.

Небесное Благословение я не растрачивала на пустяки, а могла. Могла вновь очистить тело, расправить волосы, но мой план состоял в том, чтобы слиться с этим местом, не напоминать о себе, а потом ударить, когда придет время.

И час наступил, когда замок внезапно посетили Асмодей и Азазель. Все началось как привычная оргия вперемешку с насилием, а закончилось игрой в карты. Меня не трогали и не замечали, как я и планировала. Аир встретил гостей безрадостно, позволил им делать что угодно и хмуро наблюдал со своего места.

Азазелю наскучило, и он предложил сыграть в покер. После долгих уговоров и обещаний, что после игры демоны покинут замок, Аир согласился. Местные твари установили круглый черный стол перед троном и разложили карты. Я стояла возле трона за спиной Аира и наблюдала за ходом партий, попутно очищая кожу, восстанавливая тело и волосы. Обновив свой лик, мне удалось привлечь внимание гостей. Мы обменивались взглядами то с одним, то со вторым демоном. Став ангелом, я прошла процесс обновления, и чудесным образом все шрамы, оставленные при жизни, исчезли. Порочные взоры скользили по моему идеальному телу, светящимся волосам, по лицу и грудям.

Мой хмурый хозяин долго не замечал изменений в настроениях гостей, пока Азазаль не хлопнул рукой по столу, делая ставку.

— Ставлю тысячу воинов на одного твоего пленного.

— Одна душа в обмен на тысячи? — Аир отклонился на спинку стула. —Хочешь гнеты за другие 999?

— Нет, хочу сам выбрать свой приз.

Азазель посмотрел в мои глаза, и я призывно облизала губы, но не двигалась, чтобы не звенеть цепями.

—Выбирай любого, —расщедрился муж. — Твои воины давно меня интересовали, я бы посмотрел на их подготовку.

Асмодей пасовал и изучающе скользил по мне взглядом, а я наблюдала за картами. Теперь я знала, как работает моя магия — уникальная способность, прозванная Небесной Удачей. Будучи человеком это распространялось почему-то только на карты, а став ангелом я смогла раскрыть полный потенциал магии и научилась наделять любой объект кратковременной удачей и в этот раз выбрала Азазеля. Он не мог проиграть. Выигрыш лежал у него в кармане.

— Я забираю ее, —твердо сказал Азазаль вместо ликования. И я расправила за спиной крылья и двинулась в его сторону. Возможно, я допустила ошибку, истратив столько магии на восстановление, но не могла упустить шанс. Аир обернулся и тут же с диким ревом вскочил:

— Нет! Выбирай из числа пленных. — Он схватил меня за запястье и закрыл собой.

— Разве она не одна из них? Ее скованные конечности говорят об обратном. Еще и ангел. Я давно хотел заполучить одного из них. Ты проиграл. Могу отдать тебе своих воинов в обмен на нее.

—Никакого обмена! — В руке Аира блеснуло оружие. —Убирайтесь.

— Я никуда не уйду без своего приза.

Завязался бой, в котором я не принимала участия и стояла в ожидании результата. Ну, может, совсем немного мухлевала, наделив в этот раз Небесной Удачей своего идиота, не желая быть призом для другого демона. И вышло очень забавно, когда Азазель проткнул себя своим же оружием. В глазах гостя тлело удивление, когда он вместо того, чтобы попасть в Аиррэля, угодил бумерангом в себя. Аир наблюдал за этим не менее обескураженный, чем Асмодей, который поскользнулся на крови, потом на бегу ударился об колонну, а пока поднимался, выронил меч из рук и случайно дал по нему ногой. Оружие подлетело вверх и нелепо настигло демона в полете. Он исчез, тут же переместившись в пространстве, как и Азазель, поняв, что происходит какая-то чертовщина — скорее, Небесная Удача.

Я хохотала, довольная результатом.

— Ты…? — Он спрятал оружие и оглядел меня с ног до головы, будто узнал впервые.

— Ну, я. — Подошла к нему и впервые заметила какой-то проблеск озорства в глазах, который ранее там не замечала. Остановившись в шаге от него, я влепила ему пощечину: — Ты поставил на меня?

— Нет, — прозвучало как-то растерянно, а следом уже ревностно: — Ты его провоцировала. Флиртовала.

— Ты не замечал меня.

— Я всегда тебя видел! —взревел он, заводясь с нуля до сотни за считаный миг.

— Не лги мне. Ты забыл меня. Обо мне.

