Приём в поместье «Чёрное Солнце» был в самом разгаре. Редкие подвыпившие гости бродили по третьему ярусу сада около главного здания. В основном ярус был занят хлопочущей прислугой и веселыми гвардейцами, собранными по группам. Отовсюду доносился праздничный гул: смех, жаркие споры, шуточные обещания неприятностей, флирт и близость, звук падающих бокалов, в общем, все необходимые атрибуты любого приличного праздника высшего сословия.

«Выделяться нельзя».

Первое, что сделал Хенрик после того, как поднялся на третий ярус — нашел ближайшую стойку с вином и почти залпом выпил целый бокал.

«Только один. Больше опасно».

Отойдя с бокалом в укромное место за высокий кустарник и присев на лавку, он начал колдовать. Остатки вина в бокале вылил на руки и растер около шеи и воротника, создавая иллюзию долгого и веселого пребывания. Пучком оторванного газона растер ладони. Расстегнул несколько пуговиц сюртука и верхнюю пуговицу рубашки. Прорепетировал несколько фраз и отправился.

— Гошпода! Я… Гошпод… — слегка заплетавшимся языком и аналогичной походкой Хенрик пытался обратить на себя внимание группы гвардейцев, стоявших возле невысокого каменного забора на западной половине сада.

— Друзьяяя!!! Я… А… Десь! Помогите мн... — Хенрик активно жестикулировал, пытаясь привлечь к себе внимание. Гвардейцы заметили его и, мгновенье посовещались, отправились навстречу. Подойдя почти вплотную, Хенрик нечаянно споткнулся о кочку и упал прямо в руки одного из встречающих.

— Во… Спаасибо. Поймал меня... Хооороший мальчик… — с усилием встав с рук молодого гвардейца, Хенрик с товарищеским настроем похлопал по плечу спасителя. Он решил не сдерживаться и довольно продолжительное время просто стоял, хлопал по плечу молодого гвардейца, слегка покачивался, кивал с понимающим видом и бормотал: «Мдааа… Дааа… Бывает…» Пока один из товарищей не решил спасти «зелёного» коротким звуком «Кхе-кхе».

— Дааааа… Что-то я отвлеееквся. Гошпод… Мне нужна ваша помощь… — медленно начал проговаривать Хенрик. — Расписание… того. Потеряяяял. Салют хочу. Салют хочу увидееть… Огни. Скоро? Или?

«Такое мероприятие. Без огней. Невозможно».

— Господин, мы никак не можем знать. Нам такое не докладывают, — начал один из гвардейцев. Видимо, старший из них.

— Вообще... Симон может что-то знать. Он говорил, что слышал разговор одного из управляющих о программе. Случайно… — слегка понизив голос, сказал гвардеец со шрамом на лбу старшему.

— И где Симон?

— Должен вот-вот вернуться из обхода. — Приятный запах вина начал распространяться среди говорящих.

«Тоже пили. Хорошо».

— Господин, сейчас наш товарищ подойдет… Он знает расписание. А пока давайте мы вас проводим до скамейки. Посидеть, отдохнуть… Разрешите? — старший гвардеец принялся было брать Хенрика под руку, но тот отбрыкнулся.

Несколько гвардейцев пытались уговорить «пьяного» Хенрика спуститься вместе на первый ярус и присесть. Безуспешно. Пока один из них не прокричал.

— Эй! Симон! Вот он… — активно жестикулируя, начал один из гвардейцев. Симон, как только заметил машущего товарища, ускорил шаг и быстро оказался у них.

— Симон. Ты знаешь расписание? Когда будет салют? — старший начал расспрашивать.

— Никак нет. Не могу знать… — Симон два раза быстро моргнул и каменным лицом уставился на главного, вытянувшись по стойке смирно. Ни один мускул на лице Симона не дрогнул.

— Что значит никак нет? — старший два раза быстро моргнул в ответ и уставился на него непонимающим взглядом. Мизансцена могла затянуться, если бы не вмешался разговорчивый гвардеец.

— Симон… Я всё рассказал… Не нарочно… — Симон два раза покосился на друга и, не меняя выражения лица, продолжил.

— Так точно. Знаю. Салют будет сразу после представления фонтанов. Больше ста пятидесяти залпов.

— А представление фонтанов когда? Давай… Не тяни… Почему я должен всё тянуть из тебя клещами? — старший не отступал. Симон опять два раза покосился на друга, то ли ожидая разрешения сказать, то ли осуждая его разговорчивость.

— Прямо сейчас… Слышите звук скрипок? — с первого яруса послышались едва различимые звуки струнно-смычковых инструментов.

— Разрешите продолжить обход?

— Разрешаю. Хороший слух, сынок. — Симон развернулся на 180 градусов и вольным маршем отправился дальше в обход.

— Господин, давайте мы вас… — начал было говорить старший.

— Неееее. Нееее. Хорооооший мальчик… Премию…Да… Да… Удвоиить жалованье…

— Господин, мы не можем просто так…

— Фсе… Спасибооо за службу… Гошпод… — Хенрик развернулся и отправился шатающейся походкой по направлению ко входу в главное здание.

Группа гвардейцев, несколько минут посовещавшись, всё-таки решила предоставить Хенрика самому себе, тем более что их ждали дела гораздо более важные и приятные вещи, чем выходки очередного пьяного гостя.

Неспешно подойдя к главному входу, Хенрик обратился к двум скучающим гвардейцам, развлекающим себя беседой.

— Господааа… Вы обязаны мне помочь… — Хенрик в мгновение ока перестал быть настолько пьяным. — Я послал одного мальчика за Petrikor Brion Rouge семьдесят девятого года. Сюда. В особняк. Я отказываюсь смотреть салют без этого сорта! Это возмутительно! Я требую меня пропустить! Я лично его найду и накажу!

— Господин… Мы понимаем ваше негодование. Но без специального пропуска в особняк нельзя. У вас он есть? — парировал один из стражников.

— Возмутительно! Какой специальный пропуск?! Моя семья не потерпит такого отношения! Стой!.. — единственным пропуском внутрь был блеф. Хенрик обратился к слуге, который выходил из особняка с подносом морских закусок.

— Подойди ко мне… — Хенрик рукой приказал подойти. Испуганный слуга медленно подошёл и встал рядом.

— Это ты?! Обещал вернуться с бутылкой стоящего вина? — Он взял рукой за его щеку и начал вертеть лицо, рассматривая черты. Слуга покорно сносил. Несколько раз повертев его лицо, Хенрик язвительно фыркнул.

— Все на одно лицо… Иди… Пока я не вышел из себя… — слуга быстрым шагом удалился прочь.

— Я требую прохода! — нападал Хенрик. Стража и Хенрик несколько молчаливых мгновений сверлили друг друга глазами. Наконец, один решился прервать молчание.

— Хорошо. Проходите, мы вас…

— Что ты делаешь? Не велено… Без пропуска нельзя… — второй гвардеец слегка приглушенным голосом прервал первого, объясняя тому правила приёма.

— Оставь… Полно… Ничего не случится, если мы пропустим этого господина. Зайдет. Найдет слугу. И выйдет.

— То-то же. Не стоит злить меня и огорчать мою семью. — Хенрик начал подниматься по ступеням.

— Прошу... После главного входа первый поворот налево. Винный погреб. К сожалению, мы не можем вас проводить. Служба. Хорошего отдыха... — коротко закончил один из стражников, провожая героя взглядом.

Поднявшись по массивным каменным ступеням, взору Хенрика предстала картина управляемого хаоса. Нередкая прислуга суетилась в проходе, разлетаясь в разные стороны, как пчелиный улей. Одна группа стояла у восточной колонны, что-то активно обсуждая. Человек в черном фраке выступал активнее всех. Массивные двери главного входа были распахнуты настежь, открывая суматоху внутренних залов. Туда и обратно металась прислуга в однообразных нарядах.

Не было времени сомневаться. Преодолев колонны и двери входа, Хенрик услышал приглушенные звуки хлопков.

«Салют. Вовремя. Когда мне последний раз так везло?»

Некоторая часть прислуги, только заслышав приглушенные хлопки, направилась на звук. Полтора десятка человек попеременно вышли из восточного и западного входов, игнорируя случайного гостя у главного входа. Особняк частично опустел. Пройдя несколько шагов вперед, Хенрик уперся в широкое зеркало, расположенное параллельно главному входу и проходам в разные крылья поместья. Убедившись, что достаточно жалко выглядит для случайно заплутавшего гостя, Хенрик перешёл к следующему этапу плана.

Западное крыло. Хенрик решил начать с него. Пройдя в первую комнату, он обнаружил огромное количество картин эпохи «Объединения». Взгляды героев, обращенные к художнику в парадных нарядах, эпичные баталии на суше и на море, ставки командования с решительными прорывами, всё это создавало гнетущую атмосферу контроля. Многочисленная мягкая мебель, расставленная по углам, лишь усугубила его тревогу.

«Зал для ожидания. Везде мрамор».

