Они вошли в коридор, где сразу надели белые халаты и маски. В коридоре возле открытых дверей комнат с оборудованием стояли молодые люди в костюмах и белых халатах. Когда они подошли к палате, там на кровати лежал на кровати глубокий старик, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких. Его тела было облеплено датчиками, а из вены на левой руке торчал катетер.

— Наконец-то, — к ним подошел вчерашний профессор, — Вы принесли препарат?

— Принес! — ответил Виктор, — а пораньше пациента привезти, было не с руки? Выглядит от совсем плохо!

— Если бы он выглядел хорошо, неужели Вы думайте, что мы бы пошли на эту авантюру? — сердито произнес онколог.

— Рак легкого с метастазами соответствует четвертой стадии заболевания. Полное излечение на этом этапе, как правило, невозможно, — возразил зумер, — средняя продолжительность жизни без специфического лечения составляет от восьми до двенадцати месяцев. По данным медицинской статистики, при наличии отдаленных метастазов пятилетний рубеж преодолевают около двух — шести процентов пациентов, хотя при правильном паллиативном и таргетном лечении эти показатели увеличиваются.

— Вы правы, — нетерпеливо произнес профессор, — давайте начинать.

Виктор поставил чемоданчик на стол и стал набирать шифр. Красный индикатор на панели цифрового замка сменил свой цвет с красного на зеленый. Щелкнуло реле внутри чемоданчика и юноша открыл его.

— А где пакет с пятипроцентной глюкозой для внутривенного введения? — спросил он врача.

— Вот, — и тот протянул ему пластиковый пакет с надписью на японском языке, внутри которого была жидкость.

— Папа, прочитай пожалуйста, что тут написано! — попросил он Артема Петровича.

— Эти поданные микады, что-то мутят! — уверенно произнес его отец. Структура этикетки такая:

生理食塩液 (основное название: сэйри-сёкуэки) — физиологический раствор.

注射液 (тюсяэки) — раствор для инъекций (указывает, что он стерилен).

塩化ナトリウム 0,9% (энка-наториуму) — хлорид натрия 0,9%.

ソフトバッグ (софуто-баггу) — мягкий пластиковый пакет

— И что это значит? — нахмурился юноша.

— Думаю, что это хренов самурай, пытается выяснить, знаешь ли ты японский язык! — ответил историк.

— Не хотелось бы, чтобы они об этом узнали! — забеспокоился зумер.

— Не узнают, слушай, что нужно делать! — усмехнулся старик.

— Это что за хрень? — рассвирепел Виктор, и запустил пакетов в онколога, от которого тот еле увернулся. Пакет смачно шлепнулся на кафельный пол.

— Вы что творите? — подскочил на месте доктор.

— А Вы? — злобно спросил юноша, — Вы что думаете, я не пойму что означают цифры ноль целых девять десятых процента? Это физиологический раствор, а я просил пакет с пяти процентной глюкозой! Уважаемый господин Киришима Кэнтаро! Это что за фокусы?

— Прости меня, мой мальчик, это я дал это распоряжение. Хотел проверить знаешь ли ты японский язык! — извинился с улыбкой глава клана и сделал знак. Медсестра принесла другой пакет. На нем была надпись, которую тут же перевел зумеру отец:

5%ブドウ糖注射液 (го-пасэнто будоутоу тюсяэки) 5% — концентрация.

ブドウ糖 — глюкоза.

注射液 — раствор для инъекций (указывает на стерильность для в/в введения).

В углу пакета была еще надпись:

500mL (500миририттору / пакку) — 500 мл / пакет.

И дополнительные обозначения на этикетке:

点滴静注用 (тэнтэки дзёутюу-ёу) — специально для внутривенного капельного введения.

ブドウ糖 — дублировалась надпись крупными буквами на цветном (обычно зеленоватом или синем) фоне для защиты от медицинских ошибок.

— Надеюсь на это раз, это то, что нужно, — ответил Виктор. Он вынул из чемоданчика шприц с Хонкоцидом и повернул на нем обод, открыв клапан канюли. После чего обработал ватой со спиртом второй клапан капельницы. После чего проколол его иглой и ввел содержимое в пакет. Потом покачал его перемешивая содержимое.

