Ответвление судьбы №3,

Исход №7

ГДЕ СКАЙ СБЕГАЕТ С РЕБЕНКОМ[1]

Скай

Звонок в дверь вырвал меня из размышлений о рецепте мексиканского блюда, что мы с Аль пробовали на прошлой неделе, и нам очень захотелось приготовить его самим. Кого это принесло на ночь глядя? Небось, соседка опять за яйцами или за помидорами. Ну, да, только я прогадала, ей нужна была картофелина. Я закрыла дверь. Аль вертелась возле меня юлой, рассказывая о школе и одноклассниках.

— Представляешь, ма? Я помогла Каро в контрольной, она получила отлично, а мне поставили «хорошо»! Хорошо! Да я в математике разбираюсь лучше всех в классе, не говоря о физике и химии.

— Может, потому что все у тебя списывают, Альчик?

— Ну, мне их жаль.

— Знаю, зайчик.

В дверь снова позвонили. И еще раз. Очень настойчиво.

— Господи, еще картошечки или морковочки?

— Здравствуй, смертная.

На этой фразе я резко захлопнула дверь, а в груди закончился воздух. Слегка осела, а потом рванула к дочери.

— Слушай внимательно, Альчик. Ты идешь к себе в комнату и сидишь, не издавая ни звука. Чтобы ни случилось, ты не выходишь. Поняла?

— Почему?

— Поняла?!

— Да, — обиделась дочь резкому тону.

Дверной звонок разрывался.

— Кто это?

— Старый знакомый. Я объясню тебе чуть позже.

— Ладно, — сдалась дочь и насупилась. — С тебя картошка фри и тот рецепт мексиканской кухни. Остренький.

— Договорились. — Мы заключили пакт, скрещивая мизинцы.

Дочь скрылась в детской, а я подошла к двери, отворила.

— Привет, неожиданно, — стояла в дверях.

— Не впустишь на порог даже?

— Я собиралась ложиться спать, — придумывала отговорки, чтобы не смотреть на него, не дышать одним воздухом, потому что вид его ранит, а сердце дрожит вновь.

— Я с самолета. — Он кивнул на чемодан. — Устал, жуть. Значит, ты дверь закроешь перед моим носом и на улицу выставишь?

— Могу оплатить тебе отель, хоть на неделю, хоть на месяц в качестве оплаты долга.

— Ты жила в замке три года, не стыдно тебе?

— Я предложила взаимовыгодный вариант, потому что не могу тебя впустить.

— Мужчина? — в голосе послышались нервозность, ревность, гнев.

— Нет. — Ответ вырвался слишком быстро, и я пожалела.

— Тогда причин нет. — Аир нагло протиснул чемодан и втолкнул меня внутрь, закрывая дверь.

— Конечно, заходи. Надолго ты?

— Посмотрим, — туманно ответил он. — Уже выгоняешь? Я и минуты не пробыл.

— Есть будешь? — спросила я, меняя тему и пытаясь поддержать дружеский тон разговора.

— Да, очень голодный.

— Что ж. Направо — кухня, а касательно вещей и багажа решим чуть позже.

Он разулся, снял пальто и повесил на крючок.

— Ванная прямо по коридору.

— Понял.

Я смотрела ему в спину и знала, что подъехали проблемы, серьезные для моего сердца и души. Удержала руки, потому что безумно хотелось обнять, прижаться, услышать, что любит, что обещает быть рядом, что у нас есть шанс, но нет… Поезд давно уехал.

Когда он вошел на кухню, я обернулась и сказала:

— Садись, я приготовлю что-нибудь.

— Ты еще не ела?

— Нет, мы собирались готовить…

— Мы?

Я поняла, что допустила ошибку, и скрывать смысла не было.

— Секунду, — пошла в комнату к дочери. — Аль. Идем, будем готовить.

— А как же гость?

— Ну, ему придется остаться у нас на пару дней. Так что вам предстоит познакомиться. Постарайся не пялиться на него.

— Что же в нем такого?