Преодолев зал, Хенрик вошёл в следующий. Второй зал выглядел гораздо меньше предыдущего, картины контроля сменились живописными пейзажами, а по центру стоял массивный вырезной стол, обставленный мягкими стульями по периметру.

«Карта. Ключи. Всё, что угодно».

Хенрик, оглядевшись и никого не обнаружив, размеренными шагами подошёл к столу и начал его обыскивать. Первые ящики были заполнены бесполезными письмами вежливости. Третий ящик оказался закрыт.

— Нет… Нет… Нет… Так не годится, — из коридора, ведущего наружу, послышался голос. В помещение вошёл массивный мужчина в классическом фраке.

— Хенрик… У меня нет слов… — мужчина остановился около проёма и облокотился о стену.

— Альберт… Рад тебя видеть… Надеюсь, у тебя есть пропуск… Иначе угрюмым господам из гвардии придётся тебя выкинуть.

— Нет… Нет… Хенрик… — из противоположного прохода показался внешне точно такой же мужчина, только меньшей комплекцией.

— У меня нет слов… — за ним последовал третий одинаковый мужчина в фраке.

— Альф… Артур… Какая встреча… Не ожидал увидеть всю семью… Как родные? — за внешним хорохорством скрывался испуг, отраженный в глазах Хенрика. Нервный тик достиг левой руки.

— Хочу быть честным с тобой… Хенрик… Если мы сломаем тебе ногу и руку, пока будем тащить, никто даже не обратит на это внимание… Не это ли ты ищешь? — Альберт достал из внутреннего кармана большой лист пергамента, сложенный несколько раз.

«Хочет запугать. И разозлить. Одновременно».

— Нога или рука… — продолжил Альф. — Лишняя деталь… — вторил третий.

— Надо отправить всех людей на плаху, которые считают, что вы обычные дуболомы-исполнители. Какая фантазия… Какой полет мысли… Умные и интеллигентные люди всегда могут договориться. Особенно в нашей ситуации. Манящий звон монет творит чудеса… — Хенрик руками оперся о стол и потянулся вперед.

— Не в этот раз… Другие обстоятельства… Если я скажу, что это мне не доставит удовольствие, то я нагло совру… — Альберт положил обратно в карман лист пергамента.

— Не в этот раз… Не в этот раз… — повторили братья.

Альберт жестом руки приказал братьям схватить Хенрика. Те достали скрученную веревку, маленькую дубинку и рванули вперед. Мигом добравшись вплотную к столу, Хенрик сбросил все вещи со стола на них. Они попятились. К ним на помощь прибежал Альберт. Хенрик схватил мягкий стул и бросился на Альберта, оттеснив его к стене. Силы были не равны. Оттеснив Альберта на несколько шагов, Хенрик бросил стул и побежал дальше — вглубь западного крыла.

Первый зал. Второй зал. Пробегая, Хенрик швырял и опрокидывал всё, что попадалось под руку: вазы, подсвечники, столики. Братья чуть отстали. Хенрик добежал до помещения с лестницей. Недолго думая, он закрыл дверь, из которой выбежал, и подпер её массивным столом. В закрытую дверь со свистом влетели братья, чуть не открыв её. Один попытался пролезть, силой расталкивая препятствие. Хенрик взял подсвечник с тумбы и кинул его в голову нападавшему. Тот отступил, кряхтя от боли. Хенрик со всей силой толкнул стол и закрыл дверь. Послышалось: «Я убью тебя».

Второй этаж. Т-образный коридор. Бесчисленное количество дверей. Хенрик побежал по коридору, попеременно пытаясь открыть хоть какую дверь: первая, вторая… восьмая. Поддалась. Хенрик зашёл в комнату, закрыв дверь.

«Может сработать…»

Комната абсолютно пуста. Ни одной вещи. Голые каменные стены. Атмосфера комнаты как будто пытается подавить волю Хенрика, заставляя того забиться в угол. Вспышки ярости сменяются потоком уныния. Кровавые битвы безмятежными песками. Смех слезами.

Вдруг из коридора послышались приглушенные шаги. Они приближались.

«Я должен сосредоточиться только на одной вещи. Одной вещи. Вещи. Держать дверь».

Хенрик подпер спиной дверь и стал ждать. Шаги становились всё громче. Человек шел по коридору и пытался открыть все двери на пути. Угрозы начали принимать видимые очертания. Шаги остановились напротив двери. Первая попытка открыть — безуспешно. Ручка даже не дёрнулась. Затишье. Неожиданно человек изо всей силы попытался открыть дверь. Хенрик отскочил. Мужчина пытался, пытался, удары становились всё сильнее, но безуспешно. Дверь даже не шевельнулась, казалось, он её даже не поцарапал. Электрический разряд пронёсся по позвоночнику Хенрика.

«Её ничего не держит...»

Мужчина потерял интерес к двери и продолжил путь. Шаги удалялись. Вскоре и вовсе пропали. Хенрик, согнувшись, подполз к двери. Он занёс руку выше ручки и стал ждать. Дыхание участилось ещё сильнее. Сил ждать больше нет. Он медленно опустил руку на ручку двери, боясь получить метку смерти. Рука упала и одним легким движением дверь открылась нараспашку. Хенрик выглянул. Слепящая тишина. Два раза выдохнув, он выбежал из комнаты в сторону, откуда пришел. Как только он достиг первой ступеньки лестницы, дверь со свистом закрылась обратно.

«На звук придут…»

Хенрик достиг первого этажа и встал у поручня. Правый проход. Никого. Левый проход… Тяжелый удар прилетел Хенрику в лицо, и он тут же падает. Сознание мутнеет. Боль перекрывает все чувства. Воля не дает выключиться.

— Где вы ходите?! Вяжите… — с другой стороны послышались шаги.

— Мы там… сквозь… док…

Голоса превратились в нескончаемый хор бушующей огненной бури.

***

Ледяные щупальца могильного хлада проникли в каждый уголок сознания. Этого ощущения хватило, чтобы обнаружить себя посреди слепящего ничто. Вдали виднеются многочисленные купола Города Солнца. Они переливаются, манят — именно там новое начало, настоящая жизнь — мечта. Ты смотришь под ноги и замечаешь многочисленные следы, уходящие вдаль и обратно. Сколько раз возможно ходить туда и возвращаться? Чьи они? Ничего больше не имеет значения... Каким мгновением стоит дорожить? Ради кого стоит остановить бег? Что я должен сделать прямо сейчас? Только Город Солнца имеет значение...

Каждый шаг отражается водной рябью на твоем пути. Шаги усиливаются и превращаются в бег. Водная гладь усиливает сердцебиение. Бег превращается в спринт. Зеркало воды не выдерживает темпа. Рябь превращается в бурный водоворот. Заглатывает тебя. Как наживку…

Хенрик открывает глаза и в ту же секунду получает новую порцию ледяной воды в лицо.

— Проснись, пташка. Жди гостей.

Он висит вниз головой, прикованный к кресту. Пульсирующая боль разливается по телу, выворачивая каждый сустав в неестественное положение. Проходит достаточно времени, чтобы он смог подавить боль и осознать, где находится: в клетке, посреди пыточной темницы. Руки и ноги стянуты так плотно, ни малейшего просвета.

— Эй, — железный прут лениво стучит о стенки клетки, превращая звук в монотонное оружие пытки. — Посмотри на меня. Не надо… Ты вообще представляешь, как тяжело оттирается кровь?

Надзирателя не видно — лишь волосатая рука в шрамах с прутом.

— Меня одно не перестает волновать… Как… Как у тебя получается сохранять воду настолько ледяной в этой кромешной жаре? — хриплым голосом проговорил Хенрик.

Даже сейчас он не мог сдержаться.

— Видимо, не представляешь. Жаль. Придётся объяснять на пальцах... — прут пролез сквозь решётку и впился в ладонь. Острая боль укусом прошла по телу. Запахло жареным мясом. — Выбирай, указательный или большой? — судорога сдавила пленнику горло. — Значит, оба... — удручающе проговорил юстициарий. Огонь... Огонь…

Надзиратель разворачивается и уходит во тьму. Сознание мутится, теряется чувство реальности, глаза закатываются — Хенрик проваливается в забытие.

Слепящее ничто возвращает к себе. Всё такой же, манящий Город Солнца посреди тьмы. Но ты теперь дальше. Не стоит туда идти — это ловушка. Ты решаешь бежать прочь. Бежишь, не оглядываясь. Но город не исчезает — он везде, на горизонте всех четырех сторон. Себя не обгонишь... Силы на исходе... Вдруг правая нога не чувствует опоры, и ты проваливаешься в зияющую пустоту.

— С ним можно говорить?

— Да, господин. Всё готово. Прошу.

Хенрик снова начинает приходить в себя. Открывает слипшиеся глаза — к клетке приближается человек. Лица не разобрать. Размеренные шаги сопровождаются бряцанием кольчуги. Человек останавливается.

— Меньше, чем через три оборота песочных часов твоя кровь разорвёт тебе голову. — Мужчина разжал ладонь, на пол упали песочные часы. — Советую согласиться ответить на мои вопросы.