—Никогда! — Он в ярости схватил меня за плечи. Пальцы впились в мое тело. — Ты никогда не уйдешь отсюда! Твои крылья тебе не помогут! Ты будешь здесь. Со мной. Поняла?!

Склонив голову на бок, я смотрела в его горящие глаза, исказившееся лицо и испытывала лишь печаль.

—Поняла?! —затряс он меня. —Говори со мной!

— А ты готов слушать?

Я сбросила его руки с моих плеч и прижалась к его сжатым губам. Хотела коснуться лица, но Жгуты натянулись на моих запястьях, удерживая. Видимо, я стояла на границе доступной линии. Он сделал шаг, другой, и я попятилась, а поцелуй углубился. И мой мир вновь перевернулся, когда наши языки соприкоснулись в будоражащей ласке. Вот мои руки уже в его пепельных волосах, на лице, везде, как и его, а наши поцелуи все раскованнее, все жарче… Пока он вновь все не испортил своими словами.

— С этого дня ты будешь сидеть в темнице. Под замком.

Аиррэль: Я не могу на это смотреть. Хватит.

Эль-Элион: СЕМЬ.

Аиррэль: Это жестоко. Почему мне так плохо? Я же этого не делал, а чувствую себя так, будто… Нет! Нет! Я не могу этого произнести! Я никогда бы не сделал такого со своей женой.

Эль-Элион: ПОКАЗАТЕЛЬНО, ЧТО ТЫ УСОМНИЛСЯ ТОЛЬКО В ЭТОМ. НО КТО СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ?

Аиррэль: Но я же здесь! Этого еще не случилось.

Эль-Элион: ВСЕ ЭТО УЖЕ СЛУЧИЛОСЬ. Я ЭТО ВИДЕЛ. ТЕПЕРЬ ВИДИШЬ ТЫ. НЕ ОГРАНИЧИВАЙ СЕБЯ ВРЕМЕННЫМИ РАМКАМИ. ДЛЯ МЕНЯ НЕТ НИКАКОГО ПРОШЛОГО, НАСТОЯЩЕГО И БУДУЩЕГО. ВРЕМЯ ЕСТЬ ТАМ, ГДЕ Я, ИЛИ ЕГО НЕТ ВОВСЕ, СМОТРЯ КАК ПОСМОТРЕТЬ.

Аиррэль: Значит, все существует одновременно?

Эль-Элион: ВСЕ ВЗАИМОСВЯЗАНО.

***

Пока он собственноручно тащил меня вниз к подземельям, я упиралась и пыталась выторговать шанс остаться. Из клети я не смогу повлиять на него. Не смогу пробиться к сердцу, а сегодня он дал слабину — я почувствовала это в поцелуях, почувствовала во взгляде, пока Архидемон не взял верх над Архангелом, и тьма вновь не заволокла его глазницы алым, а я уже не чаяла вернуть яркий свет аквамаринов. Оставалось привыкнуть. На Терре после его возвращения я узнала о его потере памяти и боролась за мужа, но безуспешно. Причинив друг другу невыносимую боль, мы пошли разными путями: я ушла, а он вернул воспоминания спустя годы и наделал глупостей. Так и оказался в Нижнем мире, где сначала попал в пыточные, потом заключил сделку за сделкой, пока не достиг титула Архидемона, а Люцифер этого и желал, вот только у Аира помутился рассудок, да и Эль-Морта не могла остаться в стороне. Она пустила свои корни, поработила его душу и полностью подчинила себе. Он стал действовать по ее указке, и даже Люцифер не знал, как с ним сладить. Гибриды заточили его в этот замок и установили барьер, чтобы Архидемон не мог выйти отсюда. Вся надежда была на меня, а я… провалилась. Он меня ненавидел, хоть и ревновал к каждому столбу. Наверное, это отголоски прошлого. В черных одеждах, с алыми глазами и ставшими полностью пепельными волосами он не перестал быть для меня красивым, и я продолжала его любить, желать до безумия, просто с каждым новым днем я ощущала эту любовь как раковую опухоль, как паразита, который убивал нас, делал не сильнее вместе, а слабее, разрозненнее.

— За мной явятся! Велиал будет искать меня.

— Пусть ищут.

— Он знает, где я, и придет с армией.

— Пусть придет.

— Аир, я буду паинькой. Оставь меня подле себя. Разве ангелы могут лгать? Я не вру, посмотри на меня!

