ГДЕ СКАЙ СОГЛАШАЕТСЯ НА ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЛЮЦИФЕРА СОХРАНИТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ И ИДЕТ РАБОТАТЬ КАК ЭКЗЕКУТОР В НИЖНИЙ МИР

300 оборотов в Аду

Скай

— Новоприбывший уродец. — Черт зачитал обвинения и протянул досье на душу. Я оглядела будущий мешок с дробленым мясом и провела языком по клыкам в предвкушении, по запачканной кровью коже пробежали мурашки. — Что ж, добро пожаловать в Ад! — расхохоталась и разложила на столе свой набор с металлическими игрушками, которые я тщательно подбирала в течение нескольких лет, даже выкупала на демонических пирушках и аукционах за жалование, которое иногда приходилось копить. — Для тебя, родимого, и новинку не жалко, — повернулась и показала инструмент, который вводится в прямую кишку и фаллос, а потом взрывается внутри двенадцатизубчатым цветком. — С регулировкой скорости проникновения, — обрадовалась я, потирая ладони и постукивая ноготками по вулканической поверхности. — Ты пока не понимаешь, насколько влип. Но я введу тебя в Вечность и устрою незабываемый квест.

Окровавленная туша в соседней камере простонала, прервав мою пламенную речь и напомнив о себе.

— Подвесьте новенького ублюдка к стене, — приказала и обернулась к своей коллекции. — Тебе не повезло, малыш, что я стала твоим экзекутором. У меня фе́тиш на насильников и педофилов. Ты познаешь всю степень боли. Поверь, то, что ты творил с этими детьми, — я бросила папку с живыми рисунками-воспоминаниями на стол и скривилась, а злость заполнила глазницы желанием крови. — Я сделаю из тебя фарш, выну внутренности через… — Резко обхватила его за малюсенький член и дернула на себя, разрывая связки, и тварь завыла. — Ну, ты понял, через какое место? Ох, стонешь отлично… зря ты детей обижал, урод. Я чувствительна к насилию.

— Алая, Повелитель требует явиться, — заковылял сменщик и сбил весь настрой.

— На кой хрен я ему понадобилась?

— Двинь задом и узнаешь.

— Этот мой, понял? — указала на новенького. — Э-э-э, Хрын, копыта прочь от инструментов, а то оторву.

Пик Времен

Шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть ступеней спустя…

— Ебланские ступени! Мать их, — сгорбилась и отдышалась. Едва не ползком завалилась в тронный зал к Люциферу. — Люций, чего тебе?!

— Повелитель! — громогласно напомнил он мне, пока я горбилась и стояла головой вниз в позе карлика-горбуна и дышала как заправский курильщик. А ведь давно ничего не курила.

— Да-а-а…, мой Повелитель, — скучающе и устало прохрипела я, безучастно и безэмоционально. — Час далекий. Сам мог ведь спуститься. Я фигачила по этим колдобинам.

— К тебе посетитель…

Я приподняла брови в недовольстве и ожидании продолжения.

— Друг.

— У меня нет друзей, и тебе это хорошо известно, а если это очередной урод наивно полагает уложить меня в постель — пусть сожрет свое хозяйство сейчас, или я сама его отымею.

— Хах! После прошлого раза никто и не лезет с предложениями. — Люцифер заржал и вальяжно устроился на троне, закинув ногу на ногу. — Возможно, этого гостя ты будешь рада видеть.

Он знал, что я давно лишилась зрения: один глаз у меня полностью белый, а на втором огромный шрам: я вижу силуэты, но чаще живу в мутной тьме. Так проще. Я сделала это с собой! И теперь носила черную маску.

В полумраке виднелось белоснежное сияние, запахло Небесным Благословением.

— Опять Архангел Митраэль? — обратилась к Люциферу за поддержкой.

— Здравствуй, Небесная.

— У нас был договор, Люцифер! — зло прыснула я, сжимая кулаки. — Ты обещал мне, — шипение сорвалось с губ, а тело прошибло горячим током. Но это лишь воспоминания. Нет, я уже давно ничего не чувствую.

— Он очень настаивал.

Я резко обернулась и просияла белой клубящейся тени, оскалилась, изображая улыбку, которую разучилась делать, и магическая маска повторила мимику.