Отвечать не стала и потопала на кухню. Аиррэль ел сухарики и орешки, что стояли на столе.

— Вкусно.

— Мам, так мы будем есть сегодня или нет? — Альчик запорхнула на кухню и замерла, осматривая гостя. — Хм-м, здрасте.

Аиррэль открыл рот и смерил мою дочь взглядом, оценивая.

— Будем, где рецепт-то? — Я пыталась быть более-менее естественной.

— Мам, — застопорилась дочь. — Кто это?

— Аиррэль — Альчик, Альчик — Аиррэль. Познакомились? А теперь иди сюда, я есть хочу.

— Ма-а, — снова позвала дочь. — Это…

— Нет. Вы не родственники.

— Фух, — выдохнула дочь. — А то я уж перекрестилась, надо ж, батю занесло спустя тринадцать лет. Вот был бы сюрпрайз.

— Да, был бы, — невесело согласился с ней гость.

— Аль, я долго ждать рецепт буду? Так с голоду умрем.

— Да иду я. — Дочь прытко потрусила ко мне, но на полпути остановилась и потянулась рукой к волосам Аиррэля. — Вот это цвет, хороший мастер красил.

— Нравится?

— Очень, я бы тоже хотела окраситься в такой, но, боюсь, мама мне уши оторвет.

— Что ты за балаболка такая, идем уже готовить!

— Иду я. Вот рецепт. — Она ткнула в телефон.

— Ты уверена, что этот?

— Ну, похож на то, что мы ели.

Я согласилась, и мы в четыре руки принялись готовить. Дочь мыла продукты, овощи, а я остальное, стараясь не думать и не вспоминать о мужчине на кухне. Аир сидел смирно, но его присутствие ощущалось. Он буквально заполонил собой все: аромат его одеколона пропитал воздух, его энергетика пронизывала тело, а в испепеляющем нас взгляде считывались тысячи вопросов. Он изучал нас. Причем обеих и я знала, что он догадался, что я вру. Знал, что Аль — его дочь. Знал и злился, но отмалчивался.

Когда еда была готова, мы уселись за стол и Аль завалила Аиррэля вопросами, на которые я не хотела, чтобы он отвечал и часто вмешивалась в их разговор.

— Откуда вы знаете маму?

— Мы…

— Аир — брат Велиала.

— Да? Дядя крут, — Аль восторженно отзывалась о своем крестном. — Жаль, давно не навещал нас.

— Ну, у него трое сыновей, зайчик, пожалей его и прости.

— Пф-ф-ф, а про меня забыл.

— Я напомню, — серьезно бросил Аиррэль. — Значит, демон все это время знал…

— О чем? — встряла Аль.

— Мама знает… о чем.

— А у вас есть дети?

— Нет.

— Почему?

— Аль. Прекрати. Слишком много вопросов.

— Ладно, а можно последний?

— Давай, — он благосклонно улыбнулся.

— А у вас жена есть или невеста?

— А ты с какой целью интересуешься? — Его губы расплылись в коварной полуулыбке.

— Да вот, хоть бы маму пристроить.

— Так. Аль. Это уже ни в какие ворота! Ты спятила?!

— А почему нет?! Сколько ты будешь в одиночестве? Сколько можно любить фантом?

— Аль, — предостерегла ее я и покраснела.

— Что? Я понимаю больше, чем мои сверстники. Забыла про уровень моего IQ?

— Уровень чего?

— IQ, вы не слышали? Коэффициент интеллекта. Нам в классе проводили, так вот, у меня 169! А мне тринадцать лет.

— Гордость распирает за тебя, зайчик.

— Вижу, что похвала не от сердца, мам.

— От чистого, но сейчас твой IQ только мешает.

— Ой, ну прям. Мужик нормальный, высокий, симпатичный.

— Аль!

— Хотя стой, нужно еще уточнить. — Она резко повернулась к нему. — Вы же не гей?

— Точно нет.

— Идеально, ма.

— А ну марш в комнату.

— Молчу-молчу, вот вечно ты так.

