Хенрик с силой врывается в дверь на той стороне лестницы, игнорируя боль, усталость и навязчивые мысли о пропавшем спутнике. Дверь легко поддаётся. Яркая вспышка света ослепляет его…
— Хорошо… Да! Какое буйство чувств… Повернитесь немного левее… — начал приказывать слегка хриплый голос.
Отойдя от мгновенного шока, Хенрик обнаруживает себя в совершенно пустой комнате. В той самой, где он прятался от братьев в поместье… А посреди комнаты стоит уже знакомая фигура. Вик! С мольбертом и холстом. С кистью в руках. Пишет меня?
— Ну же… Не вынуждайте меня вас уговаривать…
Буря взаимоисключающих положений пронеслась в голове Хенрика, оставляя его в такой прострации, что он выполнил бы любой, даже самый унизительный приказ. В эту самую секунду все источники софитов направлены прямо на него.
— Благодарю. Это то, что нужно! — жёсткая кисть скребёт по холсту, оставляя плотные мазки краски.
— Видите ли, в нашем мире сейчас довольно сложно добиться истинных чувств… Эмоций, которые идут из самого человеческого нутра. Порождённые истинным хаосом. Люди боятся всего настоящего. Чувства не исключение…
Хенрик только сейчас заметил, что помимо Вика в комнате стоят братья Моррис и внимательно наблюдают за ним. Он хочет им всем что-то ответить. Он открывает рот и не может произнести ни слова.
— Не утруждайте себя… Я понимаю ваши чувства… Подобный взгляд, выражение лица… Вам нужно время, чтобы немного прийти в себя… А мне, чтобы дописать картину.
«Почему я оказался здесь? Почему он? Какая к черту картина? Что вообще здесь происходит? Это не может быть реальностью…»
Хенрик стоял как вкопанный, прокручивая в голове одни и те же вопросы по кругу. В ободранной одежде, весь в грязи, саже и синяках… После всего, что с ним произошло, никто в мире не мог его заставить что-то делать. Никто не вправе ему приказывать… Но он покорно стоял, ожидая то ли приговора, то ли откровения.
— Последние штрихи… Ещё немного… — кисть начала активно елозить в углу холста.
— Прошу прощения, дорогой Хенрик… Слишком увлекся картиной. Вы наверняка требуете ответов… Вы требуете объяснений происходящего… Что вообще здесь происходит? — Вик отложил палитру и кисть.
— Но сначала вы должны мне отдать то, что там нашли. — Вик уверенным шагом подошёл к Хенрику. — Вы знаете, о чём я…
От былой добродушности Вика не осталось и следа. Он моментально поменялся в лице, свербя взглядом и готовясь в любой момент применить силу. Он угрожал… Хенрик знал, чего ждёт протянутая рука Вика. Проклятая вещь и есть его билет. Из внутреннего кармана камзола он достал обмотанную фигурку и передал её Вику. С груди как будто упал огромный камень.
— Как изобретательно! Вижу, наши уроки не прошли даром…
От вихря воодушевления Вика могли бы заразиться все окружающие. Его глаза заблестели, наделяя владельца недюжинной уверенностью и силой. Даже Хенрик на долю секунду почувствовал прилив радости. Вик быстрыми движениями ощупал фигурку и положил во внутренний карман — прямо к сердцу.
— Благодарю, дорогой друг! Вы отлично поработали… Но перед тем, как мы перейдём к самой сути… Не откажите мне в одной просьбе. — Вик развернулся и пошёл обратно к картине. Развернув картину, он показал написанного натурщика.
Что ожидал увидеть на картине Хенрик? Испуганного, растерянного человека? Жалкую оболочку осколка лабиринта? Сумасшедшего отшельника? Опустошённый сосуд жизни? Всё вместе… Не обязательно в предложенном порядке. Так каково же было его удивление, когда на картине он увидел мрачный, едва узнаваемый по очертаниям силуэт тёмного, задумчивого странника. Странник одной рукой опирался на белёную трость, другой — на своего спутника: скалистого волка. Тёмное солнце буквально изрывает из себя лучистые всполохи извивающейся магмы. Огромное дерево рядом со странником буквально рвётся ввысь, щупальцами захватывая всё новые и новые участки пространства. Они обходят свои владения. Последний обход перед самым концом…
— Последняя просьба… Оставьте частичку себя… Прошу… — Вик с картиной снова подошёл к Хенрику, показывая на угол. — Отпечаток большого пальца… сущий пустяк…
Хенрик медлил. Сомневался. Ему не хотелось больше участвовать в странных ритуалах… Вик настаивал, и всё-таки большой палец Хенрика отпечатался в сгустке чёрной краски, рядом с подписью.
— Чудесно… Мы наконец закончили со всеми формальностями и можем перейти к сути. — Вик жестом приказал братьям собираться. — Прошу…
Он обратился к Хенрику, приглашая выйти. Первые шаги на поверхности давались ему с трудом. Тело плохо слушалось, поэтому Вику приходилось его придерживать за руку.
— Не волнуйтесь… Скоро вы привыкнете. Адаптируетесь… Не вы первый, не вы последний… — последняя реплика прозвучала особенно зловеще, обнажая блестящие белые зубы Вика. Когда Хенрик дошёл до выхода, ему почему-то захотелось остановиться и окинуть взглядом комнату.
«Почему я не видел этой двери? Я же был здесь. В тот раз комната меня чуть не убила».
— Не беспокойтесь, мальчики проследуют за нами… — Хенрик успел заметить шрам на лбу члена семьи Моррис, собирающего краски, кисти и мольберт.
— Вам ещё многое предстоит узнать… Я распорядился, чтобы вам подготовили одну из лучших комнат в поместье. А пока мы с вами туда следуем, я постараюсь в двух словах развеять туман сомнений… — они вышли из двери комнаты и направились по коридору к лестнице. Братья Моррис через несколько мгновений с вещами проследовали за ними.
— Прекрасный особняк… Не правда ли? Всё, что вы о нём слышали — чистейшая ложь. Библиотека дражайшего брата наместника… Взрывчатый порошок и тоннели… Пропавшие рабочие… Несметные богатства… Ах. Впрочем, есть какая-то доля правды. — Они дошли до лестницы и начали спускаться.
— Эти слухи распространяли мы. Специально… Не всегда слово в слово, но смысл оставался один. — Спустившись на первый этаж, они направились в коридор по направлению к главному входу, где некогда братья преследовали самого Хенрика. Устроенный переполох был подчищен без следа.
«Я знал. Это была ловушка. Он оказался прав. Я оказался прав».
— Атар… Он был большим поклонником Учения двадцати одного. И создал многие такие фигурки… — Вик прикоснулся правой рукой к сердцу. — Он создал эти лабиринты… Ловушки… Вы уже заметили, что это не простой лабиринт? Он аккумулирует огромное количество энергии… Ему пришлось отправить всех помощников в ямы этого лабиринта… Подлец… Даже карты не оставил.
Они прошли главный вход и упёрлись в дверь, открывающую путь в восточное крыло. Один из братьев в момент их обогнал и открыл дверь. Они продолжили путь…
— Он расставил фигурки Абракса по всему лабиринту… Но недостаточно просто добыть её… Вы держали их в руках… Вы чувствуете разницу… Они должны сначала напитаться самой сильной человеческой энергией. Страхом… Ненавистью… Злобой… Отчаянием… И тут выходите вы на нашу сцену… В нашу первую встречу, тогда…Северные ворота города… В вашем взгляде было то рвение. Тот энтузиазм. Вы или сгинете или дойдёте до конца… — пройдя кабинет, небольшой танцевальный зал и парадную столовую, они поднялись на восточную лестницу.
— Видите ли, мы ищем способных людей… Способных доказать, что они достойны… Нам нужно некое обновление… Свежая кровь, если угодно. — Они поднялись на третий этаж и отправились вглубь коридора.
— Вы спросите, что случается с остальными? Они становятся частью лабиринта навсегда… И, возможно, частью Абракса… Мы поселили вас рядом с вашим собратом. — Вик остановился у двух соседних дверей, где дежурила четвёрка гвардейцев.
— Он вышел несколько дней назад… Он так же, как и вы, прошел испытание… Прошу… Не бойтесь. Это не конвой. Это ваша охрана… Для нашего общего спокойствия. Отдыхайте… Завтра мы поговорим более обстоятельно. — Вик открыл дверь комнаты и удалился по направлению к лестнице. Угрюмые гвардейцы даже на них не взглянули. Хенрик зашёл в комнату и закрыл за собой дверь.
Несмотря на смеркающийся закат за окном, комната была хорошо освещена и просторна. По центру стоял большой резной деревянный стол, на котором располагалась фарфоровая ваза с белыми розами. У стены стояла большая кровать с балдахином, обрамлённая высокими подставками для свечных канделябров. Рядом с кроватью располагался аккуратный рабочий столик с несколькими мягкими креслами. Стены были украшены картинами различных размеров и сюжетов: портреты дам из высшего общества, морские пейзажи, бытовые натюрморты. У окна стояло большое зеркало в человеческий рост. Всюду, где только можно, на большой стол, рабочий столик, прикроватные подставки были расставлены маленькие фарфоровые фигурки людей, создавая ощущение загородного приятного уюта. Хенрик снял разодранные грязные кожаные сапоги и голыми ногами ступил на шёлковый ковёр с цветочным рисунком.
«Никогда не чувствовал ничего подобного…»
Он медленно подошёл к зеркалу, чтобы оценить своё состояние. Выглядел он очень жалко: весь потрёпанный, грязный, разодранный и ещё худее, чем был раньше. Он не сразу заметил две двери, расположенные по бокам комнаты. Одна была закрыта, а та, которая располагалась около кровати, была открыта нараспашку. Оттуда исходил приятный аромат. Подойдя к двери, он обнаружил ванную комнату, наполненную цветочными благовониями. В центре, у стены, располагалась наполненная водой ванна из мрамора, от которой исходил тёплый пар. Хенрик, не думая ни одной лишней секунды, в два движения снял с себя всю одежду и погрузился в ванну. Тёплые умиротворяющие мурашки пронеслись по всему телу, оставляя ощущение безопасности. Кавардак мыслей в голове заглушило одно стройное ощущение полного удовлетворения и удовольствия. Хенрик с головой провалился в это ощущение, забыв обо всех насущных вещах.