— Какой же это друг? Бывший супруг?

— Небесная…

— Это имя уничтожено! Алая мне нравится больше.

Тишина растянулась по Пику Времен. Нежданный гость молчал.

— Ох, чувствую, ты снова Архангел? Поздравляю! Давно тебя выпустили из Небесной Кузницы? Говорят, пытают у вас не хуже, спорим, я бы тебя удивила… — засмеялась я как-то нервно. — Ну, че стоишь, пошли. Покажу свой угол, с позволения Повелителя, конечно же.

— Идите, — хмыкнул Люцифер, дав добро.

А я как представила, что теперь вниз чапать, так и замерла.

— Я могу спустить нас, — аккуратно предложил гость, на это я с разбега упала со скалы. Расшиблась на части, но таков мой договор с Люцифером — почти бессмертие. И теперь тело хрустело, и кости собирались, изломанные, вправлялись обратно. Шею я резко поправила и, волоча поломанную ногу по песку, приподнялась и заковыляла через Перевал Смертников. Уверена, гость знаком с уродствами, привыкший. Переживет, если увидит меня и такой. Нехер приходить было!

— А ты чего приперся? — Остановилась, осматривая огненные указатели, пока кости излишне громко хрустели, доставляя муки, но не смертельные. Терпимо. Уже не важно. К боли я привыкла. — Потрахаться решил по старой дружбе?

— Нет, — прозвучало с отвращением.

— А че так? — зло прыснула я. — Или ты теперь за праведную жизнь вне греха? Молодец, достойно. Как жена, есть отпрыски? На Терре не обзавелся?

— Никак.

— Ну, свободу ты получил, крылья вернул, значит, добился-таки своего! Молодец. Я всегда в тебя верила, Архангел.

— Как ты?

— Очешуенно, не заметно?

Дверь я распахнула с ноги и вошла в одну из пещер в Алой горе, одну из тысяч похожих. Жила я в убогом районе, хотя Люцифер и предлагал местечко получше, но мне и тут было неплохо. Стоило Светлому переступить порог, как мелкие уродцы — насекомые: тараканы, вши и черви — разбежались по щелям, тени спрятались в углах комнаты. Я указала ему на затхлый диван в примесях крови и мочи, который достался мне от прежнего владельца три века назад, а еще стол, стул и тумба. Вот и весь интерьер.

— Располагайся.

Он благоразумно промолчал, даже не упрекнул, но так и остался стоять. Я же прошла в другую комнату. Красно-оранжевые своды пещеры провожали меня безмолвием.

— А точно потрахаться не хочешь? Я бы тебе показала, чему научилась за годы практики, — громко расхохоталась. — Правильно, нечего в проказных баб свои божественные чресла совать. Ну, ты как встретишь ту самую — хоть на свадьбу пригласи, а? Хотя нет…У меня грешники, да и Люцифер не отпустит.

— Зачем ты так?

Я проигнорировала вопрос, не желая предаваться воспоминаниям.

— Ерж, смотри, кого занесло к нашему шалашу… — окликнула мелкого чертенка, который прислуживал мне уже несколько лет. — Святейший супруг явился и даже пылью не покрылся. Вот я рифмоплет, эх, жаль, демон не слышит, — сострила, снимая с тела, промокшие от крови и пота одежды. Я даже и бровью не повела, пока не оказалась нагишом. Так и вошла под струи песчаной воды. В Аду была лишь смесеобразная жидкость, и чистой после нее вряд ли стану, но хоть кровь не будет жечь кожу.

Воспоминания о Велиале отдали пульсацией куда-то в бок, но я проигнорировала намеки. Демон никогда не приходил. Не смог видеть меня такой, хоть я его не винила. По его обществу я скучала. Иногда. А потом била себя плетьми за то, что позволила вспомнить, дозволила слабость.

Накинула черную прозрачную плащаницу и вышла в холл. Чертенок с жуткой дрожью встретил пришедшего.

— Пить будешь? У меня есть кое-что особенное. — Присела возле тумбочки и достала бутылку красного вина, завернутую в старенькую порванную тряпочку, но тем ценнее вышла эта покупка. — Я отдала за нее вековое жалование, — почему-то слова соскользнули с языка. — Твое любимое. Теперь я знаю цену этим бутылкам.