— И часто ты маме женихов подбираешь?

— Вы второй. Первый был дядя, но мама потом гоняла меня метлой и сказала, чтобы я не заикалась о нем.

— Если ты сейчас не замолчишь…

— В общем, дядя же один мальчиков растит. Мама его любит, я тоже. Красавец, чем не нравится?

— Дочь, я тебя сейчас…

— О, это третий звоночек. — Аль подхватила свою тарелку и умчалась в комнату. — Не казни, императрица! Помилуй!

— Уроки учи лучше и спать ложись, пока я не догнала тебя.

Она хлопнула дверью, а мужской смех разливался соловьем по кухне. Аквамарины прожигали мне дыру во лбу. Мы замолчали. А я задумалась, как много воды утекло. Что нас связывает сейчас? Прошлое.

Прошли годы, прежде чем я впервые позволила себе попробовать пожить с другим мужчиной, но одна ночь стала последней. После секса я сбежала, не дожидаясь утра. Вернулась домой к дочери, с которой оставались мои родители, заперлась в ванной и плакала, корила себя за измену, чувствовала себя грязной и терла тело губкой так, будто хотела содрать кожу. Я проревела всю неделю в подушку, вспоминая Аиррэля и понимая, что он всегда будет стоять между мной и другими. Я извинилась перед мужчиной и призналась, что не могу забыть мужа. Он больше не звонил, а я бы и не ответила. Только как теперь посмотреть в глаза напротив? Как? Зачем он нашел нас?

— Удивляюсь, как мастерски ты спряталась, как лишила меня дочери, семьи. Браво, смертная. Наказала так наказала.

— Аль — не твоя дочь. И точка.

— Ври сколько угодно, но она — копия я.

— Это тебе кажется.

— Нет.

— Если твоя? Тебе-то что? У тебя и раньше дети были. Очередной ребенок от человека. Не проблема. Забудь и не поднимай больше эту тему. Тебе не плевать?

— На тебя? На дочь? — Он смотрел угрюмо. — Нет, конечно! Я хочу назад то, что потерял и чего лишился.

— А прошлое не воротишь. И вообще, ты надолго?

— Пока на месяц.

— На месяц? — я звучала не слишком радостно, скорее испуганно. — Слушай. У нас квартира маленькая, не твои хоромы, да и с замком вровень не встанет. Сегодня отдам свою комнату, можешь переночевать там. А с завтрашнего дня я оплачу тебе отель на месяц и, будь добр, отдыхай там со всеми изысками.

— Сколько у вас комнат?

— Две, ясно?

— А где ты будешь спать?

— Где-нибудь.

— Я не согласен на отель. Ты жила в замке три года и не можешь выставить меня за дверь.

— Не могу. — Я стучала пальцами по столу и ни разу не подняла на него взгляд. Не смотрела. — Хорошо, вот, как мы поступим. Я отдаю тебе эту квартиру, а мы с Аль найдем, где перекантоваться. Ты можешь жить сколько тебе нужно. Я ни слова не скажу. Долг, как говорится, платежом красен. У тебя в запасе три года, но даже если задержишься или захочешь жить здесь — квартира твоя.

— Откупаешься, значит?

— Нет, я задолжала тебе три жизни как минимум, — ответила и начала перечислять. — Упала со стремянки — раз. Лирта душила — два, поскользнулась с уступа — три, Моретти — четыре, — голос практически не дрогнул. — … спасала Лиссу — пять, плюс последний раз — шесть. Да я уже покойник давно, если бы не ты. Так что, какие бы отношения у нас не были — я сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждался.

— Даже притесняя себя?

— Если придется.

— И три года будешь жить в отеле? Оплачивать съемное жилье?

— Считаешь, у меня нет денег? — Да, он был прав. Денег у меня было не так много, как у него и демона. Мы не шиковали, но и ни в чем не нуждались. Каждый месяц я платила кредит за квартиру и счета, а на остаток мы неплохо жили до конца месяца. Если мне снять даже вшивый хостел, то придется искать дополнительную работу или питаться впроголодь, потому что любой отель — дополнительные расходы.