— Можно начать внутривенное введение, — произнес юноша, передавая пакет онкологу, и повернув обод на шприце в обратное положение, закрывая снова клапан канюли. После чего положил его на стол.

Профессор японец установил капельницу и лекарство стало поступать в организм дяди Императора.

— Какой интересный шприц! — воскликнул доктор и не успел зумер издать предостерегающий крик, как тот взял его в руки и секунду повертев, потянул поршень к себе, пытаясь его вытащить и посмотреть, не осталось ли внутри содержимого.

Так как, клапан канюли был уже закрыт, то при попытке вытащить его в самом шприце создалось отрицательное давление, и внутренняя стеклянная стенка лопнула. Содержащаяся внутри между наружной и внешней стенками смесь соляной и серной кислот попала внутрь шприца где были остатки Хонкоцида.

Внутреннее пространство шприца мгновенно превратилось в замкнутый химический реактор. Как только разрушилась внутренняя стеклянная перегородка, концентрированная смесь соляной и серной кислот вступила в контакт с остатками водного раствора белкового препарата «Хонкоцид».

Весь процесс разрушения и химической реакции произошел за считаные секунды и выглядел следующим образом.

На первом этапе произошла мгновенная, в течении одной секунды, коагуляция и денатурация. В точке соприкосновения кислот и белка произошла жесткая химическая реакция. Прозрачные остатки «Хонкоцида» мгновенно потеряли свою структуру. Прозрачный раствор в долю секунды побелел и свернулся. Образовались плотные густые хлопья, которые тут же спрессовались в сплошную творожистую массу.

На втором этапе в течении двух секунд произошло экзотермическое закипание и обугливание.

Внутри цилиндра шприца серная кислота начала жадно вытягивать воду из молекул белка и пластика, выделяя колоссальное количество тепла. Температура внутри шприца скачкообразно взлетела выше ста градусов Цельсия. Соляная кислота от такого нагрева начала мгновенно закипать и переходить в газообразное состояние.

Белая белковая масса на глазах желтела, бурела и стремительно чернела, превращаясь в грязную дегтеобразную кашицу. Вся эта смесь начала бешено бурлить и пениться. От высокой температуры соляная кислота начала испускать удушливый, едкий белый дым (газообразный хлороводород), который под давлением стал искать выход.

На третьем этапе в течении четырех секунд произошло разрушение поршня и уплотнителя. Черная манжета уплотнителя погибла сразу. Резина на конце поршня приняла удар первой. Концентрированная серная кислота мгновенно обуглила ее структуру. Манжета за секунду превратилась в хрупкую, крошащуюся массу и полностью потеряла свою герметичность.

Пластиковый шток поршня, сделанный из медицинского полипропилена, не выдерживает температуры. Он размягчился, превратившись в полужидкую массу. Под давлением бурлящих газов и встречного сопротивления пластиковый шток деформировался — он неестественно изогнулся, как разогретый пластилин.

Как только резиновый уплотнитель разрушился, едкая черная пена и брызги кислоты под давлением прорывались мимо деформированного поршня назад — в сторону упора для пальцев.

На четвертом этапе на седьмой секунде произошел отрыв иглы от корпуса шприца. Пластиковое основание иглы (замок Люэр-Лок), соединенное с закрытым клапаном, расплавилось от температуры развившейся реакции. Накопившееся внутри канюли давление газов со свистом выбило иглу вместе с остатками клапана вперед. Концентрированная кислота, дошедшая до металлического стержня иглы, вступила в реакцию с металлом, из-за чего игла начала шипеть и выделять пузырьки горючего водорода.

В итоге в руках у доктора остался лишь бесформенный кусок оплавленного пластика, с растекающейся массой, удушливо дымящейся черной пеной, которую он успел отбросить от себя в сторону.

— Вы с ума сошли? — яростным шёпотом прошипел Виктор, — Вы что творите? Кто Вам разреши его трогать руками?

Онколог растеряно смотрел то на юношу, то на остатки шприца. Глава клана успокаивающе подложил ладонь руки на плечо зумера.

— Мой мальчик, я так полагаю, это то, о чем ты говорил? Очередная мера безопасности твоего препарата? — улыбнулся самурай.