В Аду их собирают не из-за связи с Создателем, а используют как пытки и некую форму эликсира правды, а этот раритет я выгрызла чуть ли не зубами, да потом так и не открыла, лишь долго плакала, смотря на старую покрытую паутиной бутылку, а потом била себя плетью за слабость — боль уничтожала воспоминания. Моя спина больше не была красива, там вились сотни загрубевших от вечности ран, шрамы, оставленные плетью — напоминали о слабости.

— Если не будешь пить, возьми как подарок, — всучила ему в руки, но, кажется, чуть промахнулась с градусом, и глиняный сосуд выскользнул, но был пойман Архангелом.

— Я сделал кофе, госпожа. — Ерж поставил кружку с дымящимся напитком на стол, и я пошарила рукой по поверхности, но спустя пару мгновений нащупала ручку с горячей жидкостью.

— Что происходит? Ты потеряла зрение? Почему прячешь лицо под маской?

Мы молча смотрели друг на друга.

— Чем ты занимаешься здесь? Кто ты?

И что ответить? Вчера взорвала кишки одному, второму выжгла глаза, третьего подвесила за позвоночник и это только за один вечер. Он никогда не поймет, да и я перестала что-либо осознавать. Работу не выбирают, а те твари заслуживают. Да, иногда я прихожу домой и умираю от слез, а потом встаю и выдираю ногти, ломаю кости и так продолжается долго, до очередного срыва.

— Хуже меня нет. Твоя душа скукожится, если соприкоснется с моей.

— Ты всегда любила драматизировать.

Знал бы ты, насколько преуменьшаю…

— У тебя вернулся дар исцеления? — прочистила горло и отставила кружку.

— Зачем тебе?

— Хотела взглянуть на цветы в последний раз. — Я подошла к круглой выемке между скал. Прищурилась, но глаз видел за окном лишь серо-алую клубящуюся дымку, мутные силуэты. Я сняла медленно маску и обернулась. — Удовлетворен? — задрала голову и услышала тихий вздрогнувший хрип. Вряд ли мое лицо можно было назвать красивым: уродские шрамы, порвавшие ткани на длинные рваные линии, белый глаз, заплывший дымкой, и второй с разорванным веком. — Что ж молчишь? Если это все — не держу, Архангел.

— Кто это сделал с тобой?! — Ярость, сожаление и боль считывались в каждом слове, и мой внутренний демон ликовал — я заставила его испытывать муки.

— Никто. Уходи.

— Ты не простишь?

— Я не вернусь. Небеса для меня закрыты, а тебе заказана дорога в Ад, — посмотрела на него, но видела лишь белесое свечение. — Странно не видеть тебя… и видеть одновременно.

— Все это неважно, Скай. Не имеет значения. Ни кто ты, ни как выглядишь. Я буду лю…

— Замолчи! — сотрясла злым воплем пещеру и кинула маской об стену. Скала заскрипела, словно скрючившись от боли. — Не говори эти слова. Они ни стоят ни хрена! Ты убил меня, растоптал, сделал этим... уродом. Я была искренняя, как апрельский ландыш, наивна, как малое дитя, влюблена по уши в тебя, а ты — палач души моей и сердца. Ты никогда не будешь моим, никогда Я не стану твоей. Убирайся к черту, Архангел!

Я развернулась и пошла прочь, одежды всколыхнулись следом, обнажая тело и обволакивая в приятную прохладу. Аиррэль заполнил комнату ярким запахом свежести и мяты, я остановилась на мгновение, чтобы сделать последний жадный вдох. Ненавижу!

И он улетел.

Спустя некоторое время я вернулась в маленькую залу, осмотрела с сожалением, обхватив себя руками, и ссутулилась. Больше я не плакала, но внутри выла от боли, стоя в этой жалкой вонючей каморке в одиночестве. Лучше сгинуть во мраке, чем жить так. Зря я так отчаянно цеплялась за жизнь, следовало встретить Небытие с улыбкой, а не бежать от участи в Ад.

Плед опустился мне на плечи нежно, едва ощутимо и знакомые руки обхватили со спины в жаркие объятья.