— Я этого не говорил, но мы и не настолько чужие, чтобы ты ютилась по отелям. Я так сильно тебе помешаю?

— Да, помешаешь. И да, мы — чужие. Я благодарна тебе и могу повторить это тысячу раз. У меня есть небольшой вклад в банке. Я завтра же сниму деньги и отдам тебе. На год в нашем городе хватит сполна, а потом я буду должна еще два года, так что я что-нибудь придумаю.

— Мне нужен пятизвездочный отель.

Я сглотнула, подсчитывая расходы и понимая, что Аиррэль влетит мне в копеечку. Может придется брать в долг. Попрошу у демона, потом отдам постепенно. У меня дрогнули пальцы, и горло давило от надвигающейся волны ужаса.

— Как скажешь, — слова вышли сухо и обреченно. То, что творилось сейчас с моим сердцем и душевным спокойствием, описать было сложно. Я будто сидела в клетке с красными огненными прутьями и горела, не могла выбраться, стучалась и получала ожоги.

— И работать на трех работах ради этого? Считаешь, я настолько меркантильный? Ты так ненавидишь меня, презираешь? Аж страшно стало. В глаза не смотришь, точнее, не так. Ты ни разу даже не взглянула на меня.

— Мне не нужно на тебя смотреть, чтобы знать, что ты сидишь напротив! — огрызнулась я и поняла, что выдаю этим себя сполна. Нужно лишь выдержать, лишь успокоиться. Надеть маску безразличия. Совладать с эмоциями.

— Да, смертная, я причинил тебе боль, подвел, но…

— Заезженная пластинка. Не начинай.

— Я искал тебя почти четырнадцать лет. Демон не помогал, лишь мешал. Искал и не мог найти.

— Зачем? Что тебе надо?

— Я пришел за своей женой и не уеду, пока не верну ее, но обрел и дочь. Ты останешься в квартире и никуда не сбежишь от меня. Дай мне три месяца, позволь попробовать жить рядом с вами. Я хочу построить заново то, что было разрушено.

— А я не хочу возобновлять стройку. Я хочу лежать в руинах, так привычнее и комфортнее. Так менее болезненно.

— Нет, Скай. — Он протянул руку и коснулся моей ладони, накрыл своей, но я резко убрала руку, спрятала, обжигаясь. — Так одиноко и бессмысленно. Дай мне шанс. Я хочу жить с тобой и Аль. Вы нужны мне. Обе.

Я посмотрела на него впервые за целый вечер.

— Если хочешь знать, я не жил без тебя. Не сумел.

— Приехал сказать, что любишь?

— Люблю. Больше всего на свете. Тебя и… — улыбнулся, — дочь.

— Если любишь и хочешь нам счастья — уезжай. Лучше сегодня же!

— Я не могу. Знаю, что должен, но не могу. Упустил раз — не упущу дважды. Ты можешь злиться, но я знаю, наши чувства не изменились. И плевать на время и расстояния. Ты тоже чувствуешь это, поэтому бежишь от меня и боишься. Не убегай, смертная. Дай нам еще один шанс. Умоляю.

— На решение нужно время, — хмурый ответ и предупреждение. — Не думай, что победил. Три месяца.

Он просиял.

— Договорились, но ты скажешь нашей дочери правду.

— А ты готов стать отцом? Ей будет больно, когда ты уйдешь.

— Никуда я не уйду. Это ты убегаешь от меня постоянно и прячешься. Мы дали клятвы, обещали любить друг друга, а ты сбежала.

— Ты сделал мне больно. Очень больно.

— Да. И готов вечность просить у тебя прощение, но я не отказывался от тебя, от нас.

— И я не отказывалась.

— Жила одна эти годы? Кому нужна такая жертва? Я тоже жил один.

— Пф-ф-ф, сказки из разряда небылиц.

— Но это чистая правда.

Я нахмурилась, переваривая полученную информацию, а потом он встал и приблизился. Навис надо мной.