— Именно так, — процедил Виктор, — и сам шприц очень дорогой!

— Скажи, а как ты бы предупредил такой вариант. Когда препарат уже ввели в пакет с глюкозой, но пациенту его бы не дали? А забрали на исследования состава? — поинтересовался его будущий приемный отец.

— А может быть Вам сразу формулу рассказать? — рассмеялся юноша.

— А что, расскажешь? — тоже рассмеялся мужчина, — шучу!

— Поверьте, такой вариант тоже предусмотрен, — «успокоил» его зумер. Он не стал рассказывать, что они фармацевтом проработали и такой вариант развития событий. Защита интеллектуальной собственности оказалась не менее трудным делом, чем разработка самого препарата.

Ключевым фактором был раствор глюкозы. Не зря Виктор устроил скандал из-за него. Идея была такая. В крови человека поддерживается жесткий гомеостаз: температура тридцать шесть целых и шесть десятых градуса Цельсия, обилие защитных белков-альбуминов и, главное, pH в районе семь целых тридцать пять — сорок пять сотых.

И партнеры придумали два способа уничтожить «Хонкоцид» в пакете с глюкозой через час так, чтобы при введении пациенту он сработал штатно и не навредил самому препарату.

Первый, основной был метод «Глюкозного триггера». Работал он таким образом. Раствор глюкозы для инфузий имеет высокую концентрацию сахара пять процентов и кислую среду (pH три-четыре) для стабильности. Внутри «Хонкоцида» они спрятана химическую связь, которая в течение часа медленно атакуется концентрированной глюкозой в кислой среде. Это была реакция гликирования. Она идет очень медленно в естественных условиях. Но в в раствор Хонкоцида в шпице были добавлены микрокапсулы с катализатором, ионами железа и меди. Через час оболочка микрокапсул растворяется и запускает реакцию разрушения препарата. В растворе глюкозы они вступают в реакцию Майяра (гликирование). В обычных условиях она идет медленно, но с катализатором, скорость реакция резко ускоряется. И спустя несколько минут, с того времени как истечет час, молекула «Хонкоцида» намертво сшивается с глюкозой, превращаясь в карамелизованный конгломерат меланоидинов. Конкуренты увидят в лаборатории лишь испорченную, потемневшую глюкозу. Выделить из этой солянки исходную формулу невозможно.

Почему это безопасно для пациента, в кровь которого могут тоже попасть микрокапсулы катализатора? Если капельницу успели поставить вовремя (до истечения часа), «Хонкоцид» попадает в кровь. Там концентрация свободной глюкозы падает в десятки раз, а pH мгновенно становится нейтральным, то есть семь целых четыре десятых. Реакция гликирования полностью блокируется. «Хронолизин» в крови находится в идеальной для себя среде и никак не взаимодействует со следовыми катализаторами из пакета.

Вторым защитным механизмом была фоточувствительная или световая деградация. В молекулу Хонкоцид для использования в условиях риска, когда его могут похитить, был синтетическим путем «вшит» светочувствительный молекулярный «предохранитель». Идея была основана на том, что пакет с глюкозой прозрачный. Как только его в него вводят специальный препарат Хонкоцида, запускается часовой таймер фотодеструкции под действием обычного комнатного света. Если за час препарат не ввели, свет начинает полностью разрушать молекулу лекарства. А так как, кровь абсолютно непрозрачна для света, а внутри вен царит полная темнота, то когда Хонкоцид попадает в кровоток, он оказывается в безопасности от фотонов. Хонкоцид спокойно действует, защищенный тканями тела от светового разрушения.

В любом случае, через час в пакете с глюкозой остался бы только бесполезный биологический мусор, из которого мало что можно было бы понять. Поэтому Виктор был полностью спокоен.

— Ну, что, — сказал юноша, — я наверное, могу идти? Чего мне тут делать? Инструкции я вашим специалистам дал, думаю они справятся. Будем ждать результат.

— Хорошо, — кивнул японец, — ты прав. Отправляйся домой, я буду держать тебя в курсе. Все остальное сделаем после того, как с дядей императора все более менее прояснится. А для тебя я приготовил сюрприз!