— Будет очень больно…, — предостерег он, и его ладонь сомкнулась на моей шее — лицо полыхнуло, а следом и спина. Я закричала, попыталась оттолкнуть его, но Архангел держал крепко, не позволяя вырваться. Лицо плавилось и горело в Небесном огне — это была иная боль, такую я вряд ли испытывала: невидимое белоснежное пламя уничтожало кожу, разъедало клетки, разрушала до скальпа. Я рухнула в беспамятстве, а когда очнулась — яркий свет стрельнул в глаза.

— Люций, где этот белобрысый? Я прибью его! — Не щадя ног, забралась на Пик Времен.

— Он это предвидел и передал, что ты можешь встать в очередь. Выделил тебе первое место в списке. Даже меня подвинул.

— Сволочь! — выплюнула я в ярости. — Гнида! Ненавижу!

— Несомненно, — губы Повелителя изогнулись в кривой усмешке, но в глазах показался мимолетный блик озорства.

Пик Времен

— Сколько это уже продолжается, дорогой? — Лиссаэль встала подле мужа.

— Вечность — не меньше, черт бы их побрал!

— Ну, не злись. Дай им выпустить пар. — Она посмотрела вниз на битву сестры и Архангела.

Люцифер молча постукивал ногой в такт ударов мечей.

— Каждый раз он взывает к ее душе.

— Не знал, что его дар исцеления работает так масштабно.

Люцифер не стал говорить своей королеве, как опасно то, что делал Архангел. Аиррэль заставлял ее оболочку взывать к душе, вспоминать, чувствовать. А как только ее душа очнется, пробудится окончательно, то вновь начнется процесс распада, который Повелитель смог предотвратить, лишив ее оной и заперев магией.

— Сестра больше не может мучить узников… — прошептала королева Ада с воодушевлением и полуулыбкой.

— Я не убил их только по твоей просьбе, — насупился Повелитель и скрестил руки в крайне раздраженном жесте.

— Люблю тебя. — Королева приподнялась на носочки и поцеловала мужа в уголок губ. — Теперь это твои родственники.

— Получается, и голову оторвать ему уже нельзя?

— Нет, — с улыбкой произнесла девушка.

— Хотя бы помучить?

— Слегка, — согласилась Лиссаэль и обвилась вокруг возлюбленного. — Я соскучилась по тебе, мой Принц.

— С этого и надо было начинать. — Он схватил ее за шею и потянул на себя, жадно обхватывая губы в свои, целуя в нетерпении. — Моя.

— Твоя.

Скай

— Простила ли ты меня? — каждый раз перед уходом он задавал этот треклятый вопрос и получал очередной выстрел или удар.

— Не дождешься! — Я выпустила в его сторону сотню острых ножей в форме перьев.

— Тогда до встречи, любовь моя, — прощался он и исчезал быстрее, чем ножи достигали цели.

— Тебе конец, Архангел!

Семь оборотов спустя…

Аиррэль не прилетал, и я извелась… Куда он пропал?

В этот раз он появился в огненном городе с букетом белых роз в руках. Как-то я обмолвилась, что соскучилась по растениям и, приходя, он всегда дарил мне цветы, приносил самые разные, чтобы я могла на них смотреть и наслаждаться. Но никогда белые розы. А тут…

Я выбежала ему навстречу, бросая на землю оружие и не желая больше воевать. Он сгреб меня в охапку прямо налету, крепко прижимая к груди:

— Я боялась, ты больше не придешь.

— Разве я дал повод усомниться в себе?

— Ты дурак.

— Да, — повержено кивнул. — Но этот дурак очень тебя любит. Так я прощен?

— Кажется, я больше не ненавижу тебя, — слетело с губ, и я сама удивилась откровению.

— Правда? — Он сжал меня еще сильнее. — Я ждал. Знал, что нам суждено быть вместе.

— Но я не смогу быть с тобой. Ты же ангел, а я вот — потерянная.

— Я заберу тебя с собой.

— Ты не понимаешь. Моя душа умирает. Осталось три песчинки.

— Как это может быть?

— Я доживаю последние часы, возможно, мгновения…

Аиррэль

Пик Времен

Люцифер протянул мне маленькую колбочку с душой Скай, в которой кружила последняя золотая песчинка и тянулась светом к хозяйке. Растягивалась и гибла.

— Откроешь крышку — она умрет, попытаешься спасти — она умрет, захочешь сумничать — она …

— Умрет, — рявкнул я, сжав челюсть. — Но как так-то?