***
Тогда он был ещё совсем зелёным мальчишкой, готовым браться за любую работу. В кармане уже несколько недель не было ни одного медяка, и от голодной смерти его спасал только Олас, в трактире которого он просиживал большую часть времени.
— Ты злых духов изгоняешь… Демонов. — Острый коготь уперся в плечо Хенрика. Слева от него стояла сгорбленная старушка в полтора метра ростом в белой накидке. Хенрик не знал, что отвечать. Он посмотрел на толпу людей в трактире, переглянулся с Оласом и уверенно сказал:
— Конечно. А что у вас за… проблема?
Это было самое странное предложение, которое поступало за всю его профессиональную карьеру. Конечно же никаких духов и тем более демонов он не изгонял. Он даже не верил в их существование. Но дырявый карман был самым лучшим мотиватором. Хенрик и глазом моргнуть не успел, как оказался в глубине жилого района вместе со старухой. Он быстро нацепил маску, прикрепил к поясу травы, которые взял у Оласа, достал из сумки глиняное блюдце и приготовился заходить. Но старуха неожиданно остановила его и сказала, что им надо подождать ещё кого-то. Некоторые случайные прохожие останавливались поодаль, чтобы полюбопытствовать происходящим.
Через несколько минут подошли двое почти неотличимых друг от друга господ в официальных нарядах, от которых пахло вином.
«Городская канцелярия…»
— Вот. Вот. Проходите. Проходите, — старуха начала кланяться и запускать гостей в дом. — Ах! Слышите?
Остановив всех у порога, она начала руками указывать на источник странного звука. Хенрик многозначительно прищурился, не отвечая на вопрос. Двое канцелярских испуганно переглянулись и моментально побледнели.
— Ой… Ой… Сколько это творится… Сил моих больше нет… Страшно. Болею… Поседела… — старуха начала руками загонять гостей.
— Ой… Проклятый дом… Вещи пропадают… Голос… Угрожает… Прошу! Помогите! — старуха опустилась на колени и начала что-то бормотать.
Вдруг дом потряс оглушающий вой, исходящий откуда-то снизу. Канцелярские вздрогнули и начали пятиться назад. Старуха встала между ними и дверью.
— Прошу… Прошу… Видите? Господа сделайте что-нибудь! Нет сил…
Вой постепенно усиливался. Двое начали вглядываться в каждый угол, крепче сжимая свои вещи. Хенрик несколько раз обвёл тарелку пучком зелени, медленно обходя помещение. Он достал несколько костей животных, также взятых с кухни Оласа, и начал раскладывать их в центре. Расставил свечи, зажёг их и принялся за импровизированный обряд экзорцизма. Хенрик начал зачитывать сложно произносимые выдуманные слова. К вою присоединились стуки. Вой начал постепенно переходить в вопль. Хенрик почти дочитал всю придуманную белиберду, как вдруг неожиданно всё стихло. Гробовая тишина…
— Ой… Ой… Спасибо! Спасибо! — начала причитать старуха.
Мертвую тишину прервал резкий удар чего-то очень тяжёлого о ступеньку, ведущую в подвал. Став последней каплей, канцелярские с криками растолкали старуху и убежали из дома.
— Какой вы молодец… Спасибо…
Все звуки окончательно стихли. Пока Хенрик собирал вещи, старуха рылась в ящике маленького столика. Найдя монеты, она передала Хенрику с десяток медяков. Он уже стал уходить, как услышал снова тихий протяжный вой, исходящий из подвала дома. Он настолько сильно вжился в роль, что проигнорировал слова старухи о том, что там никогда не было следов духа, и начал спускаться вниз. Оглядев подвал, он не нашёл никаких следов, за которые можно было бы стрясти со старухи ещё пару медяков.
— Господин… Спасибо! Спасибо! Я сейчас ещё принесу… — старуха неожиданно развернулась и пошла, по-видимому, искать ещё монеты. Вой то пропадал, то появлялся. Появился странный стук, исходящий из стены подвала. Стена, по ощущениям, была лёгкой и тонкой.
«Дух. Не может быть…»
Хенрик сделал глубокий вдох и попытался что-то сделать с этой стеной. На удивление, она легко поддалась. В темноте блестели глаза человека. Это был старый морщинистый старик с кляпом во рту. Цепями прикован к полу. Хенрик ошарашенно отшатнулся.
— Ничего… Ничего… Не обращайте внимания, — старуха улыбнулась гнилой улыбкой. — Муж мой… Парализован… Болеет сильно. Спасибо! — старуха закрыла глиняную стену и сунула Хенрику в руку серебряную монету.
«Старуха не собиралась изгонять духа… Она хотела, чтобы все подумали, что тут живёт дух. Спектакль… Зачем? Канцелярские… Наследство? Компенсация?»
Хенрику не было дела ни до старухи, ни до этого старика. Это не его дело. В конце концов, и это могло быть спектаклем… Он сунул монету во внутренний карман и начал подниматься из подвала. Поднявшись, он заметил на столике маленькую чёрную фигурку, которой там раньше не было. Хенрик подошёл ближе, чтобы рассмотреть её. Это была фигурка с человеческим телом и головой змеи. Выцветшего чёрного цвета, вся в мелких трещинах. От неё веяло опасным холодом. Но что-то манило в ней…
— Это сосуд зла! Её необходимо уничтожить… — Хенрик взял фигурку и положил себе в сумку. Старуха не задавала лишних вопросов, лишь одобрительно кивала.
Только позже у Оласа он рассмотрел её получше. Она была совсем липкая, с разводами крови по бокам. От неё исходил зеленовато-гнилостный запах. У него рука не поднялась её выкинуть или уничтожить. Та самая фигурка, которая неожиданно оказалась с ним в Джибе…
***
— Всё это было не случайно… Старуха. Фигурка. Лабиринт… Меня вели… За мной наблюдали. А тот старик... Что у него было под глазом?
Спустя время ему всё-таки пришлось выйти из ванны, поскольку остывшая вода перестала делиться своей заботой. Сказать, что Хенрик и близко не видел ничего похожего — это ничего не сказать. В те немногочисленные дома богатых дворян или купцов условия были в разы, в разы скромнее. Это был его первый приём ванны за всю жизнь… Надев рядом висевший халат, Хенрик пошёл обратно в комнату и лёг на кровать. Кровать была мягче любой самой нежной кожи ягнёнка.
Ещё предстояло многое осмыслить. Слова Вика о лабиринте, учении, поиске новых достойных людей оставили в душе Хенрика очень двоякие ощущения. С одной стороны, он должен их ненавидеть, он должен им мстить. За всё, что они сделали. За тот разыгранный спектакль… И они сделали это не одни… С другой стороны, он доказал свою пользу. Эта дверь может быть ещё больше предыдущей. Но что ему предстоит дальше?
«Одно можно сказать наверняка. Если они способны провернуть то, что сделали со мной, это очень могущественные люди… Готов ли я поверить? После всего того, что я видел в лабиринте, я должен сомневаться во всём».
В раздумьях о будущем Хенрик не заметил, как наступила глубокая ночь и последние огарки свечей начали догорать. Нежные объятия Морфея начали окутывать его сознание… Из туманных объятий сновидений Хенрика выталкивает странный звук. Он узнает его абсолютно везде и в любом состоянии…
«Отмычка в замке!»
Хенрик открывает глаза и быстро встаёт с кровати. Обманка. Затаиться. Позвать помощь. Он маскирует обманку на кровати и ищет место, куда можно спрятаться. Подножие рабочего стола. Массивный стул. Он прячется, задвигает стул на себя и начинает ждать. Спустя несколько десятков щелчков дверь с лёгким скрипом открывается.
«Дилетант…»
Тёмный, едва различимый силуэт начал приближаться к кровати. Лица не разобрать. Лезвие в руке. Подойдя вплотную к кровати, лезвие быстрыми движениями начало втыкаться в изголовье. Один. Два. Три… Тринадцать. Крови нет... Замешательство. Исступление. Хенрик начал отодвигать стул. Убийца поворачивается. В него летит стул, выбивающий нож из руки. Хенрик бежит к выходу. Убийце удаётся его остановить и повалить. Начинается потасовка. Убийца наседает на Хенрика, душит и пытается дотянуться до лезвия. Силы почти равны. Хенрик несколькими прямыми ударами в печень сбивает убийцу с равновесия. Тот падает и валит канделябр. Хенрик тянется к лезвию и берёт его. В затылок прилетает тяжёлый предмет. Взгляд мутнеет. Убийца в ярости хватает первый попавшийся предмет и кидается на жертву. Хенрик в ответ делает выпад лезвием. Лезвие точно попадает в цель. В дверь стучат. Ваза падает из рук и разбивается. Обмякшее тело ложится на Хенрика. Тканевая маска… Стук в дверь усиливается. Идут предупреждения.
«Хочу… Увидеть…»
Хенрик срывает с убийцы тканевую маску… Чернильно-чёрная борода… Родинка под глазом… Группа гвардейцев с грохотом врывается в комнату…
***
— Вот ублюдок… А казался таким управляемым… И благоразумным… — Вик ещё несколько раз повертел голову убийцы ногой, всматриваясь в черты лица. Он думал, что контролировал ситуацию. Особенно с таким плёвым делом.
— Всё когда-то бывает впервые. — Вик с пренебрежением опустил голову и начал приказывать гвардейцу в парадной форме, стоящему около него.
— Всю стражу, что охраняли комнаты, понизить в звании и на дознание. Выясним, чем они были заняты… И почему не сразу среагировали… Труп к проскриптору. Пусть выудят всё из него… Комнату обыскать.
— Так точно! Разрешите выполнять? — начал рапортовать офицер.
— Подожди. Хенрик! Подойди сюда… Ты узнаёшь его? — Хенрик сидел на стуле около письменного стола, и кто-то из прислуги обрабатывал его раны на лице неизвестной сильно вонючей субстанцией. Неспешно встав и подойдя к Вику, он начал рассматривать лицо нападавшего…
«Залысина. Короткая борода. Светлая… Родинки нет. Старый шрам на правой щеке. Возле подбородка. Показалось…»
— В первый раз вижу… — проведя непродолжительный анализ, ответил Хенрик.
— Выполняйте! — Вик жестом отпустил гвардейцев выполнять приказ и те вихрем понеслись обратно заслуживать доверие.