— Я ужасно хочу поцеловать тебя, смертная. Соскучился так, что готов умолять.

— Придется умолять, Аиррэль. Держи дистанцию. Сегодня спим на кровати, а завтра я придумаю что-нибудь. Не ждала тебя на ночь глядя.

— Как скажешь.

Он перетащил чемодан в комнату, достал сменную одежду в его стиле — льняные штаны и свободную легкую майку. Пока он переодевался, я уже легла в постель на свою сторону кровати и попыталась абстрагироваться от мысли, что Аир никуда не денется и ляжет рядом. Но долго абстрагироваться не получилось. Стоило ему лечь, и как-то в этой темноте мы соприкоснулись пальцами и набросились друг на друга без слов. Не знаю, чем я думала, но точно не головой. Зато впервые сердце не болело, и я была счастлива. Мы целовались с головокружительной страстью и запредельной любовью. Я не хотела признавать, что счастлива его видеть; рада, что он рядом и ничего больше не надо.

— Значит, он мой отец? — лыбилась дочь с утра.

— С чего ты взяла?

— Ма!!! IQ, помнишь? Догадалась.

— Аль. — Я села напротив дочери. — Ты права. Я любила Аиррэля, очень сильно. Так сильно, что с ума сходила.

— А он? Он любил тебя?

— Да. Мы были счастливы.

— Тогда…, что случилось? Изменил, да?

— Это не то, чем кажется.

— Ты оправдываешь его? — Дочь начинала злиться.

— Нет, зайчик, нет, но у него была амнезия. Он забыл меня, вспоминать не хотел, делал больно. Пойми, находиться рядом с тем, кого любишь и кто тебя ненавидит, — непросто.

— А он ненавидел?

— В какой-то момент да.

— Тогда почему он здесь?

— Воспоминания вернулись. Я знала, что он вспомнил, но все равно ушла, не потому что не любила, а потому что он сделал мне слишком больно.

— И ты до сих пор его любишь?

Я рассерженно кивнула, как-то отчаянно.

— А он зачем приехал?

— Хочет повернуть время вспять.

— Так не бывает.

— Ты должна злиться на меня, что лишила тебя отца, но я боялась, что не переживу больше предательства. У меня шалили нервы, случались панические атаки, я не могла его простить. Тогда не могла.

— Ма, если ты так решила, значит, была причина. Я не хочу, чтобы он делал тебе больно. Пусть уходит, если это ранит тебя.

— Альчик. — Я бросилась к дочери и обняла ее. — Ты моя радость, моя поддержка, самая лучшая девочка в мире. Но я позволила ему остаться.

— Надолго? — Дочь была не в восторге, но она должна узнать его таким, каким знала его я когда-то и каким он может быть.

— Аир хороший, и вам будет, о чем поговорить. Дай ему шанс. Тебя он не обижал и не бросал. Знаешь, он спас мне жизнь не единожды, вытащил с того света, собрал по частям. Я многим ему обязана.

— Ты поэтому позволила ему остаться?

— Три месяца. Дай ему три месяца. Попытайся узнать его получше.

— Я не хочу его знать.

— Аль, вчера ты хотела.

— Это было вчера, пока я не знала, что все эти годы ты лила слезы из-за него. Я знаю, мам, видела, как ты плачешь по ночам в подушку. Скажи, ты хочешь, чтобы он остался? Ты сама? Только честно.

— Хочу. Может, у нас получится, наконец-то?

— Я дам ему шанс, но если ты будешь снова плакать — выставлю за дверь.

Я засмеялась.

— Ты — моя воительница и заступница.

— Он мне не нравится.

— Вчера нравился.

— Я люблю дядю. Лучше бы ты выбрала его.

— Мы это уже обсуждали, — строго сказала я.

На кухню вошел Аиррэль, и мы обе вздрогнули, синхронно обернулись.

— Доброе утро, девочки. Завтракали уже? Или меня ждете?

— Нет, мы как раз собирались.

— Но тебя не ждали, — буркнула Аль.