— Ты и так останешься со мной. Здесь. — Он крутнул меня, и я влетела в просторное помещение. Архидемон вошел следом и уверенно приближался.

— Не лишай меня их, —взмолилась я, отступая во тьму. —Оставь крылья.

Он прицепил Адские Жгуты за кольцо в стене, чтобы я не могла улететь, и настиг меня. В этот раз мы не размыкали губ, пока наши тела соединялись вновь и вновь, вновь и вновь…

Клетка захлопнулась у меня перед носом. Аир ушел и больше не появлялся. Сначала я думала, что это наказание, что так он показывает мне свое место, и ждала новостей, но никто не приходил. Я стала буянить, требовать, привлекать внимание, но вокруг меня никого не селили, даже заключенных. Их крики раздавались этажами выше и как бы жутко это не звучало, но слышать голоса, пусть и в агонии, позволяло мне не терять связь с реальностью. Все чаще я стала уходить в себя, сидела в воспоминаниях. Часами наблюдала в голове прошлое, изучала, пыталась разгадать, как следовало поступить, где промолчать, возможно ли что-то исправить?

Возвращаясь в темноту клети, я не понимала, почему Аир меня запер. Зачем? Вряд ли от внезапно нахлынувшего стыда. И я продолжала ждать. Чего угодно. Новостей: плохих или хороших, а уже и не важно. Неизвестность пугала.

Спустя долгие дни, месяцы, годы… не знаю, сколько прошло времени я почувствовала его присутствие. Встрепенулась и увидела две алые точки вдали на витой лестнице. Он оставался во тьме, не приближался.

—Надеюсь, ты будешь так же рада услышать, что на твое вызволение выслали целую армию.

И я не знала, что ответить. Получается, мне не удалось сломать его стену. Получается, все зря и мое пребывание здесь, и муки, и наша любовь.

— Будь готова.

— К чему?

Но Аиррэль ушел, вновь покинул меня. Звуки битвы не доносились до нижних уровней подземелья, и лишь когда я увидела факельный свет на лестнице, услышала мое имя, то поняла, что началось. Меня вытащили из темницы, сняли Жгуты и повели наверх, где сотрясался замок.

Почти сразу я нашла бывших друзей, а сейчас командиров двух противоборствующих сторон. Они дрались на втором этаже возле длинного балкона.

Сражение давалось непросто, и победитель оставался неизвестен, как и перевес сил. Поймав мой взгляд, услышала в голове голос Велиала: «Выбирай, Скай. Сейчас!»

И я выбрала.

Удача легла на крылья ангелов и начали случаться чудеса. Перевес сил изменился. Меч подвел Аира, выскользнув из руки, и Велиал замахнулся…

— Не-е-ет! Нет!

Летающие всюду ангелы и демоны закрывали обзор своими крыльями, постоянными перемещениями. Я оттолкнула спасших меня из темницы легионеров и взмыла в воздух, но кто-то столкнул меня вновь вниз, смял и пока я поднималась, пока…

— Велиал! — Слишком поздно я влетела на парапет и увидела только темную пыльцу в воздухе. — Вел, где он? Аир! Аир! Где он? — Схватила демона за руку. — Ты не мог убить? Не мог же? Это…

— Скай… мне жаль. Он неуправляем: запер тебя, пытал, делал больно!

— Нет. Нет. Ты врешь! Это неправда.

Я оттолкнула друга, в ужасе схватилась за голову и стала искать мужа.

— Все закончилось, Скай. Его нельзя было спасти. Мы выиграли.

— Оставь меня! — Я села там, где исчезали остатки души. И не сходила с места, пока ангелы расчищали замок, собирались в отряды и улетали, оставляли эти ставшими ничейными земли. Твари после гибели своего господина разбежались прочь.

— Скай, нам пора… Его нет… Легионы улетают.

Кажется, Велиал меня поднял. Куда-то повел, точнее, потащил, потому что я упиралась и не хотела бросать Аира одного.

Мы переместились.

Велиал протянул мне плащ и отвернулся. Я убрала крылья и рывком накинула его на себя, а пока подпоясывалась, поняла, что мы в знакомом месте.

— Я думала, темный замок разрушен. Ты говорил…

— Был. Я восстановил его.

— Зачем?

Велиал повернулся ко мне и сказал:

— Сейчас я вернусь на Небеса и объявлю, что с Архидемоном покончено силами Легионов, и, к великой скорби, мы потеряли еще и генерала ангельского войска, потому что она пожелала последовать за мужем.