— Взломал смежную дверь… Разбил зеркало и получил лезвие… Откуда только он взял отмычку? Почувствовал конкуренцию… Изжить прошлые человеческие привычки даже в новой жизни — дело непростое, — начал рассуждать Вик.
— Не умеет работать с отмычкой. Долго копался… Только поэтому я всё ещё жив… — Хенрик дошел до кровати и сел на неё. Он отказался от дальнейшей помощи прислуги.
— Гвардейцы разберутся, если не захотят отправиться на каменоломню… Мы проясним это досадное недоразумение завтра. А сейчас отдыхайте… Вы хорошо сражались.
Вик забрал всю прислугу, которая за это время успела восстановить изначальный девственный вид комнаты, и оставил Хенрика одного. Опять…
Рубиновые штыри упираются далеко ввысь. Они утыканы по всему песчаному побережью. Прилив методичен и спокоен. Умиротворённый ветер проносится между штырями, оставляя слабый, легко узнаваемый резонирующий звук. Звук начинает усиливаться, поглощая всё свободное пространство. От него нельзя спрятаться. Бесплотные тени хотят от него избавиться. Их много. Они окружают штыри. Они накидывают на них крюки. Они пытаются их свалить. Ты среди них… Нельзя этого допустить… Как можно всем сердцем хотеть и противиться чему-то? Первородные силы природы восстают. Огромная водная волна готовится вас накрыть. Она останавливается на долю секунду после твоего внимания. Замирает. И в ту же секунду с грохотом уничтожает всё…
Это не было неожиданное пробуждение. Хенрику казалось, что последние секунды он видел сам. Вживую… Не во сне… Разум никогда не даст в такое поверить…
Несмотря на ночной инцидент, Хенрик оставался почти в хорошем расположении духа. Он не переживал из-за убийства человека, он быстро убедил себя в том, что это была необходимая самооборона от совсем свихнувшегося человека. Хенрик не был хладнокровным убийцей. Стилет был припрятан только на самые крайние случаи, коих в его практике было всего три. И во всех тех случаях убитые были премерзкими людьми. Его больше беспокоили слова Вика об этом учении. Нельзя сказать, что Хенрик до мурашек боялся даже на лигу приближаться к этому учению, но любое упоминание данных практик в его присутствии вызывало холодные судороги пальцев левой руки. Скорее он пугался неизвестности, в которую с головой окунулся после этого дела. Или лучше сказать срежиссированного спектакля. В конце концов он не был лишён всех этих прекрасных удобств и прислуги в поместье. Любой в его положении глотку перегрызёт только за одну тёплую мраморную ванну.
Объяснение Вика порождало больше вопросов, чем ответов. Для чего нужны фигурки Абракса? Как они связаны с Учением двадцати одного и Белой лилии? Зачем им новые люди? Насколько они сильны и влиятельны? И кто вообще они? Все эти и многие другие вопросы оставляли в Хенрике некую горечь недосказанности. Любопытство буквально пожирало его изнутри. Он надеялся, что Вик удостоит его ответами.
— Игры высоких фигур для простых пешек ещё никогда ничем хорошим не заканчивались, — проговорил про себя Хенрик и начал вставать с кровати.
Незаметно для него прислуга уже успела принести еду и личные вещи. Еда стояла на подносе на главном столе, одаривая приятным ароматом всё помещение. Терпко обжаренный кофе, свежеиспечённые булочки хлеба, несколько обжаренных кусков мяса и хрустящая зелень поглотили всё внимание Хенрика. Вчерашний шок перебил все остальные инстинкты, поэтому сегодня он решил себя не сдерживать. Объективные последствия лабиринта… Еда была великолепна, он никогда ничего подобного не пробовал. Быстро закончив трапезу и отдышавшись, Хенрик начал осматривать личные вещи, аккуратно сложенные на мягкой банкетке возле окна.
Сверху лежали короткие кожаные ботинки, подогнанные по размеру. Личный стилет с сапфировым эфесом, блокнот, маленький пузырёк «огненной ящерицы», две короткие отмычки, а также черно-серый камзол с капюшон, в котором Хенрик всегда ходил на дела.
«Не мой. Не хватает нескольких тайников. Кожа слишком легкая…»
Рядом с личными вещами лежал аккуратно сложенный тёмно-зелёный фрак и строгие чёрные кожаные туфли. Недолго думая, Хенрик решил надеть предложенную официальную одежду, чтобы не выделяться. Фрак отлично сел по размеру. В нём даже нашлось несколько удобных мест для стилета, отмычек и пузырька. Хенрик так долго красовался в новом наряде у зеркала, что даже не заметил, как в его комнате появился Вик.
— Прекрасный наряд… Вам идёт, — произнёс неожиданно появившийся Вик. Он стоял возле двери.
— Не ожидал такого тёплого приёма. — С некой досадой ответил Хенрик, не отвлекаясь от своего отражения.
— Я распорядился, чтобы принесли ваши вещи.
— Камзол не мой… Кожа… Нет моих тайников…
— Мы взяли на себя смелость изготовить вам новый… Он вам скоро пригодится.
— Не боитесь отдавать оружие? — Хенрик повернулся и внимательно посмотрел на Вика.
— Отнюдь… Вы скоро станете частью нашего пути. Частью нас… — добродушно ответил Вик. — К тому же… Что вы сможете сделать с одним стилетом в особняке, доверху набитом гвардейцами, агентами Секретной коллегии и лояльной прислугой?
Хенрик лишь усмехнулся в ответ.
«Он прав. Это его территория».
— Вы закончили приготовления? Нам пора… — Вик пригласил Хенрика выйти. Они вышли из комнаты и направились в конец восточного крыла.
— Во-первых, я хотел бы принести официальные извинения за вчерашний инцидент. Виновные гвардейцы уже наказаны. Проскриптор подтвердил: вы имели дело действительно с сумасшедшим человеком. Рассудок — хрупкая субстанция… Такое не впервые случается в лабиринтах… Большинство из них навсегда остаются там. — Они прошли несколько постов гвардейцев, которые, только завидев Вика, вставали по стойке смирно.
— Это не в первый раз… Не стоит. — Дойдя до конца коридора, карауливший легионер несколькими ключами открыл массивную дверь и запустил их внутрь.
Это была библиотека. В центре прямоугольного пространства стояло около десятка столов с канделябрами. Сводчатые расписные колонны обрамляли читальный холл и делили его на четыре равных свода, уходящих далеко вглубь. Каждый из сводов имел тысячи книг, манускриптов и свитков. Внутреннее пространство было настолько огромным, что казалось, оно нарушает все геометрические законы. Всюду сновала прислуга: убиралась, обновляла источники света.
«На последнем этаже не может быть таких пространств…»
— Поражает воображение… Не правда ли? Когда я в первый раз посетил эту библиотеку, у меня была похожая реакция. — Хенрик замер в исступлении, ощущая себя лишь маленькой песчинкой в этом зале.
— Не может… Это последний этаж… Внешне… — робко сформулировал Хенрик, не отрывая взгляда от художественной росписи на потолке. Это был мотив военной баталии.
— Понимаю вас… Но мы находимся в бывшем поместье Атара. После испытаний в его лабиринте вы должны меньше задаваться вопросами о невозможных пространствах в его доме. В этом месте много загадок… Осмыслить некоторые не под силу даже мне… — Вик подошёл к стоящей рядом библиотечной кафедре и что-то шепнул дежурившему работнику.
«Бесценная коллекция».
— Мы должны продолжить. Во-вторых, помимо официальных извинений я хочу преподнести вам подарок. От меня лично. И от всех нас. — Через несколько мгновений из второго свода вернулся дежуривший работник. Он нёс в руках поднос, на котором располагались две книги.
— Прошу… «Жизнеописание королевы Леты» и «Хроника Начала и Падения». Прекрасное обрамление… В следующий раз вы будете мне читать лекции об истории. Их немедленно доставят в вашу комнату… Вы же этого хотели? — Вик положил ладонь на обрамление одной из книг. — Вы были так близки… В день приёма… Но вы всё равно здесь. Не все слухи о поместье оказались откровенной выдумкой.
Впервые Хенрик увидел, как ему показалось, искреннюю улыбку Вика.
— Нас ждут дела. Прошу за мной…
Хенрик и Вик вышли из невозможной библиотеки и пошли по коридору до лестницы. Они спустились на второй этаж и пошли вглубь крыла. В этом коридоре было мало помещений; пока они шли, их сопровождали исключительно внимательные взгляды портретов, хаотично раскинутых по коридору. Они остановились у створчатых дверей в конце коридора.
— Я попрошу не вмешиваться в наш разговор. Сядете за мной по правую руку. Будете слушать и вникать. — Это была не просьба Вика, а приказ.
Хенрик коротко кивнул в знак согласия. Вик открыл створчатые двери, и они вошли в небольшое помещение, чуть больше того, где Хенрик остановился на ночлег. В центре стоял длинный резной стол, один стул во главе и по три стула с каждой стороны. Четыре больших стеллажа красовались у каждого угла. В люстре красным пламенем горели свечи. Вик рукой указал Хенрику на место около стеллажа. Сам сел во главе стола. Они стали спокойно ждать…
Спустя непродолжительное время в кабинет стали заходить люди. Некоторые заходили слишком уверенно и фривольно, некоторые вяло и робко. Некоторых Хенрик знал, некоторых видел впервые. Когда, по-видимому, последний человек закрыл за собой дверь, один стул остался пустым… Перед тем как начать, Вик обвёл глазами собравшихся и на секунду закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Через мгновение он их открыл, и Хенрик почувствовал искрящую пустоту, исходящую от него.
— Господа, я вас благодарю, что смогли так скоро прибыть… — ровным тоном произнес Вик, но его голос был куда тяжелее предыдущих реплик. Он как будто шёл из самого человеческого нутра.
— Да… Мы знаем, что бывает с теми, кто регулярно пропускает. — Почти шепотом ответил лысый мужчина с короткими усами и начал коситься на пустующее кресло. Вик проигнорировал его слова.
— Как вы знаете, мы находимся на завершающем этапе… Соломон, как скоро посмертные вещи прибудут в город? — Вик обратился как раз к этому лысому мужчине с короткими усами, сидящему по левую руку от него.