— Мы заключили этот союз со Скай, когда большая часть ее души уже отошла в Небытие. Ее время выходило, я сумел законсервировать остатки вдали от оболочки, забрал чувства и любовь, чтобы она не могла тосковать по тебе. Стоило ей пустить тепло в свою душу, время потекло вновь для нее вперед…

— А если я отдам ей свою душу?

— Аиррэль, — возмутилась Скай, одергивая меня. — Прекрати.

— Это не сработает, — покачал головой Повелитель.

— А кольца? — Я достал наши парные украшение, которые раньше поддерживали ее душу в этом мире.

— Ты так спрашиваешь меня, будто я Создатель! — Закатил глаза дьявол и эмоционально всплеснул руками, огрызаясь для острастки. — Откуда я могу знать: что сработает, а что — нет?!

— Дорогой, не нервничай. Он просто в растерянности. — Королева Ада подплыла ближе к сестре, но сама теребила волосы и смотрела на мужа с отчаянием.

Люцифер

Архангел попытался спасти любимую, но время вышло, и душа Скай утекла в Пустоту. Королеву охватила истерика, она унеслась прочь, не справившись с горем. Аиррэль сделал выбор:

— Убей меня, — просил он, передавая свой меч Повелителю.

Люцифер не двигался, в молчании взирая на своего ненавистного врага, но убить без повода не мог.

— Нет.

— Люцифер, давай же. Ты всегда об этом мечтал.

Повелитель призадумался. Архангел стоял перед ним на коленях в ожидании казни. Безоружный. Но меч в его руке слишком тяжелый, почти неподъемный.

— Ты бы бросил Лиссаэль одну?

Люцифер напрягся, не ответил, но взгляды мужчин встретились. Золотой с небесным. Впервые за долгие годы вечности дьявол не мог совершить казнь и начинал злиться на себя за секундное замешательство.

— Я обещал ей быть вместе всегда, даже после смерти.

— Мужчина должен держать свое слово, — твердо сказал Люцифер.

Вечности не по силам разлучить влюбленных, чьи души выбрали быть вместе. Умирать не страшно — нестерпимо жить и осознавать, что любимых не воротишь. Дверь закрылась окончательно, оборвала все нити и укрыла вековечным сном. Однажды их любовь была подарком…

Исход №2

Итог: Гибель обоих.

Я утирал слезы, которые уже текли не переставая. Мне просто хотелось, чтобы этот кошмар закончился.

Аиррэль: Это было ужасно… Зато теперь все понятно про Люцифера.

Эль-Элион: РЕШЕНИЯ ИГРАЮТ БОЛЬШУЮ РОЛЬ В ВЕКТОРЕ СУДЬБЫ. СКАЖИ МНЕ, АИРРЭЛЬ, КТО ВИНОВАТ ВО ВСЕМ СЛУЧИВШИМСЯ?

Аиррэль: Я. Только я.

Эль-Элион: НЕ ТОЛЬКО ТЫ. СКАЙ ТОЖЕ БЕССЕРДЕЧНА К САМОЙ СЕБЕ, ТЫ УЖЕ ОДНАЖДЫ ГОВОРИЛ ЕЙ ЭТИ СЛОВА.

Аиррэль: Она заслуживает лучшего, заслуживает жизни, Отец. Я вижу, что не умею любить… слишком много думал о себе, был эгоистом.

Эль-Элион: ЗАСЛУЖИВАЕТ.

Аиррэль: Так дай ей. Не со мной, с кем-то другим. Грегор ее любит, она будет счастлива с тем человеком? Если я отпущу ее? Я уже проиграл, так убей меня, и покончим с этим.

Эль-Элион: ТЫ ЕЕ ЛЮБИШЬ, АИРРЭЛЬ?

Аиррэль: Сильнее жизни. Но я не могу больше выносить ее боль, смотреть на ее страдания рядом со мной, на муки. Лучше ослепнуть, чем видеть ее такой, знать, что стал причиной ее смерти. Я стал для нее ангелом смерти, а не жизни. Это трагедия, а не счастье.

Эль-Элион: ДА БУДЕТ ТАК.

Аиррэль: Хватит. Больше не показывай мне ничего.

Эль-Элион: ПЯТЬ.