Целую минуту я переваривала его слова.

— Это ключ, — Велиал протянул черный камень с символом V в центре спирали. — Если решишь уйти, однажды сможешь вернуться в Вельмор, но тогда тебе придется придумать новую легенду.

Я все еще молчала и когда поняла, что произошло, в душе поднялся восторг, а следом тысячи вопросов и непринятие. Отторжение. Страх. И волнение. Треклятое волнение перед встречей.

— Когда вы успели сговориться?

— Сразу после поражения Азазеля, он вызвал меня на переговоры. Неофициально, конечно.

— Я и это пропустила.

— Он запер тебя не просто так, Скай. Ты не должна была подозревать ничего и видеть, что он меняется. Однако тебе стоит знать, что Аир останется таким и не вернет свою душу. Не полностью. Эль-Морте всегда будет принадлежать половина. Тебе — другая. Готова ли ты принять его таким?

— Вы всегда все решаете за меня!

— Он не вышел тебя встречать, потому что не хотел давить. Ты должна сама решить: остаться или уйти. Аир не может вернуться на Небеса, не может и в Аду. Там ему становится лишь хуже. Я вновь закрыл Вельмор, и попасть сюда никто не сможет без ключа. Даже моя мать. Если останешься — пути назад не будет. Ты умрешь для Небес, как и он.

Я посмотрела на темный замок, осознавая перспективы.

— Я должна увидеть его, чтобы принять решение. Дай мне тринадцать минут, если не вернусь, значит…

— Почему тринадцать?

— Две минуты на его избиения, пять на ссору, три на разговор и оставшееся время на решение. Все просто.

Велиал расхохотался и жестом отмахнулся, подгоняя.

Я полетела к замку, не представляя, что говорить и делать, каким его увижу, будет ли он в хорошем настроении, будет ли мне рад? Застала Аиррэля сидящим за столом в кабинете, читающим книгу с достоинством аристократа. Муж поднял на меня взгляд алых глаз и… ничего. Дверь чуть скрипнула, когда я ее затворила, хотя от кого тут прятаться? Велиал нас вряд ли услышит, а от него скрывать нечего.

Сложила руки на груди в ожидании.

— Я так понимаю, ты ждешь извинений. — Он медленно закрыл книгу и отложил в сторону. — Их не будет.

По его тону было не разобрать, что он чувствует и способен ли еще на что-то. Сейчас он напоминал прежнего себя, только еще более сосредоточенный, властный, уверенный в себе. С подавляющей энергетикой.

— Естественно. Ожидаемо.

— Есть вещи, за которые не извиняются. Их просто не прощают, — так же монотонно продолжил он, несмотря на мой выпад. — И ты не должна меня прощать. Поэтому я не буду извиняться.

Раздался скрип кресла. Он поднялся и вышел из-за стола, но не приближался. Кажется, я даже почувствовала, что он меня стыдится. Опасается.

— Уходишь?

— Зачем мне оставаться? С тобой? С монстром? С чудовищем, я бы даже сказала?

— Верно. — Аир отвел взгляд и сделал шаг, затем остановился. — Это будет слишком.

— Слишком что?.. Глупо? Я же дура, так ты сказал?

— Милосердно, — вновь оставил мою колкость без внимания.

— Время. — Показала на воображаемые часы. — На решение осталось не больше двух минут. Я-то думала, мы будем драться, ссориться, а мы говорим. Почти как осознанные личности.

— Значит, у меня есть две минуты, чтобы повлиять на твое решение?

— Смотря, что ты скажешь.

— Я не люблю тебя. — Он шагнул вперед, и моя душа дрогнула в предвкушении. — Я не могу повесить на тебя это признание, тогда ты не сможешь уйти, захочешь остаться, потому что тоже меня не любишь. Сейчас, скорее всего презираешь, ненавидишь, хочешь причинить мне боль, я это чувствую. Теперь я различаю темное лучше, чем раньше. И ты злишься. Нет, ты в ярости. Она бурлит внутри, и ты не знаешь, что делать, как обуять то, что чувствуешь, как не сорваться вниз… — Он уже на середине комнаты и в паре шагов. Меня почти колотит, наши взгляды прикованы друг другу так, что не разорвать. Я боюсь своего решения и больше всего хочу этого. Мне уже, кажется, не выжить без этой муки, без этого лица передо мной. Пусть теперь всегда хмурого, мрачного, но такого любимого, дорогого сердцу и до жути прекрасного. С этими светлыми волосами и алыми глазами, в черном — он не только выглядит опасно, но и привлекательно, возбуждающе, а я хочу последний поцелуй, хотя бы его… Я же должна уйти? Должна? Почему же ноги приросли к полу? — Знаешь, что еще я чувствую?