— Э… Не раньше, чем через две недели. Возникли некоторые трудности. Пришлось их вести… Э… Из самой Изоны… — чуть нервничая, ответил Соломон. Хенрик его узнал. Это был Соломон Сахм. Старший брат семьи и владелец самой крупной кожевенной мануфактуры города. Хенрик несколько раз его видел в окружении такого количества охраны, что позавидовал бы сам наместник. Он одно время приходил и лично руководил строительными работами по расширению своей фабрики. По городу ходили слухи, что чуть ли не весь рынок «красной глины» в провинции принадлежит ему. Человек с сомнительной и криминальной репутацией.
«Контрабандные связи. Влиятельный человек…»
— Э… В Иверии… Возникли некоторые… Как сказать… Трудности… Э… С глазами змеи не будет проблем. Э… Меня уверили. — Капля пота стекла по лбу Соломона.
— Спасибо. Достаточно. Марк…
— Да, сэр! Первая городская когорта в вашем полном распоряжении. — Не успел Вик обратиться к громогласному мужчине, как тот предвосхитил вопрос и ответил вперёд.
«Без сомнений… Гвардеец».
— Хорошо… Мне необходимо, чтобы квартал и город были под полным контролем какое-то время.
— Сэр! Можете на меня положиться! Мои люди лучшие в провинции! — коротко ответил Марк.
— Да… По распитию вина… Ха... — язвительно прокомментировал Соломон.
— Ппрошу прощения… Э… — Одного недоброжелательного взгляда Вика хватило, чтобы Соломон до конца собрания не проронил ни одного язвительного комментария. Даже когда к нему обращались, он подолгу молчал, взвешивая каждое своё слово.
— Есть ли новости из столицы? Финн…
Спустя небольшую заминку начал говорить сосредоточенный мужчина средних лет в очках.
— Мои люди докладывают, что в столице всё тихо. Император занят приготовлениями к войне с Ниамом. Вернее сказать, с её сателлитом на границе. Он надеется захватить перешеек возле Тарты и прилегающие рудники. Поднимает налоги в столице. Накапливает золото, оружие и провизию на складах. Готовится к затяжной войне. Военные мануфактуры полностью забиты заказами. Думает вводить комендантский час. Это всё, что касается моей зоны ответственности.
«Секретная коллегия?»
— Благодарю, Финн! Как всегда информативно. До определённого момента в столице никто и… — я подчеркиваю, — ничего не должен знать. У имперских эмиссаров хватит ума всё испортить. — Все члены собрания начали одобрительно кивать друг другу.
— Придёт время, и Императора я лично обо всём извещу. Последние несколько деталей… Амин, как продвигается работа в бухте?
До этого отстранённый, мало взаимодействующий с остальными, очень молодо выглядящий человек с длинными волосами поднял глаза.
— Feliciter… Мои корабли почти достали со дна нужное количество камня… О пиратах можно больше не беспокоиться… — он самовлюблённо оскалился. — Камень будет в срок… Если Соломону хватит ума не faciem in caeno turpare, то мы начнём в срок.
Соломон начал покрываться красными пятнами, желая что-то ответить, но очень сильно сдерживал себя.
— Lingua tua comprime, мальчишка. Ты здесь являешься представителем своего отца… Пока тот в море. Временно…
— Ita… — тихо проговорил молодой человек.
— Что ж… Остался только я… — слегка заплетающимся языком проговорил мужчина с бокалом красного вина в руке. Это единственный участник собрания, который пришёл со своим бокалом. Хенрик не смог подробно разглядеть его лица, но по голосу сразу узнал. Это один из тех двух мужчин, что спорили на приёме в поместье.
«Сильно выпивший сторонник жесткой линии… Исключительная справедливость сильного… Казалось, им так нравился император…»
— Георг, расскажи о своих успехах.
— Благоородные дома нас поддержат. Аспен. Лорен. Лодос. Эльин. Альмагро. Изона. Конечноо же Иверия… Ии… Лакия… Почти все провинции. Из столицы пока не получил известий. Могут возникнуть трудности… Я улажу… — договорив, Георг залпом допил бокал вина.
Хенрик смотрел на собравшихся людей и не понимал… Не понимал, кто действительно вселяет хладный ужас: безумные сектанты, вопящие проклятия, заговоры и молитвы или эти скрупулёзно-рассудительные люди. Они рассуждают о всех этих ужасных вещах так, как будто выбирают гарнир на обед. Это по-настоящему жутко.
— Уладь за неделю. Если не получится… Сосредоточься на Лакии. Итак… На сегодня всё. Я благодарю всех за работу. Извещайте меня регулярно о ходе выполнения. В заключение… Хотел бы вам представить нашего будущего брата… — Вик встал из-за стола и приказал Хенрику тоже встать. Хенрик только сейчас заметил у всех собравшихся аккуратное маленькое кольцо на правом мизинце с нечитаемым символом.
— Он вышел из лабиринта. И достал одну из последних необходимых нам фигур Абракса…
— Одари светом весь мир! — синхронно проговорили собравшиеся.
— Сегодня пройдёт обряд инициации.
Все присутствующие одновременно встали и сложили две сжатые руки на груди. Они смотрели на Хенрика, и на их лицах искрилась улыбка. В их жесте была заложена жертва, сакраментальная жертва. Хенрик почувствовал, что они его принимают. Он не ожидал такого поворота событий. До того — неизвестный уличный вор, знающий только сомнительных торговцев, бедных лавочников и пьяниц из трактиров. Теперь ему аплодируют сильные мира сего. Ему! Самые влиятельные люди города, возможно, и всей провинции, синхронно встали и превозносят его навыки. Это был триумф. Хенрик навсегда запомнил это чувство безмерной гордости вперемешку со смущением. Вопросы, что будет дальше, что за ритуал инициации, отошли глубоко на второй план. Он здесь и сейчас. И он счастлив…
— Благодарю… — робко выдавил из себя Хенрик, спустя время.
— Господа, прошу… — после непродолжительного приветствия Вик проводил к выходу собравшихся гостей. Когда все гости вышли из кабинета, Вик обратился к Хенрику.
— Вы хорошо держались… Я распоряжусь, чтобы к вам доставили половину кувшина вина. Перед инициацией стоит попрощаться с прежней жизнью…
— В чем заключается суть этого… хм… обряда? — аккуратно начал расспрашивать Хенрик.
— Вы станете частью нас… Что же ещё? Прошу… Нам пора. — Они вышли из кабинета и направились прямо по коридору до лестницы.
— Я хотел, чтобы вы присутствовали… На мирской части Истинной Веры. Без сомнения очень важной. Но не главной. Главное — это то, что вы увидите сегодня. Не волнуйтесь… Достойные люди уже проходили его и не раз. Так как вы остались один… Нет нужды в промедлениях. И дополнительных испытаниях. Вы станете прекрасным маленьким сапфиром в нашей лучезарной тиаре… — пока Вик рассказывал, Хенрик не успел заметить, как они оказались у его комнаты. Охрана была на месте.
— Отдыхайте…
Хенрик зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Кувшин с вином уже красовался на большом столе. Рой мыслей в голове не мог утихнуть…
«Заговор… Против кого? Ради чего? Почему я чувствую такой зверский голод?»
Больше всего его пугал обряд инициации, о котором Вик так старательно пытался не говорить, обходя острые углы. Главный вопрос не выходил у него из головы до самого часа ответа: сможет ли он остаться прежним человеком? Хенрик налил себе бокал вина, достал блокнот и стал перелистывать последние записи.
«Гвардейская выучка. Сверхосторожен. В городе не подобраться. Только в поместье».
Что-то ему показалось странным в своих записях. Вернее, не в записях, а то каким почерком они были сделаны. Этот почерк подозрительно стал напоминать…
«Выход. Круг. Смерть. Они идут. Тупик».
Вдруг пальцы сами стали чертить в воздухе эти слова. Точь-в-точь как на стенах той комнаты. Сознание отказывалось верить, но тело помнило.
— Это был я… — тихо прошептал Хенрик. От усталости и шока он свалился на пол.
— Это я чертил те надписи… Всё это время это был я…
Барабаны отбивают чеканный ритм. Ротонда наполняется оглушающим звоном. Ещё один невозможный объект внутри поместья? Собравшиеся заняли свои места. Они не скрывают своих лиц. Они гордятся находиться здесь. Фигура отчерчена. Тёмные гроты ротонды наполняются зелёным пламенем. Они держат в руках часть своей богини. Они возносят ей почести. Они начинают синхронно скандировать. Солнечный свет окулюса почти достиг центра. Хенрик ждёт своей участи. Он полностью растворился в трансе. Границы собственного Я стёрты. К нему медленно подходит человек. Это он сам… In sacellum mundorum praecipitabit, radices arboris diffusas… Слова начинают проникать в сознание. Тело застывает в неестественной позе. Шея не двигается. Глаза прибиты к окулюсу. Ты даёшь себе испить чашу. Каждый глоток прожигает нутро. Свет достигает лба. Первый удар… Тело скорчилось от боли. Ты не можешь двинуться. Второй удар… Сознание расщепляется на мелкие ядра. Третий удар… Умиротворение. Барабаны бьют сильнее. Крики усиливаются. Стилет… Ты знаешь, что надо делать… Кровь пульсирующей струей стала частью богини…
Тёплый свет проникает в каждую частичку тела. Солнечные лучи играют на ветру. Ты наполнен любовью... Ты и есть любовь. Смутные очертания чего-то большего виднеются вдалеке. Ты песчинка. Маленькая букашка… Кто ты такой, чтобы сравнивать? Чтобы оценивать, что такое добро, а что такое зло? Твоя богиня укажет путь… Она направит… Она тебя благословляет… Она даёт позволение прикоснуться к своему облачению… Почему её лицо так похоже на…
***
Лёгкие наполняются водой. Короткие вдохи пульсирующей болью отдаются в висках. Больше нет сил терпеть. Вздохи становятся всё короче… Они прекращаются…
Хенрик в панике просыпается. Он обнаруживает себя в кровати. Кто он? Осталась ли в нём хоть часть прежнего Хенрика? Или он не изменился? Её образ… Образ его богини… Его любовь… На пальцах чувствуется её вуаль. Вуаль света… Он хочет сделать всё, чтобы прикоснуться ещё раз… Хоть раз… Смятение. Вера. Признание. Воля… Разум не может осознать всего происходящего… Маятник отбивает судный час… Кто его принёс… Маятник отбивает ритм. Ритм выворачивает собственное нутро. Кто его принёс? Уже ничто не имеет значения… Только она… Её прикосновение… Её любовь… Теперь он знает, что надо делать… Сознание никогда не было таким ясным. Чего нельзя сказать о теле.
