Глава 11. Тайные письма

Анна не сомкнула глаз до самого утра. Она сидела за письменным столом, заваленным пожелтевшими листами, и читала. Читала всё, что хранилось в шкатулке — письма, дневниковые записи, официальные документы, засушенные цветы и даже маленький локон светлых волос, перевязанный шёлковой лентой. Каждый предмет был как кусочек мозаики, который складывался в картину, о которой она раньше даже не догадывалась.

Первые письма были нежными и тёплыми. Мать Леи — Элинора — писала о своей любви к мужу, о том, как она ждала появления дочери, о том, как мечтала научить её всему, что знает сама. Она писала о своём саде, о пионах, которые цвели каждую весну, о магии, которая текла в её жилах и которую она хотела передать дочери.

«Моя маленькая Лея, — читала Анна дрожащим голосом. — Ты вырастешь сильной и мудрой. Я вижу это, когда смотрю на тебя. Ты унаследовала мои глаза и мой дар. Береги его, как я берегла его для тебя».

Анна провела пальцами по выцветшим чернилам, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она никогда не знала свою мать — в воспоминаниях Леи её почти не было. Только смутные образы: тёплые руки, запах духов и колыбельная, которую она напевала перед сном.

«Она любила меня, — поняла Анна. — Она любила Лею, как родную дочь. Она оставила ей всё, что могла».

Но затем тон писем начал меняться. Через несколько лет после рождения Леи Элинора стала писать о своём страхе. О том, что чувствует, как магия покидает её. О том, что кто-то пытается отравить её и ослабить её силу. Она не называла имён, но Анна понимала — это была Ирма. Мачеха, которая вошла в дом как тень и постепенно начала отвоёвывать себе место, убирая всех, кто стоял на её пути.

«Она не знает, что я вижу её насквозь, — писала Элинора в одном из последних писем. — Она думает, что я слаба и беспомощна, что я не понимаю, что происходит. Но я знаю. Я знаю, что она медленно убивает меня. Я чувствую это в каждой капле крови. Но я не могу остановить её — она слишком сильна, а я слишком истощена».

Анна сжала письмо в руках. Ей хотелось кричать, уничтожить всё вокруг, но она заставила себя дышать, как учил Олдрик. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

«Она знала, — прошептала Анна. — Она знала, что Ирма убивает её, и ничего не могла сделать. Но она оставила мне улики. Она оставила мне правду».

В самом низу шкатулки лежала небольшая запечатанная тетрадь в кожаном переплёте. Анна взяла её в руки и открыла. Это был дневник Элиноры — её личные записи, которые она вела в последние месяцы своей жизни. Они были хаотичными, иногда бессвязными, но в них чувствовалась отчаянная надежда.

«Я должна быть сильной ради Леи, — читала Анна. — Даже когда я чувствую, что сдаюсь, я должна думать о ней. Она — моё будущее. Она — мой свет. Я знаю, что однажды магия проснётся в ней, и она узнает правду. Я оставляю ей эти записи, чтобы она знала, что я боролась до конца. Чтобы она знала, что я любила её. И чтобы она знала, кому можно доверять — и кому нельзя».

Анна провела рукой по страницам, чувствуя, как слёзы текут по её щекам. Она закрыла дневник и положила его на стол, чувствуя, как внутри разрастается твёрдая, холодная решимость.

«Я отомщу за тебя, мама, — прошептала она. — Я не позволю ей уйти от ответственности. Я найду способ, чтобы правда восторжествовала».

Когда рассвело, Анна вышла в сад. Она чувствовала себя так, будто за одну ночь прожила целую жизнь — чужую, но такую близкую. Она нашла скамью, на которой вчера сидел Олдрик, и опустилась на неё, глядя на цветущие пионы.

Они казались ей теперь другими — не просто цветами, а символами её новой жизни. Она знала, что мать Леи тоже любила пионы, что она выращивала их в своём саду, и что её магия была связана с ними так же, как и магия Анны.

«Я продолжу твоё дело, — подумала она. — Я выращу самый красивый сад в этом королевстве. И я сделаю всё, чтобы твоя смерть не была напрасной».

Она протянула руку к одному из цветков и коснулась его лепестков. И снова почувствовала тепло, которое разливалось по её телу, — магия отзывалась на её прикосновение.

«Ты была сильной, — сказала Анна вслух. — И я стану такой же. Я сделаю всё, чтобы ты могла гордиться мной».

Через час она встретилась с Дэмианом в малом зале за завтраком. Он сидел во главе стола, читая утренние письма, но когда Анна вошла, он сразу поднял глаза.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя забота. — Ты спала?

— Нет, — призналась Анна, садясь напротив него. — Я нашла шкатулку. Марта отдала мне её. В ней письма моей матери.

Дэмиан отложил письма и внимательно посмотрел на неё.

— Ты готова говорить об этом?

Анна задумалась. Она хотела рассказать ему всё, но не знала, сможет ли. Но она смотрела в его глаза и видела не холод и настороженность, а желание помочь, защитить.

— Моя мать знала, что Ирма хочет её убить, — сказала Анна тихо. — Она писала об этом в своих письмах. Она чувствовала, как Ирма ослабляет её магию, как подсыпает что-то в её питьё. Она пыталась сказать отцу, но он не поверил ей. А потом она умерла. И Ирма осталась.

Анна сжала письмо в руках.

— А потом Ирма убила моего отца. Медленно, годами. Подмешивала яд в его вино, пока он не ослабел настолько, что не мог сопротивляться. И когда он умер, она получила всё. Земли, титул, власть. И меня — как вещь, которую можно продать.

Дэмиан молчал, переваривая эту информацию. Его лицо стало серьёзным, почти суровым.

— Если у тебя есть доказательства, — сказал он наконец, — ты можешь обратиться к королю. Ирма будет наказана.

— Я знаю, — кивнула Анна. — Но я не готова к этому. Я должна сначала окрепнуть, научиться контролировать свою магию. Если я сейчас начну эту борьбу, она уничтожит меня. Я должна быть готова.

Дэмиан кивнул.

— Я помогу тебе, — сказал он. — Чем могу. Когда будешь готова — скажи мне. Я буду рядом.

Анна улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как его слова согревают её изнутри.

— Спасибо, — сказала она. — Это много для меня значит.

Они завтракали в тишине, но это была не тяжёлая тишина прошлого, когда они были чужими друг другу. Это была тишина, полная доверия и понимания.

После завтрака Анна решила написать первое письмо в дневнике, который когда-то вела её мать. Она взяла перо, окунула его в чернильницу и начала писать.

«Дорогая мама. Я не знаю, читаешь ли ты это. Я не знаю, есть ли там, где ты сейчас, письма и чернила. Но я хочу сказать тебе спасибо. Спасибо за то, что оставила мне свою историю. Спасибо за то, что научила меня любви и силе. Я обещаю тебе, что я сделаю всё, чтобы твоя жизнь не была напрасной. Я отомщу за тебя. Я восстановлю честь нашего рода. И я выращу самый красивый сад, который когда-либо видела это королевство. Ты всегда будешь в моём сердце. С любовью, Лея».

Она поставила точку и положила перо. В комнате стало тихо, и Анна почувствовала, как внутри разливается спокойствие. Она сделала первый шаг к новой жизни — она приняла своё прошлое и готова идти в будущее.

Она вышла в сад, где её ждали пионы, и улыбнулась.