Песок в часах сыпался слишком быстро. Каждая песчинка была осязаема.

«Что ответить? Кто это? Часы. Часы. Нет. Я не хочу умирать».

Виски сдавливает. Мысль вязнет, тяжелеет. Думать всё труднее.

«Уже пол-оборота. Нет. Нет».

Хенрик открывает рот, чтобы закричать. Он согласен на всё. Расскажет всё.

— Я… Я согла…

Сознание пытается провалиться, но тело сопротивляется. Не отпускает.

— Согласен, я скажу всё…

Сопротивляться больше нет сил.

— Правильное решение.

Мужчина присел, заглядывая заключенному в лицо.

«Вик… Это Вик! Он…»

Последние мысли вихрем пронеслись в голове — и погасли. Тело уже не реагировало. Хенрик опять потерял сознание.

***

Время превратилось в мутный омут однообразных событий. Кормёжка. Смена факелов. Допрос. Иногда в обратном порядке. Пытать перестали сразу. Почти сразу. Считать время было бесполезно. В камере постоянно поддерживали много источников света. По меньшей мере двенадцать раз за смену надзиратель менял факелы.

«Знать бы, сколько горит один».

Разговорить надзирателя не удавалось — они всегда молчали. Хенрик догадывался, что это мог быть один и тот же человек. Несмотря на однообразный прикид выжившего из ума старого моряка, который полюбил причудливый ковшеобразный шлем с единственной прорезью на левом глазу, — эту волосатую руку он узнал бы везде. В камере Хенрика вопли прекратились почти сразу после первой встречи с Виком. Из соседних же регулярно доносились устрашающие крики.

Мертвую тишину прервали уверенные шаги, тихо приближающиеся к камере.

«Опять он».

Шаги становились всё ближе. Хенрик поднялся с импровизированной лежанки, придвинул её к решётке и сел, подперев спиной прутья. Камера открылась под звон связки ключей — три оборота. Вошёл мужчина. Это был Вик.

— Что в этот раз? — тихо пробормотал Хенрик, не обращая внимания на гостя. Вик закрыл дверь, подошёл к решётке. Он развернул свёрток, расстелил ткань на полу и присел. Молчал… Ждал. Через несколько минут Хенрик почувствовал неладное и обернулся.

— Прекрасно! Мы можем начать, — с неким воодушевлением проговорил Вик. Он раскрыл прямоугольный деревянный футляр и показал содержимое Хенрику.

— Опять игры. — В футляре лежало множество миниатюрных геометрических фигур: сфера, пирамида, куб, цилиндр, параллелепипед… Вик никогда не приходил с пустыми руками. Их разговор всегда сопровождался игрой. Однажды он привёз странную игру, где чёрными и белыми камнями надо было захватывать поле. Вик утверждал, что привёз её с далёкого восточного континента.

— Скоро вы поймете. — Вик выложил на ткань все фигурки и начал.

Первым поставил горизонтально прямоугольный параллелепипед.

— Это необходимое условие. Я не сторонник таких методов. Но кому, как не вам, знать, что такое долг и необходимость? Существуют силы выше наших желаний. Выше меня. И тем более выше вас. — Вик двумя движениями отстегнул плащ, обнажив массивные плечи.

— Благодарю за заботу. Пояснять не обязательно, — после недолгих раздумий Хенрик взял такую же фигуру и поставил её вертикально, справа от фигуры Вика.

«Играет со мной. В первую встречу чуть не убил. Который раз уже прикидывается».

— Что вам известно об учении Белой лилии? — пристальный взгляд Вика считывал реакцию Хенрика.

«Белая лилия… Учение…Нет! Мастерская Зи… Обряды культа Белой лилии!»

— Впервые слышу, — спустя несколько мгновений невозмутимо ответил Хенрик.

— Разве удается кому-то обмануть собственное я? Не стоит... В этот раз я прощу вам эту оплошность. — Вик взял конус и поставил рядом с фигурой Хенрика.

— Сейчас уже и не встретишь упоминаний. Современные интерпретаторы…клеймят события прошлого так, будто сами там были, — почти сквозь зубы проговорил Вик.

— Провинция Иверия. Королевство Таллор. В семье обычного кузнеца рождается девочка. Рождается в тяжёлых муках, вся седая. Перепуганные родители решают никому её не показывать. Ребёнок растёт затворником. Но однажды, ослушавшись, она выходит посмотреть на работу отца. Кузнечные искры летят слишком далеко. Местный лекарь выносит приговор: «Она никогда не сможет видеть». Что же делают родители? — Вик остановился.

— Тогда всё началось с Иверии. Бунты, охватившие всё королевство. — Хенрик взял причудливую призму, поставил её на конус и вертикальный параллелепипед. Фигурок становилось всё меньше, конструкция теряла устойчивость.

— Абсолютно верно… Родители решают её запереть и заморить голодом. Исключительно из лучших побуждений. Спустя долгие годы. Хижина давно заброшена. Родители давно мертвы. В поселении возникает голодный бунт. Жители хотели прибегнуть к каннибализму. Тянули жребий… — Вик взял второй конус и поставил его на призму, выше первого конуса. — Когда жертвенных агнцев почти отправили на заклание, появилась она. Безымянная белая девушка из заброшенной хижины. Столб света озарял её путь. Они начали молиться — всем поселением. Три дня и три ночи. Голод, злоба, зависть, ярость — всё кануло в небытие. Первых последователей назвали Учением двадцати одного. А её саму нарекли Белой лилией.

— Зачем мне это рассказывать? — Хенрик взял L-образный многогранник и поставил рядом с конусом Вика. Осталось две фигуры. Конструкция заметно покачивалась.

— Неправильный вопрос. Важно, что случилось дальше, но вы и сами знаете. Её воля распространялась очень быстро. Сначала вся Иверия, потом соседние провинции, затем почти всё королевство. Её обряды творили чудеса... Она славила свет Абракса... Когда её учение начало угрожать центру, то отправили столичную гвардию и убийц. Убийцы своей цели достигли, но последующий хаос усмирить было сложно. Почти невозможно. — Вик взял маленький прямоугольный столбик и поставил его на конус и L-образный многогранник. Из-за разной высоты столбик встал под углом. Казалось, только воля Вика удерживает конструкцию от падения. — Что ж… Ваш ход. Последний ход. Смелее. Удача благоволит сильнейшим.

Осталась одна фигура — сфера. Немного помедлив, Хенрик взял её двумя пальцами и начал ставить на самый высокий край.

«Свалится. Под углом. Провёл меня…»

Он аккуратно опустил сферу на вершину и приготовился к падению. Но сфера не упала. Как приклеенная, она встала на место. Конструкция стала даже устойчивее, покачивания почти исчезли.

— Поздравляю! Удача вам сегодня благоволит, — улыбающийся Вик начал хлопать в ладоши. — Не хватает только одной детали. Возможно, самой важной…

Он снял кожаные перчатки, положил их в футляр и достал из внутреннего кармана маленький мешочек. Открыв его, извлёк причудливую фигурку из чёрного камня. Человеческое тело, голова змеи. Странной змеи — с клыками и рогами; Хенрик никогда таких не видел. Плавным движением Вик поставил фигурку на сферу. Конструкция встала как вкопанная, словно не замечая законов природы.

— Не стесняйтесь… Возьмите её. Уверяю вас, в таком состоянии она безвредна. Её можно брать голыми руками.

«Такая блестящая… Ослепляющий свет…»

Ему казалось, кто-то приказывает её взять. Растерянный Хенрик просунул руку сквозь решётку и осторожно взял фигурку, боясь обрушить конструкцию. Голову заполонили ужасные мысли, окружив её странным плотным туманом.

— Не отпирайтесь и в этот раз… Я знаю, что она вам знакома. Но знакома не до конца. Неправильно... Если бы вы коснулись её в подлинной силе, то вы бы передо мной вот так не сидели.

«Старик! Джиба! Фигурка из черного камня!»

Эта фигурка была сделана из более темного камня. Голова змеи была другой. В остальном — это абсолютно идентичные фигуры.

— Не стоит злоупотреблять. — Вик протянул раскрытую ладонь. — Поверьте… Это для вашего блага.

Хенрик, недолго думая, отдал фигурку. Голова прояснилась, пелена понемногу спадала.

— Вам пригодятся силы… — Вик убрал фигурку и одним движением толкнул конструкцию. Она рухнула в футляр.

Вик собрал вещи, встал и направился к выходу. Около двери он остановился.

— Вы обязаны добраться до истины… Обретёте подлинное знание… И власть над вещами…

Не дав Хенрику опомниться, Вик вышел и начал отдавать указания. По-видимому, надзирателям.

— Он… инт…

— Хоро… сего… ово…

Через несколько минут в камеру вошёл уже знакомый надзиратель и начал тушить факелы. Когда Хенрик остался в кромешной темноте, дверь открылась, и ему на голову грубо накинули мешок.