В дверь постучали.
— Заходите… — уставшим голосом проговорил встающий Хенрик. Он оказался совершенно голым. На шее чувствовался заживающий шрам. До инициации его не было.
«Как он так быстро смог зажить...»
Через несколько мгновений дверь открылась и в комнату вошёл слуга.
— Мастер ожидает вас в своем кабинете. Мне велено вас препроводить.
— Мне нужно одеться…
— Я подожду вас за дверью. — Слуга вышел и закрыл за собой дверь.
С первого раза встать не вышло. Мышцы не слушались. Только третья попытка оказалась успешной. Хенрик подошёл к столу и налил вина. Залпом выпив весь бокал, он принялся собираться. Предчувствуя важную миссию, он оделся в свой повседневный костюм. Вода… Последние приготовления.
Он вышел, и они направились в кабинет Вика. Тот располагался на втором этаже, прямо под комнатой Хенрика. Подойдя к кабинету, он было занёс руку, чтобы открыть дверь, но что-то остановило его в последний момент. Нерешительность? Страх?
«Я готов… Я готов…»
Он открыл дверь и зашёл в кабинет. Кабинет был одним из самых богатых помещений в поместье, не считая библиотеки. Массивные кожаные кресла, расписной рабочий стол, небольшая библиотека на стеллаже возле стола, коллекция вин за спиной хозяина, фарфоровая люстра, огромный декоративный камин — всё это и многие другие детали выдавали в этом помещении эксклюзивный подход. Венчало это помещение огромная картина темнеющей водной глади и отражающейся луны. Картина находилась за стеклом, что выдавало бережную, почти фанатичную любовь и преданность этому произведению искусства. Это была единственная картина в поместье, которая находилась под защитой. Не исключено, что Вик лично выбирал и обставлял этот кабинет.
— О! Ты проснулся… Прошу, заходи… Садись. — Только завидев Хенрика в дверном проёме Вик радостно того поприветствовал, отложил записи и очки, полностью переключился на гостя.
— Спасибо…
Хенрик прошёл в кабинет и сел на кожаное кресло, прямо напротив хозяина.
— Рад, что ты в добром здравии… Знаешь, ты хорошо держался на инициации. Не многие могут похвастаться такой выдержкой… И таким уровнем подчинения… Ты должен собой гордиться. — Вик встал из-за стола, взял бутылку вина и бокалы. Первому налил Хенрику.
— Потрясающее вино… Из предгорий Агроса в Лорене… Кажется, твой друг из этих мест… Зигизмунд. — Вик встал позади Хенрика и положил руку ему на плечо.
Металлический штырь болью вонзился в глаз. Мир разлетелся на осколки. Вик изрыгает пламя ярости изо рта. Фаланга солдат, идущая в атаку. Ноги, бегущие по зелёному полю. Палач поднимает топор. Голова Оласа падает в корзину. Она обнажает гнилые зубы. «Ты мне всегда был больше, чем брат. Обними меня…» Мир начал собираться в единый поток.
— Что с тобой? — Вик стоял напротив Хенрика и смотрел тому прямо в лицо. — Я понял… Богиня позволила тебе прикоснуться к своей длани… — Вик сел обратно в своё кресло. — Тем более. Медлить нельзя… Твои глаза — это зеркала, в которых отражается сама реальность… Твоя кровь стала частью Её…
Немного отдышавшись от последствий видения, Хенрик пришёл в себя. Гул в ушах постепенно стал стихать. Он не понимал, как на это реагировать. Милость. Или…
— Тебе осталось последнее испытание. Испытание чужой кровью… Ты должен исполнить обет, данный тобой в лабиринте. Устранить три последних препятствия на пути… На пути к её величию. — Вик сделал глоток вина. Он начал перебирать кольцо на правом мизинце.
— Ты не ограничен во времени и способах, но прошу, сделай это быстро. Будь милосердным… Как богомол расправляется одним ударом со своими жертвами. Мои люди доставили подарки к тебе в жилой квартал. Не забывай укреплять свой разум… — он сделал ещё один глоток вина.
— До окончания испытания здесь тебе лучше не появляться. Я обо всём распорядился. — Вик достал из ящика стола бумагу, похожую на пропуск. — Моя личная защита. И неограниченный пропуск в городе и окрестностях.
— Lux te benedicat. Дорогой брат! — Вик было потянулся пожать руку Хенрику, но в последний момент, улыбнувшись, отдёрнулся.
— Lux te benedi… Отец. — Эти слова сами собой вырвались из уст Хенрика. Он не знал их перевода. И до прихода сюда он точно не хотел называть Вика своим отцом… Духовным отцом…
Хенрик вышел из кабинета Вика с чувством пульсирующей надежды. Уверенный в своей избранности и своём статусе, он решил во что бы то ни стало довершить начатое. Исполнить предначертанное. Исполнить её волю…
«Предатели получат по заслугам. Все они…»
Сильнее всего его сейчас беспокоили способности, полученные в результате инициации. Как ими управлять? Что они показывают?
«Какие способности получил он… Поразительное свойство убеждать. Когда я рядом с ним… Её продолжение…»
Хенрик пошёл по коридору к лестнице, задумавшись, и не заметил, как мимо него прошёл невероятно знакомый человек. Низкий рост, похожий на подростка, необычная манера держать предметы в руках.
«Садовник. Не может быть…»
Он обернулся, чтобы рассмотреть того внимательнее. Но там никого не было… Только два гвардейца скучали в конце коридора.
Не поверив собственным глазам и подумав, что это последствия тех самых видений, Хенрик отправился к выходу.
Первая в списке. Молли. Легенда о поместье Чёрное Солнце. «Глубже всех в горе должна была находиться сводчатая библиотека Атара». Фальшивые монеты в виде меток. «Перед кончиной он распорядился перевести туда все свои гримуары и манускрипты, полагая, что там для них лучший климат». Приговор привести в исполнение.
Хенрик решил начать с базара. Он не рассчитывал там её встретить, но вдруг ему повезет, и она всё ещё не уехала.
«Она всё знала. Поэтому собиралась уехать…»
Он в своём жилище успел приготовиться ко всем возможным событиям. Взял несколько золотых монет, которые в довесок дал Вик, для урегулирования неудобных вопросов. Смазал стилет парализующим ядом, превентивно принял несколько противоядий. Надел подкладку из дублёной кожи, чтобы дополнительно защититься от арбалетных болтов. Зафиксировал с внутренней стороны плаща короткий палаш. Он плохо умел орудовать такими клинками, но решил взять с собой всё равно.
Зайдя в переулок Эль-Нин, Хенрик сразу направился к месту её стоянки. Голоса не было слышно. Шансов мало, что она ещё не уехала. Дойдя до места её лавки, Хенрик ничего не обнаружил. Улица и песок. Даже соседей в пределах нескольких десятков шагов не было. На бывшем месте шатра в песке лежала маленькая вещь, явно не вписывающаяся в здешний уклад. Хенрик подошёл и достал из песка ту самую деревянную фигурку коня, которую она постоянно теряла и на которую Хенрик постоянно указывал.
«Не изменяет себе…»
Хенрик улыбнулся. Он решил взять фигурку с собой. Доставая её из песка, он уже некоторое время ощущал на себе странные взгляды. В этот самый момент они достигли невероятного предела. Он аккуратно стал присматриваться из-за плеча, кто за ним следит. Вдалеке переулок жил своей жизнью: торгаши, пытающиеся впарить своё барахло подороже, и зеваки, пытающиеся сэкономить. Никому не было дела до него.
«Здесь не принято, как они говорят, стучать… Вряд ли я смогу кого-то разговорить, даже за монеты и с помощью угроз».
Нужно было действовать по-другому. Ни семьи, ни партнёров, ни друзей.
«Было несколько человек из порта… Как быстро я смогу их найти? Был ещё кто-то… Сай! Он говорил, что одно время вёл с ней дела. Другого варианта нет…»
Единственной зацепкой к поиску местонахождения Молли был Сай. Их общий знакомый, который, однако, с сомнительным товаром не связывался. Приличный лавочник. И гораздо более успешный, чем Молли… Торговал недалеко от центральной площади рынка Сафы. Выгодное место.
Пока Хенрик шел до лавки Сая, его захлестнула волна рассуждений. Он несколько раз пытался поставить себя на её место и понять ради чего. Золото? Угрозы? Положение? Любовник? Всё вместе? Такие ресурсы… Власть… Они везде… На секунду ему показалось, что за ним опять кто-то наблюдает. Кто-то его ведет, как он бесчисленное количество раз вел своих жертв… Охотник? Добыча?
У Сая, в отличие от Молли, была полноценная лавка, а не полулегальный шатёр. Это было добротное глиняное здание чуть ниже первого этажа. Более дешёвый товар он выкладывал под навес на улице, более интересные находки — внутри. Сай продавал всё подряд. Несколько рядов прилавка в центре и по бокам были заполнены посудой, коврами, шкатулками, маслами, мылом. Даже было немного ювелирных украшений, которые он не выставлял на всеобщее обозрение. На улице стояла крепкая жара, поэтому на рынке было не так много покупателей. Хенрик быстро дошёл до нужного здания. Он одёрнул занавеску и зашёл в лавку.
Никто не обратил на него внимания. В лавке было всего два покупателя, одним из которых занимался лично владелец. Хенрик прошёлся между рядами, посмотрел и оценил товар, но ему ничего не приглянулось. На глаза ему попалась оригинально расписанная тарелка. Такую роспись здесь он никогда не видел. Только…
«Похожие я видел у…»
— Рад тебя видеть, Хенрик! — неожиданно послышалось из-за спины. Сай встал прямо перед ним и поприветствовал.
— И я… Рад. — Сай был очень улыбчивым, почти молодым человеком, у которого была очень странная манера одеваться. В этот раз он предстал перед Хенриком в зелёных штанах (где он только их нашёл?) и в рубашке с вышивкой цветами.