— Спасибо! Согласен, — улыбнулся зумер, — тогда я пошел.

И попрощавшись с врачом-онкологом, он вышел во двор дома и направился к машине. К своем удивлению он увидел сидящую в ней личную помощницу главы клана.

— Это нам опять свезло! — обрадовался Артем Николаевич, — интересно, у нее лимит какой-то есть? На ночные утехи?

— Это у нас скорее лимит возможностей быстрее закончится, чем у нее! — вздохнул Виктор.

— Давай рванем к фармацевту! У него таблетки волшебные есть! — предложил старый ловелас.

— Не нужно нам никакой химии! — твердо ответил юноша, — мы же не производители на конской ферме! Для удовольствия таблеток не нужно. А если не хочется то зачем себя мучать?

— А если хочется, но не можется? Мы что опозорим российский флаг перед этой японкой? — спросил отец.

— Второй Цусимы не допустим! — твердо произнес Зумер, — но и сексуальной Хиросимы с Нагасаки устраивать не будем!

— То же верно! Мы же не американцы! — рассмеялся историк.

— Господин приказал мне ухаживать за Вами пока все не прояснится, — с холодной улыбкой произнесла японка, — Вы не возражаете?

— Не возражаю! Харуми, а может быть Вам самой это не нравится? Хотите, я поговорю с Вашим хозяином? — спросил Виктор.

— Прошу Вас, Господин, не делать этого! — испугалась девушка, — это будет для меня несмываемым позором! Он решит, что я плохо справляюсь со своими обязанностями! Прошу Вас!

— Хорошо, хорошо! — успокоил ее зумер, — ты мне очень нравишься, просто я не хотел, чтобы тебя принуждали к чему-то силой, против твоей воли.

— Если это случиться я всегда могу совершить дзигай! — улыбнулась самурайка, — Вы очень добры ко мне, Господин.

— Ты очень хорошо знаешь русский язык, откуда? — спросил ее Виктор.

— Моя мама была русской, а отец японец! — ответила гордо девушка, — но душой я японка! Поехали Господин, нам нужно купить продукты. Я даже не знаю, чем Вы вообще питаетесь. В Вашем холодильнике ничего нет!

— Я себе доставку заказывал, — признался юноша.

— Это не годится! Господин испортит себе желудок! — категорически произнесла полукровка, — едем в магазин. Я буду готовить Вам японскую пищу!

За ними ехала машина охраны. Перехватив взгляд зумера, брошенный на них, самурайка произнесла:

— Они будут дежурить возле Вашего дома, Господин.

— Это чтобы я не сбежал? — усмехнулся Виктор.

— Нет, для этого достаточно меня, — улыбнулась девушка, — Вы, Господин, теперь важная персона, теперь Вас все время будут так охранять.

Они приехали в супермаркет и взяв тележку стали грузить ее продуктами. Харуми выбирала самые дорогие виды риса, рыбы и мяса. В тележку отправились овощи, зелень и масса приправ.

— Какое вино любит, Господин? — спросила его личная помощница главы клана.

— Апельсиновый сок! — ответил Виктор и хотел взять упаковку с полки.

— Не нужно, — остановила его японка, — лучше купим несколько килограмма апельсинов и я буду делать Вам свежевыжатый сок. В упакованных очень много сахара и мало самого сока.

— Мне нравится эта самурайка! — заметил Артем Николаевич, — она так заботится о нашем здоровье!

— Не обольщайся, папа, — вздохнул Виктор, — она с такой же заботой перережет нам горло, если ей прикажет ее хозяин.

— И то верно! — согласился отец, — будем искать местный натур-продукт!

Они приехали домой и поднялись в квартиру. Девушка стала выкладывать купленные продукты на стол. Вдруг она воскликнула:

— Просите меня, Господин! Я забыла купить кисло-сладкий соевый соус! А без него я не могу приготовить сегодня еду!

— Не переживай, я сейчас схожу. Магазин рядом! — успокоил ее зумер.

— Я пойду с Вами! — заявила самурайка.

— Я пойду один! Столько лет ходил без конвоя и ничего не было, — возразил ей Виктор, — меня охранники внизу проводят! А ты начинай готовить! Мне уже натерпятся узнать, что это будет!