«Абрак…»

***

Тьма окутывает, возвращая в свои объятия. От Города Солнца остались догорающие останки, теплящиеся в первых отблесках утренней зари. Город не выдерживает дневного света. Кто отвернул сердце от святилища своего и оставил его на осквернение? Жнецом возвышается гигантское пыточное колесо с блестящими лезвиями по краям. Ржавеющие цепи приковывают оболочки душ. Колесо движется. Собирает жатву. Нет сил двинуться. Ты прикован к месту. Первый ряд... Лучшее место… Остается только наблюдать… Девочка! Что она…

Страшная жажда заставляет открыть глаза. Кромешная тьма. Хенрик пытается встать с ткани и понять, где он находится. Незажившие поцелуи юстициария раскатом прошлись по телу. Встать с первого раза не получается. Собравшись с силами, он встаёт и делает первые шаги в неизвестность. Ему показался странным пол, как будто рыхлая, мягкая земля обтянута жёсткой мешковиной. Сделав несколько шагов, Хенрик спотыкается о какой-то предмет. Он обнаруживает, что это небольшой наплечный мешок, в котором лежит некоторое количество еды: хлеб, финики, сухие бобы. Спустя ещё несколько шагов он упирается в стену. Стена имеет закруглённую форму. Пройдя по периметру стены, Хенрик понимает, что заперт в округлом пространстве. Дверей нет. Выломать проём сил не хватит. Выступов, чтобы взобраться, — также нет.

— Это ещё один тест! Какого черта я здесь делаю?! — Хенрик кричит в пустоту. Что за дурацкие игры?! — последние слова эхом отражаются от стен пространства. Хенрик понимает, что он находится не в закрытом пространстве. Выше есть пустота. Это может быть углубление или яма...

— Прекрасно! Не хватало только сгинуть в яме с червями… — Хенрик снова подошёл к стене и попытался определить её высоту. Высоко. Выше его роста. Сделав ещё два круга по периметру стены и убедившись, что выступов и углублений точно нет, он начал заново продумывать план.

Спустя время, не придумав ничего стоящего, Хенрик начал кричать, в надежде на помощь.

— Эй! Здесь кто-то есть? Мне нужна помощь! — ответа не последовало.

— Я застрял! Похоже, со мной играют... — неожиданно вдалеке послышались шаги. Хенрик начал вглядываться в темноту. Шаги становились всё ближе, и вдруг кто-то закричал.

— Кто? Отзовись! — перепуганный мужчина чуть не запнулся.

— Наконец-то… Сижу в каком-то углублении. Не могу допрыгнуть. Дай руку… Ещё эта тьма. Глаза можно выколоть…

— Ты настоящий? Живой? Живой? Человек, ведь да? — послышались сверху нервные расспросы невпопад.

— Живой… Живой… Вытащи меня отсюда… Что за глупые вопросы?

Мужчина сделал несколько шагов по направлению к Хенрику и сказал.

— Хватай руку!

Хенрик пошёл на голос и у стены нащупал запястье руки. Схватив руку покрепче, Хенрик начал командовать спасательной операцией. Подбадривал спасителя, задавал счёт. Спустя несколько минут Хенрику удалось подняться так высоко, чтобы самому схватиться за край, и он благополучно выбрался.

— Рука!.. Рука!.. Я видел руку мертвеца… Гниющая плоть… — неожиданно закричал мужчина, шаркая ногами и отползая назад. Паника завладела его телом. Он закрыл глаза руками и начал глубоко дышать. Не зная, как реагировать, Хенрик по звуку определил, где находится его спаситель, и принялся того успокаивать:

— Друг, всё хорошо… Видишь, я живой? Никаких мертвецов здесь нет… — методично проговаривал Хенрик, пока шёл. Реакции не последовало. Найдя спутника, Хенрик попытался ещё раз:

— Чувствуешь? Это рука человека… живого человека…— Хенрик положил руку на плечо мужчины. Дыхание мужчины вскоре выровнялось, и он заговорил:

— Мне на мгновенье показалось… Показалось… Правда! Правда! — мужчина убрал руки с глаз и начал аккуратно ощупывать Хенрика за одежду, как будто боясь спугнуть свою удачу. Принимая во внимание взрывоопасное состояние мужчины, Хенрик не возражал. Когда импровизированный досмотр был закончен, Хенрик решил первым прервать молчание, садясь рядом.

— Я Хенрик. Родового имени нет… Поэтому просто Хенрик… — безмятежным тоном проговорил герой, протягивая руку товарищу в темноту.

— Так долго в этих тоннелях… Почему тебе нужен кто-то другой чтобы помнить её? Так долго… Уже забыл своё имя… Историю. Семью. Не говори про неё… — сухая жилистая рука повстречала Хенрика. — Стой! Стой! Сто… У тебя есть еда? Еда? Сверху?

— Да, конечно… — Хенрик достал из мешка кусок хлеба и дал мужчине. Мужчина не сразу начал его есть: пощупал, понюхал, разломил и только после приступил к трапезе.

Пока мужчина жадно поедал кусок хлеба, Хенрик, поняв, что находится в такой передряге, в которой ещё не бывал, решил быть откровенным. В надежде, что это приблизит его к спасению. Он поведал своему новому товарищу большую часть событий об этом деле. Рассказал про Молли, Зи и как строил планы проникнуть в Верхний город и поместье. Какой куш его ожидал. Как он чуть не попался Вику на глаза. В общем всё, что требовало внимания. Но без особых деталей.

— Подожди немного… Да. Немного… И глаза сами привыкнут к темноте… Не до конца… Нет. Нет. Силуэты… Очертания… Слабые… — неожиданно прервал Хенрика мужчина, доедая последний ломоть хлеба. — Не могу здесь находиться… Прошу. Прошу. Пойдем…

Не дав Хенрику времени на раздумья и ответ, мужчина встал и направился вдоль стены, проговаривая односложные бессвязные вещи себе под нос.

— Стой. Куда ты идешь? Нам нужен план! — Хенрик поднялся вслед за мужчиной и пошёл на голос бормотания. — Мы не можем просто так бродить. Только не здесь. Не в этой темноте!

Голос затих. Сделав несколько шагов в сторону голоса по инерции, Хенрик остановился. Глаза ещё не привыкли к тьме, поэтому трудно было различать силуэты, даже перед носом. Хенрик начал крутиться, в надежде отыскать нужное направление. Он развернулся на 180 градусов и прямо перед глазами предстал мужчина. Он схватил Хенрика за руку и сказал:

— Я впереди. Ты сзади. Я считаю. Ты рассказываешь. — четко проговорил мужчина. От предыдущей паники, страха и бессвязности не осталось и следа. Если бы Хенрик не встретил его раньше, то подумал, что это другой человек. И если бы не запах.

Мужчина пошёл вперед, а Хенрик отправился за ним. Через несколько десятков шагов пространство как будто бы стало меньше. И мужчина начал еле слышный отсчёт. Хенрик решил не противоречить товарищу и продолжил свой рассказ о том, как он здесь оказался…

— Двести тридцать один, двести тридцать два, двести тридцать пять…

— Двести тридцать три, — поправил его Хенрик.

— Двести тридцать три, двести тридцать четыре, двести тридцать пять… Всё… Привал, — мужчина без лишних раздумий остановился и сел у стены. Хенрик последовал примеру, присев рядом. Через несколько минут мужчина решился прервать молчание.

— Тебе не приходило в голову, что ты здесь не случайно? Не случайно... Кто-то захотел, чтобы ты остался здесь. Думал, думал… — мужчина монотонно начал тыкать указательным пальцем в плечо Хенрика.

— Бред… Ублюдок Вик — вот моя цель. Ты меня слушал вообще?

Живот Хенрика издал протяжный глухой вой. Он взял рядом лежащую сумку и достал оттуда кусок хлеба. Разломил кусок на две части и поделился с новым другом по несчастью. Он проигнорировал предложение.

— Закончить. Я хочу закончить. Расскажи, как всё начиналось. Сначала. Хочешь, я тебе подскажу, — пыл мужчины начал разгораться. Вокруг начинало искрить.

— Я начну, а ты закончишь, — «Глубже всех в горе должна была находиться сводчатая библиотека Атара», — кусок хлеба упал на сырую землю. — «Перед кончиной он распорядился перевести туда все свои гримуары и манускрипты, полагая, что там для них лучший климат», — почти синхронно проговорили узники.

— Не может быть. Я знаю эту легенду почти наизусть. Откуда ты её знаешь? — Хенрик взял мужчину за ворот рубаки и начал требовать ответов. — Ты услышал её на какой-то грязной улице, откуда выполз? Отвечай, живо!

— Рука. Убери свои руки, — мужчина схватил за ладонь Хенрика. Огонь юстициария пронесся по руке. Хенрик, ошарашенный, отскочил. Рана ещё не зажила.

— Я лишь хочу сказать… — мужчина снова присел у стены туннеля. — Всё это не случайно, — он подобрал кусок упавшего хлеба.