— Тебе понравилось? — Он кивнул на оригинально расписанную тарелку, оставшуюся в руках Хенрика. — Эксклюзив! Только у меня такие! Нигде в городе больше таких нет. Тебе сделаю скидку, если возьмешь несколько. Идеально подходит для подарка и…
— Только у тебя говоришь? — неожиданно перебил его Хенрик.
— Абсолютно верно! Ты мне не веришь, родной?
— Я сюда немного по другому делу пришёл. Мне нужно, чтобы ты мне помог… Мне нужна Молли. Её на старом месте нет. Ходят слухи, что она уехала из города. — Услышав это, Сай моментально поменялся в лице; от прежней улыбки и дружелюбия не осталось и намёка. Сай подошёл ближе к Хенрику и начал говорить чуть тише.
— Хенрик, ты же знаешь… Я завязал со всеми делами. Тем более с ней… Я не хочу проблем.
— Но ты знаешь где она?
— Нет… Только слухи… Как и ты... Может её нет в городе… Не знаю. — Он немного опустил голову.
— Хорошо. Хорошо. — Хенрик развернулся, подошёл к одному из посетителей, что-то шепнул тому и выпроводил его из лавки. То же самое он сделал и с другим покупателем. Выпроводив их, он начал завязывать все застёжки тканевого входа.
— Х-Хенрик, что ты делаешь? — дрожащим голосом произнёс Сай.
— Лавка временно закрыта, — тихо пробормотал Хенрик, завязав все застёжки.
— Мы можем обо всём дог… — один короткий и точный удар в челюсть и Сай мешком падает на землю. В момент прикосновения тело Хенрика как будто поразил раскат грома. Тёмный вихрь пустыни. Клетка, из которой нельзя выбраться. Почему эти ноги так тебе знакомы? Стилет разрезает горло неверным. Последний Вик. Тени проходят сквозь тебя… Они залезают к тебе в голову… Они тобой управляют…
Хенрик обнаруживает себя на полу лавки. Видение отключило его.
«Он ещё лежит…»
Он поднимается с пола и связывает Саю руки. Суёт тряпку в рот. Сажает на стул, принесённый из закутка, и окатывает его холодной водой. Слипшиеся глаза начинают реагировать.
— Если ты начнёшь кричать… Всё закончится быстро… — Хенрик присел возле Сая и показал ему стилет. — Давай поможем друг другу, и я быстро уйду.
Хенрик вынул тряпку из его рта.
— Что? Ты совсем… — прохрипел Сай.
— Я ещё раз спрашиваю… Где Молли?
— Что? Я не… понимаю, о чём ты…
— Не понимаешь? Сейчас всё поймешь… — Хенрик уверенно пошёл в закуток Сая. Порывшись там несколько минут, он вернулся с мешком, доверху набитым посудой с тем примечательным узором. Он положил мешок возле его ног и взял одну из чашек.
— Эксклюзив? Где ты взял этот чертов эксклюзив? Нигде я не видел такого узора. Нигде! Только у тебя… Не заставляй меня. Где Молли?
Сай ничего не ответил, лишь хлопая глазами.
— Хорошо… — Хенрик со всей силы разбил чашку об пол.
— Что ты делаешь?! Совсем тронулся! — Он подошёл к красиво украшенной шкатулке и занес стилет.
— Стой! Стой! Стой! Скажу… Скажу… Мне её из столицы привезли… Не надо…
— Где Молли? — повторил Хенрик.
— Её нет в городе… Довольно давно… Она кого-то опасалась… Уехала далеко… Покинула империю… Больше ничего не знаю.
Хенрик наклонил голову и через мгновение замахнулся стилетом прямо в центр шкатулки.
— Стой! Хорошо… Хорошо… — лезвие остановилось в миллиметре от дерева. — Лидс… Она поехала в Лидс… Вероятно в столицу… Несколько раз прислала эту красивую посуду. — Сай кивнул на мешок. — Давно ничего не присылала… Не знаю…— он опустил голову.
— Стоило оно того… — Хенрик спрятал стилет.
— Куда ты пошёл? Эй! Развяжи меня… — Сай стал активно елозить на стуле, пытаясь развязать верёвку.
— Рано или поздно кто-нибудь за тобой придёт… — Хенрик развязал застёжки и вышел из лавки.
***
Второй в списке. Зи. Зигизмунд М. Оформление пропуска в Верхний город. Инсценировка погрома. Инсценировка увечий. Демонстрация манускриптов Белой лилии. Приговор привести в исполнение.
Первые очертания закатного солнца начали заходить за горизонт. Хенрик вышел из лавки Сая и направился к выходу с базара. Он не стал закрывать лавку. Пожалел… Мог бы всю лавку разгромить с чистой душой.
«Успела убежать… До нее не добраться, по крайней мере пока. Надо действовать быстрее».
Пройдя несколько десятков шагов от лавки, он неожиданно остановился. Гул базара на секунду достиг пика и резко смолк. Рядом никого нет. Впервые с момента инициации он почувствовал себя свободным от чужих глаз. Почему он остановился? Знает, что надо делать? Он действительно принимает решения сам?
Хаотичное копошение у ног привлекло внимание Хенрика. Он отодвинул носок левого ботинка и увидел жука — еле хромающего, с большим панцирем. Казалось, он вот-вот остановится и умрёт. Но он так упорствовал в своём желании. Двигаться к цели? Или выжить?
Поставленный на паузу мир снова пришёл в движение. Яркие краски наполняли жизнь окружающих смыслом, но не самого Хенрика. Он стал выхватывать из пульсирующего гула обрывки: плач ребёнка, жалующегося матери на сверстников; смех толстых лавочников после похабного анекдота; собачий вой и скрежет когтей запертой в доме собаки.
«Что это? Нет… нет… нет…»
Неведома сила пыталась утянуть Хенрика на путь, на который ему вставать было страшно. Его сознание боялось найти подходящее описание или даже слово этому зарождающемуся ощущению. Иногда ему приходила в голову мысль: «Как можно бояться того, для чего ещё нет названия?» Молчаливый страх? Экзистенциальный ужас? Тихая фобия? Только, пожалуйста, не спрашивайте у него, кто бежит по зелёному полю.
Хенрик собрался с силами и пошёл дальше выполнять свой долг. Долг, который искупается исключительно кровью. Чьей кровью?
У центральной площади базара толпилось огромное количество людей. Казалось, Сафа высосала всех, как пустынное торнадо, и поставила в одно место. По доброй традиции сюда пригласили бродячих артистов. Толпа разделилась: большая часть заворожённо следила за огненными жонглёрами и музыкантами. Те так ловко жонглировали факелами, что толпа каждый раз синхронно охала и интуитивно пятилась. Мальчишки активно собирали медяки — монет не жалели. Пока Хенрик проходил вдоль площади, его взгляд привлекло кукольное представление. Дети слушали артистов в полной тишине, боясь спугнуть нарастающий восторг. Деревянные фигурки разыгрывали сценку: смешно одетый вор крадёт у купца кошелёк с золотом, за ним погоня, его ловят и отправляют в клетку. Клетку везут далеко-далеко… И…
Хенрик почувствовал лёгкое касание у пояса и в ту же секунду схватил чью-то руку. Зрачки расширились, мир потонул в видении: смрад застилает глаза… восемь… девять… одиннадцать… грудь похожа на кровавое месиво… стрела. Она попала в шею. Луна расширяется слишком сильно… У неё браслет на ноге. Видения превращаются в одну черную воронку и исчезают… Перед ним была маленькая рука ребёнка. Чумазая, длинные волосы, косынка, голубые глаза.
«Девчонка!»
Хенрик несколько секунд вглядывался в лицо девочки. Он застыл в оцепенении. В её глазах не было испуга. Деревянный палач заносил тканевый топор. В её лице Хенрик увидел надежду — перестать быть марионеткой собственной судьбы. Деревянная голова покатилась по брусчатке. Дети ахнули. Левая рука Хенрика дрогнула. Он отпустил девчонку и сунул ей пару серебряных монет. Та быстро растворилась в толпе. Хенрик проверил внутренний карман — пропуск на месте.
«Сначала мастерская, потом постоялый двор».
Хенрик добрался до ступенек, ведущих в мастерскую. Следы крови почти стерлись. Он огляделся и начал аккуратно подниматься.
«Как в тот раз…»
Он положил руку на стилет и прислушался. Табличка на месте, дверь открыта. От него до мастерской — только тканевое полотно. Праздничный гул с базара доносился даже сюда. Хенрик достал стилет и приблизился к ткани. В нос ударил странный запах — вино и… сладкий запах крови! Он одёрнул занавеску и вошёл.
Вокруг порядок, всё на своих местах. Зи сидел спиной к двери, за рабочим столом. Слишком сосредоточен? Хенрик не видел его рук, только неподвижный корпус. Он приготовился к удару. Сердцебиение ускорилось, зрачки затряслись. Надо сократить дистанцию. Выверенным шагом он пошёл к Зи. Расстояние становилось всё короче… короче… почти вплотную. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Ещё секунда…
— Зи… — окликнул его Хенрик.
Ответа не последовало.
Хенрик подошёл вровень с его лицом. Руки сложены возле каких-то документов. Из носа и глаз — кровавые подтёки. Лицо застыло в расслабленной позе, глаза помутнели и выцвели. Зи был мёртв… Только сейчас горький запах вина и крови раскрылся по-настоящему. Голова и руки покрыты странной ледяной коркой.
«Что за… здесь происходит. Этого... Не может быть».
Хенрик от злости, что есть мочи, ударил ногой по ножке стола. Стол почти не шелохнулся. Он опоздал. Опоздал снова. Рядом с трупом Зи стояли две кружки красного вина.
«Отравили… Опередили».
Хенрик подошёл проверить. Один бокал имел обычный запах, другой имел слишком резкий запах. Запах гнилой капусты… И яблок?
«Он с кем-то выпивал. Заказчик? Он его знал? Тот его отравил и… Что-то пропало?»
Хенрик развернулся и начал осматривать помещение. На первый взгляд всё лежало аккуратно. Никаких следов грабежа. Неторопливые шаги начали подниматься по ступенькам.
«Убийца!»
Хенрик спрятался в кладовую и задвинул занавеску. Он оставил маленькую щёлку для наблюдения и замер. Сбивчивые шаги приближались и наконец достигли порога.