— Удиви меня, — ответила его когда-то давно сказанной мне фразой.

— Ты возбуждена. Глубинно. Настолько сильно, что не можешь справиться. Злишься на себя за это, ругаешь, только хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся… Хочешь нас. Ты меня не любишь, я уже говорил? И я тебя не люблю, только почему-то умираю, как хочу поцеловать, а будет правильнее тебя заставить. Запереть. Не отпустить. Умолять я не стану. Просто возьму то, что принадлежит мне. Тебя. — Он сделал последний шаг и обхватил ладонями мое лицо. — Хуже того, ты так не любишь меня, что слушаешь эти бредни, все, что я говорю, ищешь в моих словах важное, а важно только это…

И он поцеловал меня. Не так, как, я думала, станет: пылко, неистово, а он делал это нежно, едва касаясь губ, дразняще, наши верхние половинки едва соприкасались и это интимно, обжигающе. Только его дальнейшие действия не сочетались с тем, какой прелюдией занимались наши рты. Ведь он рывком стащил с меня плащ, раздел, а поцелуй не углубил. Мы просто водили губами, дышали одним дыханием, делили на двоих эти миллиметры расстояния, и он ждал, когда я подамся к нему, ждал. Почти по-джентельменски. Почти. Так умеет только дьявол, а кто как, если не он передо мной?

Меня колотило. Ломало изнутри. Всю выворачивало за то, что душа трепетала, почти горела в Небесном огне, хотя, скорее, в Адском.

— Хочешь показать, что независима, и уйдешь? — прошептал он, и где-то в центре алых радужек на какие-то мгновения трепыхнулся крошечный аквамариновый блик. — Или останешься, и мы погибнем вместе?

— Если гибнуть, то только от страсти. Я больше не готова жертвовать собой ради иного.

— Если гореть, то только от любви. Я положу свою вечность на то, чтобы не любить только тебя, чтобы вновь заслужить доверие.

— Если мы сойдем с ума?..

— Мы уже сошли, ангел мой. Для нас нет обратного пути.

— Тогда целуй меня вечно и не отпускай.

— Я никогда тебя не отпущу. Никогда. Это невозможно.

— Тогда вопреки?..

— Вовеки вечные.

И я шагнула в эту бездну вновь. Велиал, кажется, улетел, так меня и не дождавшись. Скорее всего… он даже и не думал ждать.

Исход №8

Итог: Вместе, но в изгнании.

Эль-Элион: ВЕЛИАЛ И ЗДЕСЬ МУХЛЮЕТ. Я ПЕРЕСТАЮ УДИВЛЯТЬСЯ.

Аиррэль: Технически мы умерли для всех.

Эль-Элион: ФАКТИЧЕСКИ ЭТО ОБМАН.

Аиррэль: Ложь во благо?

Эль-Элион: ТАКОГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ. ОНО ПРИДУМАНО ТЕМИ, КТО ЛЮБИТ ЛГАТЬ И ИЩЕТ ЛАЗЕЙКИ ДЛЯ ОПРАВДАНИЯ СВОИХ ПОСТУПКОВ, НО Я СОГЛАШУСЬ, ЧТО ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВАРИАНТ, ГДЕ ВЫ МОГЛИ ОСТАТЬСЯ ВМЕСТЕ, ПУСТЬ И В ТАКОМ ИЗВРАЩЕННОМ ВИДЕ. ЧТО СКАЖЕШЬ?

Аиррэль: Думал, хуже уже не будет, но каждый раз удивляюсь и страшусь, что еще знаешь ТЫ о нас и чего не знаю я. Не думал, что когда-то увижу, что-то такое… Слово «стыд» не передаст моих ощущений. Я раздавлен. Мне жаль, что ТЫ это увидел, жаль осознавать, в кого я превратился, но более всего мне жаль Скай. Она всегда возвращается ко мне.

Эль-Элион: СКАЙ ХОЧЕТ ВЕРИТЬ В ЛУЧШЕЕ.

Аиррэль: Я никогда не буду ее достоин. Неужели у нас не может быть простого счастья?

[1] События развиваются после ключевой точки Больница и встречи с Создателем на озере, где Эль-Элион возвращает девушку к жизни.