— Я и ты. Здесь. В этих лабиринтах. Кто-то распустил чёртовы слухи. Слухи по всему городу. Или… По всей империи. И вот мы здесь. Под толщей темноты. Как черви. Вгрызаемся хоть в толику... Чтобы выжить, — мужчина в два укуса съел хлеб.

— Да что ты такое черт возьми несешь!? Ради нас двоих придумали эту легенду? Да ещё и по всей империи… Ты слышишь себя? Она с момента постройки этого проклятого особняка ходит, — не желая терпеть накопившуюся злобу, Хенрик ударил здоровой рукой стену туннеля. Глухой удар прокатился громовым эхом по туннелям. Получив ещё один болезненный и бесполезный урок, он сел у стены рядом с мужчиной и закрыл глаза руками. Гробовая тишина продолжалась долго. Слишком долго.

— У меня было много времени подумать. Много, много. Детали… Вот, что важно. Нас заманили сюда. И чтобы выяснить, кто, мы должны вернуться к истоку. Исток. Да, да. Первопричина. Но я могу тебя понять. Нелегко смириться с предательством, — мужчина лихорадочно начал чесать себе руки, пытаясь то ли сосредоточиться, то ли унять тревогу.

— Ты пока не готов. Не готов. Я это вижу. Я не буду настаивать. Туннели хорошо меня научили. Они учат ждать… Послушай только одно. Я прошу только одного — подумай. Подумай, что я тебе скажу. Важно от кого ты услышал эту легенду. А знаешь, что ещё важнее? Кто повторил её слово в слово тебе. Кто навел на этот особняк. Кто навел на Вика. И рассказал всё о нем. — Хенрик приподнял голову, приготовившись ещё внимательнее слушать.

— Сколько?

— Сколько что? — неожиданный вопрос мужчины сбил Хенрика с толку.

— Сколько она торгует здесь, идиот?! Сколько эта стерва держит здесь лавку и помогает тебе? — накал беседы вновь начал переходить черту.

— Я не понимаю, о ком ты? О Молли? Не знаю… Долго. Всю жизнь.

— Правильный ответ. Молодец. Ты смотришь в исток. И что ты видишь? Не утруждай себя… Я задам верный вопрос. Зачем человеку, который вложил так много сил и средств в своё дело, так стремительно уезжать? Чего она боялась? Или кого? Зачем она черт возьми дала тебе эти монеты? — мужчина достал из кармана монету, найденную в тоннеле, и кинул ее вперед. Хенрик наклонился, нашел монету и стал ощупывать.

— Золотая. Нет… Фальшивая золотая. Очень похоже на те, которые мне дала Молли, — почти шепотом проговорил Хенрик. — Откуда она у тебя?

— Я, может, слегка и спятил в этих тоннелях. Но ещё окончательно не выжил из ума! Я брожу в этих тоннелях неделями, если не месяцами. Ни одной вещи. Ни одной чертовой вещи из «верхнего» мира. Ни ремня, ни заколки, ни ложки, ни песчинки, ничего! И тут я нахожу монету. Не всякое барахло. А сразу монету! Потом нарисовываешься ты. Элементарно! Я тебя спасаю… Ты рассказываешь свою историю. Несложно было догадаться, кто тебе их дал. Это могут быть метки. Всё, что угодно! Ты когда-нибудь видел такие фальшивки? Я — ни разу... — поток сознания мужчины не утихал. Буйство мысли и приведенных выводов в какой-то момент, как молния, поразило самого автора. Он не думал заходить так далеко. Он не думал, что способен на это.

— Ты обезумел в этих тоннелях. А впрочем… Может, ты был безумен всегда… — с осторожностью ответил Хенрик. Сложно передать тот спектр чувств коими он полнился после страшной теории о предательстве. Нельзя сказать, что она не вызывала эмоций. Отклик в его душе был найден. Отклик, который положил чернеющее зерно сомнений. Или это зерно всегда было в его душе? Сомнения…

— Мы должны идти глубже… Глубже к истоку… Только так мы сможем выбраться… Из лабиринта. Двигаться тяжело. Но мы должны… Держи. Тебе нужны силы, — мужчина пошарил рукой около стены и нашел пучок влажного мха и дал Хенрику. Затем он встал, сделал несколько шагов в сторону темной неизвестности и замер, занеся ногу на половину шага.

— Ты прав… Останавливаться нельзя. Я должен отсюда выбраться… — почти шепотом проговорил Хенрик и жадно впился в пучок мха, забирая всё до капли. — Двести тридцать пять.

— Да… Да… Двести тридцать пять… Точно… точно… — нужная цифра помогла привести мужчину в чувства, и они продолжили путь.

***

Спутники после нескольких перекрестков и тысячи шагов решили сделать очередной привал. Зрение Хенрика понемногу адаптировалось к темноте, и он начал различать некоторые силуэты вблизи.

— Ты мне так и не рассказал, зачем ты считаешь? Неужели это как-то может помочь выбраться? И зачем ты всё время что-то чертишь на стенах? — выдалось удобное время для расспросов, и Хенрик решил утолить жажду любопытства.

— Идиот… Он думает, я буду одновременно считать и рассказывать, зачем это… Как? — мужчина едва заметно рассмеялся. Хенрик ещё не до конца привык к такому формату разговоров и к таким выходкам. Но шок и отторжение первых впечатлений раз за разом снижалось. Другого спутника у него не будет, и вряд ли появится кто-то ещё. Поэтому к каким-то моментам приходилось быстро адаптироваться.

— Эти лабиринты огромны… Нужна система… Порядок победит хаос. Лабиринт — первородный, первозданный хаос. Никогда не знаешь, что будет за поворотом… — пространные рассуждения не удовлетворили любопытство Хенрика, оставляя того в молчаливом недоумении. Мужчина почувствовал дискомфорт товарища и продолжил.

— Не нужно быть горным инженером, чтобы понять одну вещь… Чем шире и больше проходы, тем ближе к поверхности… Эти олухи явно где-то просчитались… Многие перекрытия не усилены… Обваливаются. А знаки… Знаки — для ориентации… Бобы… Несколько раз мне попадались мои метки. Только несколько… Лабиринт огромен. Возможно, под всем городом…

— Если предположить, что под всем городом, то наверняка есть несколько выходов. Может, даже потайных. Углубления… Знаки… — Хенрик был готов ухватиться за всё, даже за теоретическую возможность, построенную на таком большом допущении.

— Думал об этом… Думал… Думал… Ты помнишь, как здесь оказался?

— Очнулся в этой чертовой яме. Больше ничего не помню.

— Прямо перед самым твоим появлением. Да… Да… Воздух… Сильный порыв ветра… Сильный… Сильный… Я уже его чувствовал. Видел. Давно… Давно…

— Я понял, к чему ты ведёшь. Сквозной порыв ветра… Кто-то открыл проход, отсюда и ветер. Прямо перед моим появлением говоришь? Меня могли сбросить в яму… Нам нужно вернуться и всё проверить!

— Нет… Нет… Умерь пыл… Слишком большое пространство. Там… Без подручных средств не взобраться… Гиблое то место… Стороной обходить надо… Никто тебе с той стороны не откроет. Как ни стучи… Бесконечная вереница туннелей не даст нам вернуться обратно…

— Мы можем вернуться по твоим отметкам…

— Нет! Мы должны двигаться дальше… — настойчиво продолжал мужчина.

— Ты здесь не случайно… Я здесь не случайно… Мы оба… Я своих демонов знаю в лицо… Знаю. Знаю.

— Я не собираюсь это слушать ещё раз. — Хенрик понял, в какую сторону ведёт мужчина.

— Но тебе придётся… Придётся… Молли… Молли… Она поступила очень подло… Очень… Очень… Но она была не одна. Твой приятель ей помогал. Зи… Зигизмунд М., — мужчина заводил Хенрика в ту область, в которой тому физически было неприятно находиться. — Кто сделал тебе пропуск? Пропуск… Который тебе достался просто так!

— Не просто так! — рявкнул Хенрик. — Компенсация за нож! За инцидент… За отсутствие вопросов… — договорив последнюю фразу вслух, пыл Хенрика начал понемногу затухать, подозревая несостоятельность своих же слов.

— Послушай себя. Этот пропуск много больше… Много ценнее твоей вшивой компенсации. Кто-то очень хотел… Очень… Очень… Чтобы ты гарантированно попал наверх. Ах! Да… И это подстава… Ограбление? Раскрой глаза! Хлебные крошки для прикормки… Культ Белой лилии… О чем Вик с тобой говорил? Тебя заманили… Как охотники заманивают дичь… Один вопрос. Ты видел его раны? — мужчина вытер остатки еды со рта, приготовившись слушать оправдания спутника.

Хенрик, как в тот раз, попытался отогнать параноидальную мысль от себя, но всего одной секунды сомнения хватило, чтобы выплеснуть яркие мазки в мозг. Тот день разобрали детально: табличка, табуретка, переполох, пропуск… Никаких ран, ушибов или ссадин. Не заметил или их не было? Поняв, что Хенрик тактично умалчивает детали про раны Зи, мужчина мгновенно решил сложить мозаику до конца.