— Здорово, Зи! — произнёс грузный мужик, появившийся в проходе. — У тебя… А! Здорово Жихизмунд… Тьфу ты. Выговаривал бы всё своему папаше… За такое имя… — почти про себя пробормотал мужик, съев половину слов. Или не вспомнив.
«Не убийца…»
— Я по делу пришёл. Склянка с чернилами нужна… Даже не спрашивай, для чего. У грымзы моей спрашивай… — мужик переступил порог и дошёл до центра мастерской. — Фу… Ну и запах. Ты бы хоть в баню ходил иногда. Че молчишь? Ладно, чёрт с тобой. Сам возьму…
Мужик кинул пару медяков на стол и принялся копаться на стеллаже.
— Сколько у тебя тут разного барахла… Вроде такой умный… Учёный… А столько грязи… Учёный, учёный — хрен печёный… — мужик разразился таким громким смехом, что, если бы Зи был жив, у него непременно полопались бы ушные перепонки от стыда за такую тупую шутку.
— О! Нашёл… Весело тут у тебя. Посидел бы с тобой, но мне надо идти… В трактир хочу успеть зайти… — мужик с маленькой склянкой направился к выходу.
— Давай! Пока… И сходи помойся… Учёный, учёный… Вот это я выдал… — попрощался мужчина, восхищаясь своим остроумием. Вскоре шаги стихли.
Хенрик одёрнул занавеску и вышел в основное помещение. В голове крутился вопрос: как можно не заметить, что человек мёртв? Или всё-таки не мёртв? Хенрик снова подошёл к Зи. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Запах усилился, но несведущий легко мог спутать его с чем-то другим.
«Он мёртв окончательно и довольно давно… Неужели эта корка мешает более активному разложению?»
Со стороны ступенек снова послышались шаги — лёгкие. В этот раз Хенрик решил не прятаться: голос разума заглушило любопытство. Он отошёл в угол, откуда его было видно, но не сразу. Шаги почти достигли мастерской… и споткнулись на самом верху. Спустя минуту в помещение зашёл ребёнок со свертком.
— Зииии… тут… это. Мама просила передать… — девочка смело дошла до стола и положила свёрток. — Вот ещё…
Она достала из кармана кафтана сложенную бумагу и положила рядом.
— Опять плохой день… ну ладно… я посла… спасибо! — девочка взяла медяки, развернулась и пошла к выходу. Она не сразу заметила Хенрика.
— Здравствуйте, дядя! До свидания, дядя!
— Стой, подожди…
— Сто?
Хенрик понимал: если девочка поднимет крик и позовёт стражу, у него будут проблемы. Но он был твёрд в своём желании докопаться до истинной природы этого явления.
— Ты давно знаешь Зи? Часто к нему ходишь?
— Дааавно, дядя. Часто хожу. Ещё вопросы?
— Он мёртв, — коротко отрезал Хенрик.
Девочка посмотрела на Зи, потом на Хенрика. Затем ещё раз на Зи и ещё раз на Хенрика. Она подняла брови.
— Дядя, ты дурак… Он отдыхает, выпил чуть-чуть больше… вечно вы паникуете… — девочка показала указательным пальцем на лоб. — Пока, дядя…
Она вышла, оставляя Хенрика одного в призрачном молчании. Он ещё раз подошёл к Зи. Всё то же застывшее лицо. Синеющие губы. Хенрик дотронулся до плеча. Холодное тело.
«Ни малейшего признака».
Громкие прерывистые шаги в третий раз послышались со стороны лестницы.
«У него что сегодня, день приёмов? Какой сегодня вообще день…»
В этот раз Хенрик решил вообще ничего не предпринимать. Остаться стоять как есть и посмотреть, что будет дальше. Шаги медленно дошли до входа.
— Зи! Добрый вечер. Вы не один. Могли бы сразу сказать… — в помещение вошла пожилая женщина с бумажным конвертом. — Помощь ваша нужна. Хочу отправить письмо сестре в столицу. Но руки уже ни к чему не годятся, криво-косо всё. Красивой рукой напишете?
Она растолкала Хенрика и положила конверт на стол.
— Он мёртв… — проговорил Хенрик, смотря прямо на женщину.
— Чур тебе на язык. Полоумный что ли? — она повернулась и посмотрела на Хенрика удивленным взглядом.
— Он холодный. Трупный запах. Кровоподтеки…
— Сразу видно. Новенький… Напился, только и всего. Красное вино это всё. А запах… Когда он в запое, то от него запах и хуже бывает. Зи, вижу вы заняты… Зайду чуть позже. Когда этого полоумного не будет здесь, — старуха что-то шепнула Зи на ухо, и также быстро исчезла, как и появилась.
«Коллективное помешательство? Галлюцинации…»
Хенрику ничего не оставалось, кроме как смириться с суровой действительностью. Больше посетителей не было. Он тщательно обыскал всё помещение, ни одного малейшего намёка на имя потенциального убийцы или доказательства причастности к его заманиванию в лабиринт. Всё было стерильно. Пока Хенрик искал улики, он думал, что делать дальше с телом Зи.
«Проскриптор мог бы установить яд. Примерное время отравления… Хоть какие-то зацепки…»
Хенрик вышел из мастерской и стал взглядом искать стражника. Один как раз выходил из базара мимо мастерской. Он спустился и окликнул его. Тот нехотя остановился — от него пахло вином и костром.
— Чё?
— Вы должны вызвать проскриптора. В этой мастерской лежит труп. Убийство, возможно отравление, — бойко начал Хенрик.
— В какой-какой? В мастерской у Зи? — стражник громко рассмеялся. — Нажрался он, как всегда. Когда пьяный, смердит хуже трупа…
— Я устал играть в эти игры. У меня предписание от Вика Манлия на полное содействие… — Хенрик достал пропуск и сунул его в лицо стражнику.
— Писульку свою убери! — стражник грубо одёрнул его. — От Вика Манлия?! Ха! А че не от самого императора Константина? Иди отсюда!
Стражник скрылся он за первым рядом домов жилого квартала. Хенрик устало побрёл к лестнице и сел на одну из ступенек.
«Может, я и правда дурак…»
***
Глухой стук эхом прокатился по коридору.
— Да! — послышалось из кабинета. Дверь открылась.
— Заходи, Альберт. — Вик, не отрываясь от документов, приказал: — Докладывай.
— Господин, возникли… некоторые… заминки, но в целом всё как вы и говорили, — начал щебетать Альберт.
— Подробнее.
— Он начал… с этой… бабы — торговки. Покопался на её старом месте. Потом пошёл по следу. Пришёл к лавке какого-то болвана… Вскоре вышел. Зачем-то оставил его… Пришлось подчищать… — Вик отложил перо и, прищурившись, начал смотреть на Альберта. Тот заметно занервничал.
— В общем… торговка эта давно уже не в городе. И даже не в империи… Боязливая стерва… В Лидсе залегла.
— С ней позже разберёмся. Что с Хенриком? — перебил его Вик.
— Начал как-то странно себя вести… Остановился резко посреди дороги… стоял… потом так же резко пошёл. Отвлекся на этих… шутов базарных. Девчонку какую-то изловил. Что-то дал ей… Мы потом выяснили… Серебро ей сунул зачем-то… Дошел наконец до цели… Как его — Жихизмунд М. Канцелярский. И…
— Зигизмунд… Дальше что?
— И… и… Он уже был мёртв…
Вик обвёл глазами стоящего Альберта. На секунду закрыл глаза, сделав глубокий вдох. В одно мгновение кабинет накрыла такая духота, что Альберт стал задыхаться. Он стоял как столб, то ли боясь пошевелиться, то ли не мог. Жара становилась всё более невыносимой. Дышать было нечем. Ещё несколько секунд — и Альберт упадёт. Вик открыл глаза, и Альберта как будто отпустили из острых тисков.
— Ничего. Это неважно. Главное, что цель устранена, — задумчиво произнёс Вик.
— Тело уже везут в крепость, господин. Пригласили лучшего проскриптора города. Он установит яд, время убийства… Мы думаем, что это убийство. Не думаю, что кто-то из наших… Первичные признаки указывают… на бытовуху…
— Сомнения… сомнения уйдут. Моё посвящение много лет назад тоже нельзя было назвать гладким. Хотя… Меня посвящали в Иверии. Лично первый иерарх Двадцати Одного. Тогда я ещё не знал, как далеко они отошли от истинной веры… — почти шепотом проговорил Вик.
— Да… Он провёл некоторое время в мастерской… Постоянно к нему кто-то поднимался… Вроде всё без проблем. Уже в конце он как ошпаренный выбежал, нашёл какого-то стражника. Начал ему какой-то бумагой тыкать… Ну, тот его и… Мы уже везём его на дознание… Потом он сел у мастерской. Сидел… сидел… и наконец отправился к последнему клиенту.
— Хорошо. Следите, чтобы он всё сделал. Он не должен провалить эту часть. Этот винтик очень мал, чтобы приставлять хоть сколь-нибудь значимую ценность сам по себе. Но без него механизм не закончит свой путь. Я ясно выражаюсь?
— Предельно, господин. Разрешите? К вам человек из Секретной коллегии…
— Пригласи.
Альберт вышел и через несколько секунд вошёл невысокий мужчина в круглых очках.
— Финн! Прошу. Присаживайся.
— Благодарю. — Он сел в кресло напротив рабочего стола.
— У меня последние новости из столицы. Война, которую хочет начать император, не так популярна, как он думает. Все принятые меры… Как сказать… Вызывают всё больше недовольств. Повышение налогов, силовые рекрутские наборы, реквизиция земель… Сословия начинают роптать. Высокие дома в столице начинают сомневаться. Они думают: в случае неудачи их головы первыми полетят. И на то есть основания… Кроме семей Бантии и Цезии, конечно. Они давно положили глаз на Тарту и прилегающие земли. В случае успеха они получат большую часть рудников… У нас нет информации, как к этому относится директория… Лучше нас об этом можете сказать вы…
— Возможно, у меня остались связи там… Но ты лучше меня знаешь, что эти старики упрямы, инертны и неповоротливы. Если мы проиграем войну, то они узнают об этом в лучшем случае только через год…
— Как бы то ни было… У нас сейчас есть прекрасная возможность начать работу в столице. Аккуратно и методично…
Вик встал из-за стола и подошёл к висящей картине. Он долго вглядывался в холодное очертание луны. Неподвижная до того момента, она начала трепетать.