— Вот как? — Он сел напротив дочери и с интересом рассматривал ее. — А какие планы на день? Сегодня суббота, и мы могли бы погулять где-нибудь. Вы могли бы показать мне город.

— А мы не турфирма.

— Ты хочешь сделать что-то другое? — спокойно парировал он.

— Да, я занята. Буду готовиться к тесту.

— Вчера ты вскользь упомянула про свой IQ, уверен, что отлично занимаешься, значит, можешь выкроить в своем плотном графике день отдыха. — Боже, дочь не осознавала, насколько он ироничен.

— С какой стати?

— Аль.

— Что, мам? — Она вскочила со стула. — Ты мне не отец, ясно?

— Ясно, — спокойно кивнул он, чем обескуражил дочь.

— Вот и хорошо.

— Так мы гулять идем или нет?

Я с мольбой посмотрела на дочь, не желая спорить с утра.

— Если мама согласна.

Аиррэль вопрошающе посмотрел на меня.

— Почему бы и нет? Да, зайчик?

— Ох, все!

Дочь демонстративно ушла, хлопнув дверью.

— Да-а, характер, — сказал он.

— Ты улыбаешься?

— Аль забавная и похожа на меня и на тебя, а нас я хорошо знаю.

— Ты поэтому с ней не спорил?

— Конечно, это бесполезно. Я и вправду для нее незнакомец.

— Раньше ты бы не потерпел такой тон и любил отдавать приказы, командовать, все держал под контролем.

— Не стоит надеяться, что я сильно изменился, — Аиррэль удивлял откровениями. — Я все такой же. Это и плохо, и хорошо, но, возможно, стал чуть более открыт к людям и изменениям. Но я привык просчитывать ходы.

— И нас ты тоже просчитываешь?

— С тобой мне сложно.

— А раньше было легко. Ты же все спланировал. Велиал рассказал мне твой маленький секрет, как ты хотел оставить меня подле себя.

— Я любил тебя, — спокойно согласился он. — И делал все от чистого сердца. Я не хотел расставаться. Это плохо? А ты всегда убегала, ускользала от меня, всегда.

— Я хотела остаться.

— Знаю.

Он встал и приблизился.

— Могу я? — Он коснулся пальцами моих плеч.

Я смотрела на него и молчала.

— А что ты хочешь? — сглотнула, вглядываясь в его ярко-голубые глаза.

— Обнять для начала…

Мы схлестнулись взглядами. Я не без внутренних исполинских усилий отодвинула его на сантиметр.

— Это «нет»?

— Это «попридержи свою ангельскую сущность и замашки собственника», Аиррэль.

Он прищурился и наклонился. Наши глаза стали на одном уровне, а носы соприкоснулись.

— Я подожду, — хриплый голос и обещание.

В парке аттракционов Аиррэль быстро набил пару-тройку баллов в свою копилку и смягчил Аль, не прилагая особых усилий.

— Я хочу туда. — Дочь решила взять его на слабо и показала на американские горки с нехилой петлей. Аль давно просилась, но я отказывалась идти с ней. — Слабо?

Аир посмотрел на «Петлю» и улыбнулся.

— Отчего же, но ты уверена, что не струсишь?

— Кто? Я!? — Дочь обиженно свела брови. — Иди оплачивай, папочка!

Я уставилась на Аль глазами филина, и вздох задержался в легких от ее бесцеремонности и издевки.

— Как скажешь, принцесса. — Его губы дрогнули в полуулыбке, а глаза рассматривали дочь с откровенной забавой. Думаю, что он получал некое удовольствие от их словесных баталий. Я давала им обоим время на то, чтобы найти подход друг к другу. Когда Аиррэль скрылся в толпе, Аль выдохнула и заявила:

— Теперь понятно… Он обезоруживает, даже я теряюсь под его взглядом.

— Аиррэль удивительный, Аль. Он отдаст всего себя тем, кого любит, но и погубит тех, кого невзлюбит. И я была по обе стороны этой любви и ненависти. Порой мне кажется, что это был и не он вовсе.