— А его прошлое… Аристократам никогда нельзя доверять… Хоть и беглым… Он уязвим… Пойдет на всё… Спасая свою голову… Чертов пьяница! — мужчина фыркнул, обнажая подточенные зубы. Это была почти первородная ненависть. Классовая ненависть?

— Но ничего… Ничего… В следующий раз… Будешь готов… Нам пора дальше.

Усталость поселилась в головах товарищей. Монотонная рутина по сбору вещей уже не казалась такой легкой. Очередной отсчёт начался заново. Счётчик обнулился. — Один, два, три…

Постоянная сырость, озноб, холодная земля, тесные, давящие стены — всё это и многое другое сопровождало товарищей по несчастью в темноте тоннелей. Если для мужчины это были уже почти привычные атрибуты его новой жизни, то Хенрик то и дело вздрагивал на привалах: ему чудилось, что по нему могут бегать или кусать крысы, в земле слышалось копошение личинок, а бесконечные своды тоннелей завывали предсмертным воплем. Среди всего этого тёмного безумного хаоса была одна маленькая умиротворяющая деталь — журчание воды. Почти на всех перевалах, где они останавливались, стенки туннелей были источены так, что грунтовые воды почти свободным потоком многогранным эхом отдавали успокаивающее журчание.

***

Слепяще-белая звезда отражается в чернеющей водной глади, застилающей горизонт. Размеренные капли дождя падают в воду, оставляя расходящиеся эхом круги. Ничего не слышно. Звук капель доносится с запозданием. Очертания звезды начинают приближаться. Полумесяц накладывается на её контур, образуя зловещую улыбку. В центре звезды — человек. В позе зародыша, голый, он крутится вокруг своей оси. Что он там делает? Кто он? Лица не разглядеть. Из его тела вырываются белые сферы и начинают крутиться вокруг него. Человек лишается левой ноги, правой руки, верхней части черепа. Он погружён в сон. Искалеченные остатки приближаются к тебе всё ближе. Ты вглядываешься, стараясь разглядеть лицо... Неожиданно человек открывает кровавые глаза, и ты узнаёшь в нём… В нём… Себя.

Хенрик почти вскриком привстал с импровизированной лежанки, стараясь отогнать неприятные мысли. Казалось, что может быть ещё хуже? Но минули очередные тысячи, тысячи шагов…

— Я думаю, мы готовы. Готов… Готов… Ты почти у истока. — монотонно затараторил мужчина, как будто произнося заклинание.

— Я и близко не продвинулся к выходу… О чем ты? Какой исток? Я ухожу только дальше… Вглубь… Ближе всего к выходу я был в самом начале… Лабиринт… Круг… — ужас начал наполнять лёгкие Хенрика. Ярость вперемешку со страхом застилала глаза. Сил терпеть больше не осталось… Сил сдерживаться больше нет… Руки окончательно перестали слушаться и начали наносить удары по голове, вырывая целые клоки редеющих волос. Самобичевание в тот момент виделось самым разумным действием, и сложно сказать, как далеко зашёл бы Хенрик, если бы не его спутник, вовремя пришедший на помощь.

— Ты должен это сказать… Только ты… — впервые они находились настолько близко, что смогли рассмотреть черты лица друг у друга. И даже больше. Глаза мужчины смотрели слишком глубоко. Хенрик понимал, что тот хочет услышать. Хенрик сам хотел это услышать. Если в начале кромешного путешествия он даже думать об этом не мог, то сейчас готов окунуться сполна в омут грядущей неизвестности. Омут одинокой и, возможно, безумной неизвестности.

— Олас… Олас… Это он всё подстроил… Старательно меня отговаривал, чтобы пустить пыль в глаза… На деле продал меня со всеми потрохами… А ради чего!? Ради своего чертового трактира!? Сопливых детей!? Всего сразу… — огненный шторм начинал разрастаться. — Ведь это именно он рассказал мне про этого ублюдка Вика впервые… Навёл… Его человек делал тайник в Верхнем… Всё было спланировано… Столько лет… Режиссёр… Демиург… Он направил меня ко всем этим предателям… Они все заодно! По их милости я брожу здесь… По их милости меня пытали… Выберусь… Сожгу трактир… Мастерскую… Лавку… Прирежу всех!

Чернеющее зерно сомнений дало свои плоды. Корни древа раскинулись глубоко в душу, затрагивая нервы самых важных аспектов собственного я. Трудно сказать, зашёл бы Хенрик так далеко в своих рассуждениях без чужой помощи, но выжженное поле никогда бы не дало таких результатов.

— Теперь ты готов… Готов… Ты свободен от лишних уз. Узы, тянущие тебя вниз… В бездну… Ты дошел до истока и сполна испил чашу прозрения… Скоро тебе откроется истина… Ты обретёшь подлинное знание и власть над вещами. Власть над вещами освободит тебя от лишних покровов… Ты будешь способен сделать всё! Без оглядки на окружающих… У тебя появился шанс… Да… Да… Шанс выбраться отсюда. — Хенрик только сейчас заметил, что держащий его за плечи мужчина почти на одну голову выше его. Хенрик только сейчас заметил, насколько чужеродно его спутник смотрится в этих тоннелях.

— Вик… Вот наш ключ наружу… Ты что-то упускаешь из виду. Подумай ещё раз, — мужчина отпустил Хенрика и присел рядом.

Прошло достаточно много времени перед тем, как Хенрик прервал сосредоточенное молчание. Он ловко свёл свою дальнейшую судьбу и жизнь к двум коротким, но решительно важным пунктам: «Выбраться. Отомстить».

— Ты прав. Я что-то упускаю… Я упускаю… Упускаю то, что твоя система не работает. Сколько мы уже бродим по этим туннелям? Счёт… Метки… Всё это бесполезно! Мы с самого начала можем ходить по кругу. Это никак не приближает меня к выходу! Нам нужен другой ключ…

— Сосредоточься… Сосредоточься… И вспомни, что тебе говорил Вик. Ты не просто так оказался здесь… — мужчина не хотел отпускать Вика и его странные идеи.

— Много чего говорил. Много… Говорил об истории. О каком-то культе или учении… Больше спрашивал, чем говорил. Но кое-что было… Он всё время приходил с какими-то играми. Мехен… Фигуры… Игра с далёкого континента… — рептильный мозг подсказывал Хенрику, что он на верном пути.

— Ты прав… Прав… Это может быть зацепкой… С чего он начал?

— С мехе… — не успев договорить, Хенрик вскочил с места и пошёл назад. Перекрёсток был всего в нескольких шагах позади. Мужчина отправился за ним.

— Тебе не попадались метки? Они могут быть мелкие, незаметные. — Хенрик начал судорожно ощупывать каждую стену перекрестка в поисках рельефных указателей. Особенно тщательно он прощупал традиционные места нанесения — нижнюю и верхнюю часть угла. Пока Хенрик был увлечен поисками, мужчина не решался вмешиваться. Завершив неудачные поиски, спутники продолжили:

— Маленькие метки в виде змеи. Это мехен! Это может сработать. Он не зря всё время приходил. Он давал указания… Направление… Ты должен мне помочь! Ты должен искать со мной!

Хенрик был настойчив. Даже слишком. Он дал понять, если ему не будут помогать, то он отправится один. И они договорились совместить методы: тщательно обыскивать каждый угол перекрестка и помечать его. Так тысячи и тысячи шагов превратились в десятки тысяч…

***

Грязная, испачканная землей рука устремилась в центр кожаного мешка в поисках еды. Пошарив несколько мгновений, он нашёл в сумке только несколько горстей сушеных бобов. Припасы кончились… Четыре привала. Хенрик разделил между собой и мужчиной оставшуюся еду и начал готовиться к худшему. Мужчина, чувствуя ухудшающееся положение Хенрика, решил его приободрить: «Это ещё не конец… Я выживал задолго без тебя... Задолго… Долго… Долго…»

Последние фразы оседали мутным осадком в голове Хенрика. Мужчина начал в деталях и подробностях рассказывать, как ловить крыс, как их солить, насколько вкусными бывают личинки, и прочую чепуху, типичную для помешанных отшельников. Но Хенрику не было до этого никакого дела. Последние слова…

— Нам пора… — Хенрик неожиданно прервал монолог мужчины, встал и собрал сумку. Мужчина последовал примеру, протёр мхом глаза и отправился за ним. Через полторы сотни шагов спутники наткнулись на очередной перекрёсток. Непомеченный перекрёсток.

Они заученными движениями проверяют углы. Первый — ничего. Третий — ничего. Вторую сторону проверил Хенрик. Прощупав вверх, он приступил к низу стены. Рука случайно наткнулась на какой-то рельеф. Убрав весь мешающий мох, он заметил, что рельеф имеет целостный рисунок.