— Она нам сегодня благоволит. Начинайте приготовления…
***
Третий и последний в списке. Олас. Первая наводка на Вика. Одежда. Шпионил за мной в Верхнем городе. Тайник. Продал меня. Привести приговор в исполнение с особой жестокостью.
Барабанный ритм болью отдаётся в висках. Ты в тяжёлых острых доспехах идёшь по пустынной тёмной улице. Каждый шаг оставляет на тебе кровавые следы, непрерывной линией следующей за тобой. Зелёное пламя адских жаровен загорается, как только ты с ними ровняешься. Я не один. Ты опоясан золотой нитью, оставляющей звёздные очертания подле тебя. Блуждающие тени собираются вокруг жаровен. Они хотят посмотреть. Они хотят прикоснуться. Они хотят стать частью — их нового царя, их нового бога. Золотые звёздные очертания начинают превращаться в страшных тварей. Метаморфозы превращают их в твоих прислужников — горгулий, торжественно несущих твои символы власти. Теней становится всё больше. Они начинают плакать. Кровь. Кровавые слёзы льются из чернеющих глазниц. Они пытаются поймать их руками. Всё тщетно. Я не сбавляю шаг. Слёзы льются сквозь землю, желая добраться до центра. Вдалеке начинает виднеться полумесяц. Зловещая улыбка. Ты уже его видел. Неведомая сила останавливает тебя и твоих послушников. Водная гладь впереди начинает пульсировать. Пена вздымается. В её очертаниях узнаётся… Монструозный город… Город Солнца. С его невозможными строениями.
Чёрная сигнальная башня загорается зелёным пламенем. Правитель вернулся… Ворота города со звенящим скрипом открываются. Ты торжественной поступью заходишь. Город пуст. Нет даже блеклых теней. У тебя только один путь — к золотому храму. Твои шаги начинают обжигать водную гладь улицы, оставляя короткие кристаллические штыри. Сквозной ветер вдавливает доспехи. Золотой храм предо мной. Он выше самого высокого великана. Но ты не чувствуешь себя пылью, песчинкой. Ты огромен. Я достоин этого храма. Ворота уже открыты. Все ждут. Что-то прерывает твоё торжественное восхождение. Что-то в стене храма. Плач женщины и младенца… Их замуровали заживо в стену… Их плач разрывает твою душу на кусочки… Есть ещё что разрывать? Душа. Только поэтому нетленный город не захватили обжигающие языки пламени и пепла… Я должен идти вперёд. Золотой храм требует жертвы. Он хочет преподать урок… Ты вступаешь вглубь храма. Храм пуст. Только золотые переливы поверхностей множат твоё естество. Ты теперь не одинок в храме… Каждый угол кажется знакомым, каждое действие — неизбежным. Каменный алтарь готов. Кому выпал жребий… Хомуты затянуты. Лица не разглядеть. Это жертва повинности. Мирная жертва за истину… Ты берёшь с подноса осколок зеркала и пустую чашу. Три удара. Череп. Левая нога. Правая рука. Ты наполняешь чашу текучей алой кровью. Остаётся только последний удар — венец твоего искусства. «Не делай этого». Запах фиалок. Жасмин... Один из хомутов ослабевает. Рука жертвенного агнца дотрагивается до тебя... Взгляд даёт трещину…
Стрела разрывает твоё сердце. Перед тобой больше нет алтаря. Стилет в твоей руке занесён над горлом Оласа. Он в домашней одежде, возле своей кровати, держит за руку. Короткие огарки свечей наполняют спальню горьким ароматом. Открытое окно гуляет на ветру. Усталость прожигает каждую мышцу Хенрика. Зрачки расширены. Сердце отбивает походный ритм.
«Не смотри на меня. Не смотри на меня…»
Один удар — и всё будет кончено. Но ты не можешь... Разум. Сознание. Тело. Что удерживает тебя? Ты не знаешь. Его глаза полны смирения. В них больше нет ни боли, ни жалости. Они смотрят сквозь тебя, зная, что будет дальше. Он понимает: бежать бесполезно, молить и звать о помощи — тоже. Где-то в потаённой глубине люди, совершающие нелицеприятные поступки, уже перестают переступать через собственное я. Сначала они надламывают маленькую веточку. Потом палки становятся всё больше. Пока наконец не будет сломана и выжжена целая роща, целый лес. Что вырастает на месте выжженной пустыни? Золотой храм… Его отвратительные щупальца пустят корни во всё, до чего смогут дотянуться.
«Обряд должен быть закончен. Ты должен быть…»
Рука дрожит. Хватит одного маленького пореза. Яд сделает своё дело. Потом можно сделать всё, что захочешь: рубить, резать, бить… Нерешительность начинает перерастать в слабость.
— Знаешь, мне вчера виделся один сон… — неожиданно спокойно заговорил Олас. — Мы с тобой далеко, но золотистые пески Арах с нами. Мы совсем дети, лет десяти. Солнечный пляж, умиротворяющая водная гладь. Цикады… Проследить за ними было нелегко. Как только мы их увидели. Два бессовестно испорченных лоботряса, клянчащие медяки и подворовавшие всякую мелочь. Кира и Мия. С виду были чуть старше нас…
— К чему всё это?! — Хенрик почти перешёл на крик. Лезвие стилета увеличило разрыв с шеей.
— Первый взгляд… — невозмутимо продолжил Олас. — Ты на секунду потерял дар речи, стал хорохориться… С моего лица краснота ещё долго не сходила. Я тебя отговаривал, но нет. Тебе казалось, наши взгляды встретились, и они улыбались. Они шли на пляж с родителями. В один и тот же день и в одно и то же время. В один из дней мы расположились на пригорке и стали ждать. Они пришли чуть позже обычного. Мы взяли старый калейдоскоп, стащили линзы у моего отца и сделали импровизированную подзорную трубу. Чуть не подрались, кто будет смотреть первым. Смотрели на них и не верили своим глазам… Как они смеялись, как играли в мяч, читали… Но стоило нам чуть-чуть выше вылезти, они тут же нас заметили. Стали показывать пальцем, смеяться… Мы никогда так быстро не бегали. Спотыкались, падали, даже не останавливались помогать друг другу. Вот тогда мы и поклялись друг другу…
Олас закрыл глаза.
— А-а-а! — страшный крик раздался в соседней комнате. Женский крик.
Олас вмиг открыл глаза и, не обращая на Хенрика внимания, рванул из комнаты. Лезвие стилета сверкнуло по его шее, оставляя кровавый след. Ошарашенный Хенрик пошёл за ним. Дверь в соседнюю комнату была открыта настежь. Крик усиливался. Хенрик сделал два шага внутрь.
— Кто ты? Где мой муж? Все расступитесь! Я должна составить завещание… Сынок, приходи, я тебе сделала суп… Как ты поранился о колючку? Убейте его! Повесить! Повесить всех! Я слушаю, любовь моя? Какой прекрасный день… Будет гроза… Эфир поглотит наши души! Дайте мне кинжал. Я рассеку огонь…
— Прошу тебя… Ты должна успокоиться. Я всё понимаю. Тебе нужно немного поспать… Мия!
Перед ним предстала страшная картина: женщина в бреду лежит на кровати и кричит на Оласа, пытается вырваться, кусается, плюёт в него.
— Не стой! Помоги мне. Возьми чашку на полке.
Хенрик схватил чашку и, немного разлив содержимое, подал её Оласу. Пока тот поил Мию травяным отваром, Хенрик хотел помочь держать её, но вовремя одёрнулся — не хотел снова встретиться со своим «даром». Женщина ещё несколько минут активно сопротивлялась, потом напор ослабел. Когда тело её обмякло, а разум провалился в сон, Олас выдохнул.
— Ночью случаются самые страшные приступы. — Он провёл пальцами по шее, только сейчас почувствовав неглубокий порез. — Красная глина… Пойдём. Не хочу, чтобы она это видела.
Олас поцеловал Мию, накрыл пледами, и они вышли. Вернувшись, они сели напротив друг друга.
— В последнее время приступы только усилились…
— Где твои дети? — перебил Хенрик.
— Пришлось отправить в столицу к родным… Это было невыносимо. Она чуть не сожгла всех нас… Когда поправится, всё наладится…
Хенрик достал пузырёк и поставил на стол. Туда же положил стилет.
— Если не примешь это — умрёшь. Зелёный сцинк парализует тело, мышцы. Потом внутренние органы. И ты задохнешься…
— В какой момент ты стал экспертом по ядам… — Олас дотронулся до раны на шее. Она медленно кровила.
— Я хочу услышать, как это было.
— Ты лучше меня знаешь, как это обычно бывает… Я не сдавал тебя, Хенрик…
— Брехня! Ты мне врал с первого слова… Ты подводил меня под это… Шаг за шагом… Все эти заказы!
— Нет... Ко мне в трактир зашёл один незнакомый человек. Много спрашивал, интересовался талантливыми людьми. Ну и вскользь, между делом, упомянул тебя. Потом всё было тихо. Долго… Только всякая мелочь. А тут, откуда ни возьмись, стали сыпаться слухи про столичного клерка, про Вика. Я подумал — это замечательная возможность для тебя… Но история была слишком мутная. Я пытался тебя отговорить. А когда ты пропал… Что я мог сделать против них? Это поместье… Если хоть малая часть слухов про Чёрное Солнце была правдой… После твоего исчезновения я надеялся, что они тебя просто убьют…
— Вместе со мной пропал и твой человек в Верхнем городе, и все слухи про поместье и Вика?
— Да. Тогда я всё сопоставил. Я рад, что ты оказался жив…
Хенрик вышел из трактира Оласа. Долго не решался сделать первый шаг, безучастно глядя куда-то вдаль. Ты боишься её? Сказочник, ты даже не можешь вспомнить её лицо! Лицо? В воздухе уже собирались плотные сгустки влаги. Горячий ветер не оставлял город в покое. Плотные облака почти мгновенно заволокли небо, а виднеющиеся копья грозовых всполохов предвещали бурю. Первые раскаты грома донеслись до Хенрика.
— Сама природа восстала. Против меня? — тихо проговорил он, впервые за долгое время улыбнувшись буре. Первые капли дождя окропили пылающие пески.
— Ещё поживём…