— Посмотрим, насколько он рискованный. — Дочь топала ножкой.

— Ох, Альчик, тут ты проиграешь.

— Почему? — Дочь не собиралась отдавать свой титул какому-то незнакомцу и готова была сражаться до последнего, чем еще сильнее напоминала мне Архангела.

— Потому что многое не знаешь о нем того, чего знаю я.

— Расскажи…

Аиррэль перебил нас своим появлением.

— Идем? Не передумаешь?

— Еще чего! — Аль пошла прямо к «Петле». — А ты, старичок, сердечко выдержит?

— Уверен, что осилю.

Я хохотала, но сердце сжималось, когда видела, как петляла кабинка. Вернулись они, мягко скажем, потрепанные, но не поверженные: волосы стояли дыбом у обоих, но глаза светились озорством и адреналином.

— Еще раз? — посмотрел на нее Аиррэль. — Или достаточно?

Аль было не остановить, и даже если бы она не хотела, то пошла бы из принципа, а не от чрезмерного желания, поэтому я решила спасти дочь.

— Я хочу кушать.

Аиррэль посмотрел на меня, и его глаза вспыхнули ярче, словно электрический разряд пронзил насквозь. Ощутила порыв обнять его, зарыться руками в его волосы, сорвать резинку и распустить пряди по плечам, вдохнуть любимый давно забытый аромат мяты и поддаться похоти и дикому сексу, но при дочери пришлось вести себя порядочно и гнать долой проскальзывающие мечты. С трудом перевела взгляд на озорницу:

— Что хочешь поесть, Альчик?

— Суши!

— Да! — Мы ударили в ладони в согласии.

— Как скажете, девочки.

Аль пригладила волосы и побежала к сахарной вате, купила себе палочку этой сладости. Мы медленно прогуливались по парку. Дочь ела розовую сладость и громогласно мычала.

— Вкуснотень!

Я улыбнулась. День был нереальным. Аиррэль? Аль? Мы вместе? Я думала, что такое никогда не случится.

— Как думаешь, я справился? — Он коснулся моей ладони.

Забавно наблюдать его неуверенность и осознавать, что он позволил увидеть мне это, доверился.

— Ты ее удивил. Это хорошее начало. Боюсь, совсем скоро, и она будет смотреть на тебя с восхищением.

— Почему ты боишься этого?

— А отвечать нужно?

— Я понял, — сказал он, хмурясь. — Никуда я не денусь, любимая. Ты теперь не отвяжешься, но будешь сопротивляться. Пускай мне это даже нравится.

— Ты…

Аиррэль резко схватил мою руку, сделал размашистый шаг вперед и возник на моем пути так, что я влетела в его тело, а он поймал и, никого не стесняясь, поцеловал. Обхватил ладонями мои щеки и не позволил вырваться, да я и не хотела.

— Эм-м-м, у вас дите тут, уважаемые!

Я вырвалась, услышав голос дочери, и покраснела, а этот наглец смеялся, приглаживая мои волосы и обнимая.

— Мы так-то есть собирались, — напомнила она с долей недовольства, но и с улыбочкой на губах.

Аиррэль взял меня за руку и потянул на выход из парка.

— Догоняй, принцесса! — крикнул дочери.

Исход №7

Итог: хороший финал.

Аиррэль: Столько упустить? Годы? Мы так счастливы вместе и так страдаем врозь.

Эль-Элион: ТАК ЧТО, АИРРЭЛЬ? УБЕЖИШЬ ИЛИ БУДЕШЬ БОРОТЬСЯ?

Аиррэль: Исправлять ошибки. У нас будет дочь…

Эль-Элион: ВЕРНЕМСЯ В БОЛЬНИЦУ?

Аиррэль: Да.

[1] Здесь Скай приходит в себя в больнице (после разговора с Эль-Элионом) и узнает, что угроза выкидыша миновала. Она вспоминает все и уезжает в другой город, не желая сходиться с Аиррэлем вновь. История начинается спустя годы…