— Эй! Пощупай здесь… У тебя с этим получше. — Хенрик позвал на помощь мужчину и рукой показал подозрительное место. — Кажется, это не просто трещины в стене…

— Сложно определить… Сложно… Сложно… Определённо не трещины… Непонятно, какой рисунок. Наш… Или…

Хенрику с трудом удавалось сдерживать эмоции. Слезы накатывались на глаза. Дал о себе знать нервный тик левой руки. Внешнее спокойствие — бушующий вихрь внутри.

— Я знаю, о чем ты думаешь… Знаю… Знаю… Лабиринт живой… Он умеет обольщать… Обманывать… Не радуйся раньше времени… — с оттенком зловещего предсказания вдруг сказал мужчина, как будто прочитав мысли Хенрика.

— Пойдем по меткам. Другого плана нет…

Спутники отправились в тоннель по направлению найденной метки. Поворот налево. Поворот направо. Ещё один поворот направо. Каждая пройденная метка укрепляла надежду Хенрика на спасение и опасения мужчины, что это ловушка. Поворот налево. Прямо. Поворот направо. Поворот налево. Спутники упёрлись в обрушение. Огромные камни преграждали путь. Попробовав передвинуть один из больших камней и не добившись никаких результатов, Хенрик в ярости с силой ударил по стене.

— Мы не можем просто так развернуться. Мы близки… Надо попробовать расчистить завал.

— Вдвоем? Ловушка… Ловушка… Не хватит сил…

— У нас нет выбора…

Спутники ещё приличное время спорили, что же делать дальше — отступить или идти вперёд. В конце концов Хенрику удалось уговорить мужчину помочь в расчистке завала, с условием: как только тот почувствует опасность, они немедленно отступят. Поначалу расчистка шла очень тяжело. Приходилось делать большие перерывы и откатывать камни довольно далеко от завала из-за малой ширины тоннеля. Откатив большую часть камней первой линии, они обнаружили у основания стены просвет — маленькая щель между огромным камнем сверху и землёй. Благодаря строгому соблюдению туннельной диеты, спутники, не думая ни секунды, полезли в проём. И не ошиблись: без труда пролезли под внешне огромным и страшным завалом. Поворот направо. Туннель начал расширяться ранее невиданным способом — сводчатые арки начали принимать округлую форму. Вдалеке виднелись смугло-серые очертания. Последний поворот?

Дойдя до конца туннеля, спутники увидели большое пространство с замысловатым механизмом в центре. Помещение имело один катастрофически слабый источник света — в куполе потолка виднелся маленький проём в палец толщиной. Этого света хватало лишь для того, чтобы окинуть взором округу и разглядеть внешность спутника Хенрика. Мужчина оказался в гораздо лучшем виде, чем Хенрик себе представлял: средних лет, с короткой чернильно-чёрной бородой и родинкой под левым глазом. Одежда была почти целой и приличной. Тело напоминало сухожильного спортсмена на строгой диете. В конце помещения имелся кругообразный каменный проход. Жизни здесь было гораздо больше, чем в тоннелях или ямах: по бокам красовались несколько редеющих низкорослых кустарников. Глоток свежего воздуха — оазис посреди пустыни.

Спутники решили повнимательнее осмотреть помещение и первым делом подошли к механизму по центру. Это было овальное углубление, разделённое внутри полосами в произвольном порядке. В правой стороне стоял шпиль-рычаг по щиколотку. Хенрик решил попробовать двинуть рычаг — не вышло. Механизм встал намертво.

— Это не проём… Это каменная дверь… Дверь… — крикнул мужчина Хенрику, попутно тыкая ногой в слегка возвышающийся камень из-под пола.

— Когда ты успел отойти? Механизм не поддается… Наверняка они как-то связаны. Не чувствуешь опасности?

— Нет… Пока нет… Можем двигаться… Дальше… Вглубь…

— Надо поискать что-нибудь полезное. Здесь явно кто-то был до нас.

Окинув взглядом большую часть помещения и не найдя ничего полезного, Хенрик решил наломать веток кустов и сложить в мешок — вдруг удастся добыть огонь, будет топливо. Подойдя почти вплотную ко второму кусту, он обнаружил лежащие на земле белёные палки, чудовищно похожие на кости. Разломав густые ветви, он убедился: это были человеческие кости. Проломленная височная кость черепа подсказывала, что смерть наступила не от голода. Около костей туловища находился подозрительный проём размером с человеческую руку, наспех залепленный мхом. Хенрик убрал мох и обнаружил скрученный свиток. Неизвестно, сколько времени он там пролежал, но на нём не было следов плесени или разложения. Хенрик аккуратно развернул свиток:

«Ради своего чертового трактира!? Выберусь… Сожгу трактир… Прирежу всех! По их милости я брожу здесь… Спла…»

— Что у тебя… Отдай! — не дав дочитать Хенрику, мужчина вырвал из его рук свиток и стал сам читать написанное:

«Разящий свет, объятый пламенем звезды Востока,

Нарушил сотни клятв и данный мной обет,

Низвергся в адскую пучину ока.

Слепящая молва в воззваниях своих откроет души идолам чужим,

Поддавшись низменным страстям.

На месте двух святынь, что были центром мира, — духовных трёх начал —

Сооружён канал безвестный.

В единый день, в названный час

Служение возносит длань пророка самозваного за нас».

— Чушь какая… Может, огонь разведём… Огонь… — мужчина сунул свиток в мешок Хенрика. — Кости… Кости… Тоже возьми… — удаляясь, закончил мужчина.

Мужчина не дал опомниться Хенрику. Он действительно видел в свитке свои слова? Свои мысли? Тогда почему мужчина увидел стихотворение? Галлюцинации… Игра…

— Зачем нам кости? Я не возьму их…

— Идиот… Крысы… Проще крыс убивать… Убивать…

Стилет! Припрятанный ещё при переходе в Верхний город. Хенрик опустился и прощупал лодыжку левой ноги. Пусто. Братья Моррис… Юстициарий… Постояв несколько мгновений, Хенрик всё-таки решился взять с собой несколько костей разных размеров, заложив их ветками кустов. Можно идти дальше. Спутники собирались у массивного каменного входа и отправились в ту самую тёмную неизвестность, из которой они недавно вышли.

Кость. Следующим знаком была кость. Они обнаружили её на первом встречном перекрёстке. Прямо. Поворот направо. Поворот налево. Прямо. Поворот направо… Спутники дошли до следующей комнаты, до следующего испытания. Их взору предстаёт пустое, слабо освещённое пространство с десятью канализационными проходами по периметру. Все стены комнаты испещрены посланиями разных размеров и форм: «Выход. Круг. Смерть. Они идут. Тупик». Все выцарапаны вразнобой, с разной силой и размахом. С первого взгляда определить систему просто невозможно.

— Что это? Игра… Игра… Очередная… — мужчина встал в недоумении около входа перед самой большой выцарапанной надписью «Круг».

— Не знаю… До нас здесь точно кто-то был. Целая группа. Судя по надписям… Что эти символы вообще значат? — Хенрик окинул взглядом надписи. Их здесь сотни. Если не тысяча.

— Надо решать… Решать…

— Сначала надо проверить. — Хенрик подошёл к проходу, который находился прямо напротив входа, и бросил туда кость из сумки. Кость несколько раз отбилась о стенки прохода. Ничего не произошло. Хенрик сделал то же самое с правым проходом. Также ничего.

— Выбора нет. Придётся лезть…

— Нет… Нет… Я не полезу… Никогда… — глаза мужчины в мгновение отразили очаги страха.

— Мы должны выбраться вместе. Помнишь… Я полезу впереди, а ты за мной.

Хенрик подошёл к проходу, в который бросил первую кость, и начал лезть внутрь. Когда он долез до кости и взял её, он обернулся и помахал мужчине, доказывая, что проход безопасен. Мужчина нехотя полез за Хенриком. В проходе было необычно тесно, он отличался от обычных канализационных туннелей. Давящая атмосфера сопровождала спутников на всём пути. Когда они проползли несколько поворотов от входа, с той стороны послышался резкий хлопок, как будто закрывающегося люка. Звук заставил товарищей ползти ещё интенсивнее. Вскоре стал виднеться выход. Герои вылезли из отверстия и обнаружили, что находятся в абсолютно таком же помещении, из которого выползли. Люки. Надписи. Кость. Всё идентично.

— Как такое может быть? — начал задаваться вопросом Хенрик, глядя в люк, из которого они только что вылезли.

— Ловушка… Ловушка… Говорил… Тебе…

— Значит, эти надписи не случайны… Круг. Выход. Смерть. Тупик. У каждого туннеля есть свой исход…

— Что тогда… Значит «Они идут» … Они идут…

— Даже проверять не хочу… Наверняка что-то похуже смерти. Главный вопрос: все эти надписи — больное сознание или система? — Хенрик встал напротив той же надписи, перед которой в начале вставал мужчина.

— Если всё это — больная фантазия, то у нас остается только удача. Если есть система, то у нас есть шанс…

Пока мужчина аккуратно рассматривал каждый из люков, ковыряя что-то около них костью и боясь подойди ближе, чем на три шага, Хенрик заворожённо рассматривал надпись напротив. Он старался вспомнить возможные подсказки. Он старался вспомнить Вика…

— Точно! Точно! Это Ценет! Нам нужно найти два пути воды, пути порядка, которые нас выведут. Остальные пути огня, пути хаоса, которые будут отбрасывать нас назад…

— Понять не могу… Могу… Как кто-то смог их определить… Определить…

— Это была группа. Опытным путём… Надо только найти систему… — Хенрик начал ходить по всему помещению, высматривая детали, которые могли бы натолкнуть на ответ. Мужчине не было никакого дела до расследования Хенрика, он всё так же продолжал что-то ковырять у одного из люков.

Хенрик охватил взглядом все надписи не по одному разу. Стиль. Размер. Расположение. Перспектива. Хенрик даже изучил детали написания отдельных букв. Ничего. Системы в этом нет. Истинный хаос… Отойдя в угол помещения и оценивая общую конфигурацию надписей, он заметил одну мелкую надпись. Хенрик подошёл к ней. Надпись «Выход» (которых было написано много) выделялась одной деталью: она была сделана с большим нажатием, следы глубже в камне — по ней проходились не один раз. Эта надпись находилась напротив третьего слева туннеля, и Хенрик решил осмотреть вход. Ржавая решётка, круглый вход — как у всех. Однако при детальном рассмотрении у крепежа решётки были выцарапаны две вертикальные палки. Хенрик проверил каждую из решёток — всего две имели такие зазубрины.

— У нас нет других идей… Придётся довериться сумасшедшему, который писал всё это.

Мужчине нечего было возразить. Он не хотел оставаться один в этой комнате. Они полезли в туннель. Ощущение искусственной сдавленности сознания и тела не проходило ни на минуту. Хлопок закрывающегося люка опять послышался сзади. Через несколько изгибов появился выход. Они вылезли. Всё идентично. Всё едино.

— Ты ошибся… Ошибся… Это круг… Опять… Хорошо, что не смерть… Или…

— Надо дважды пройти по пути воды. Только тогда можно выбраться…

Хенрик и мужчина подошли ко второму люку с меткой. Они долго стояли, не решаясь лезть. А если система ошиблась? Если её просто нет? Если это смерть или хуже… Нельзя же вечно стоять в нерешимости. Первым полез опять Хенрик. Мужчина за ним. Туннель не имел изгибов. Прямой путь. Спустя время показался выход. Они вылезли и обнаружили себя уже в привычном тоннеле. Выбрались. Знаки были верными. Они поздравили друг друга коротким рукопожатием и сразу отправились дальше, желая оставить проклятую комнату как можно дальше позади.

Достаточно было никуда не сворачивать, чтобы попасть в следующее помещение. Спутники уже не искали знаки, словно заворожённые, они знали, куда необходимо идти. Шли молча, боясь спугнуть надвигающиеся перемены. Третье помещение оказалось гораздо меньше предыдущих по размерам и имело два настоящих источника света. Несколько факелов красовались около пары высоких зеркал, расположенных по бокам каменного постамента. Казалось, зеленоватый огонь факелов парил над основанием. Каменный постамент охраняло неподвижное изваяние стража с плетью в руках.

— Мы должны… Должны… Уйти… Как можно скорей… Пошли… — мужчина начал изрядно нервничать, хватая Хенрика за руку. Тот никак не реагировал. Хенрик подошёл к одному из зеркал и стал вглядываться в собственное отражение. Потрескавшееся покрытие зеркала показывало одновременно будущее и настоящее, извилистыми корнями древа вплетённое в настоящее. Вот он — Город Солнца. Ослепительный… В котором нет места прошлой жизни... Друзья. Мечта. Лучшая жизнь. Всё должно быть уничтожено. Должен наступить рассвет… Новое начало… Набат пробьёт на рассвете. Предатели должны быть отречены и уничтожены. Им нет места в новом мире…

Хенрик согласен. Он согласен на всё… Он ждет награды… Он ждет испуганных глаз, обращенных в мольбе. В мольбе к нему… Карать и миловать…

Хенрик кулаком разбил зеркало напротив. Разбил так сильно, что мужчина в испуге отскочил на несколько шагов назад. Он собрал куски зеркала и выложил их на каменный постамент. Запястье начало сильно кровоточить. Осколки впились намертво. Разбитое зеркало было собрано воедино на постаменте.

— У нас нет другого выбора… Доверься мне… — тихо проговорил Хенрик, поднимая с пола два последних осколка разбитого зеркала. Хенрик подошёл к мужчине и положил ему в руку один из осколков.

— Обещал… Ты обещал… — сжавшись к стене, чуть не плача, начал говорить мужчина.

— Мы сделаем это вместе… Ты и я. Выход… Он здесь!

Хенрик приказал мужчине лечь на разбитое зеркало, собранное на постаменте. Мужчина робко повиновался.

— Цепь высшего блаженства… Смирение возносит… Благодать… Небесной владычицы… — тихо проговорил Хенрик, останавливаясь напротив второго зеркала. Свет факелов начал искрить алым пламенем. Зеркальная крошка разбитого зеркала завибрировала.

— В точности как я…

Хенрик двумя руками взял осколок. Поставил напротив груди.

— В точности как я…

Мужчина уже не слушал… Они были одним целым… Продолжением друг друга...

Мышцы рук сократились. Осколок зеркала вошёл в грудь наполовину. Боли не было. Факелы погасли. Зеркало завибрировало и взорвалось мелкой крошкой Хенрику в лицо. Мгновенная агония…

Слепяще белая звезда отражается в чернеющей водной глади, застилающей горизонт. Капли кровавого дождя падают в воду, оставляя расходящиеся эхом круги. Семь звезд выстроились в парад планет. Белая звезда по центру. Серебряная вуаль медленно листом спускается на землю. Вуаль ложится на незримое существо. Человек. Кровавый дождь покрывает человека. Женщина. Девочка? Смиренно ждет своей участи…

Воздух перекрыл лёгкие… Хенрик открывает глаза.

— Наконец-то… Ты очнулся… Открыл глаза… — над Хенриком склонился обеспокоенный мужчина, по-видимому, хлопотавший довольно долго над телом.

— Что произошло?

— Мы вошли сюда… Ты начал… Начал. Что-то бормотать несвязное… Встал у зеркала… Кричал… Ударил его… Подбежал ко второму… Потом упал… Упал… И вот…

Правая рука зудела от боли. Мелкие частицы застряли в запястье. Мужчина помог Хенрику встать.

— Смотри! — Хенрик раненой рукой показал на каменного стража. — Проход! Его же не было, когда мы вошли?

— Ты захватил всё… Всё внимание… Всё… Всё… — Мужчина пожал плечами.

Хенрик стал бегло осматривать комнату. На полу, между целым зеркалом и постаментом, он обнаружил маленькую чёрную фигурку. Он подошёл ближе, чтобы рассмотреть. Он знал её. Вик приносил точно такую же! Туловище человека, голова странной змеи, чернильно-чёрный цвет.

— Что это? — рука мужчины потянулась, чтобы взять её. Хенрик ударил по тянущейся руке и рявкнул:

— Нет! Её нельзя трогать! По крайней мере, голыми руками… Я знаю их… — испарина выступила на шее Хенрика. Одного взгляда на неё хватало, чтобы почувствовать острую боль в голове. Недолго думая, он выпотрошил лежащую рядом сумку и нашёл свиток. Аккуратно обернув фигурку свитком в несколько слоёв, он припрятал её во внутреннем кармане камзола. Глаза мужчины неодобрительно сверкнули в сторону фигурки.

— Мы должны уходить. Быстро… — Хенрик начал подталкивать мужчину идти дальше в проход у статуи. Поначалу он сопротивлялся, но в конце концов сдался напору товарища. За постаментом находилась длинная вереница ступеней, направленных куда-то ввысь. С каждой ступенью энтузиазм Хенрика только усиливался. Вот он! Выход! Она оказалась права! А паранойя мужчины лишь усиливалась. Сначала он поднимался слишком медленно, что Хенрику приходилось его подгонять.

— Я не пойду… Туда… Нет. Нет. Это ловушка… Мы должны вернуться обратно! — Мужчина неожиданно остановился и закричал.

— Это не ловушка! Ты видишь, мы поднимаемся… Наверх! Это выход. Она была права!

— Ты сам не слышишь… Себя не слышишь… Кто она? С кем ты говорил… — мужчина начал пятиться назад.

— Мы выбрались, чёрт возьми! Я вывел нас! Я! Только я! Ты только мешал! — молнии сверкали из уст Хенрика.

— Ты сошёл с ума…

Мужчина развернулся и побежал в панике назад. Хенрик побежал за ним. Мужчина бежал слишком быстро, и через несколько десятков ступеней Хенрик плюнул и сдался. Пусть остаётся там! Заслужил! Сам виноват! Хенрик забирался всё выше. После первой сотни он перестал считать. Периодически на лестнице попадались платформы, от которых лучами расходились лестницы вниз, в глубину. Воздуха становилось всё больше. В конце лестницы уже виднелся выход…