По пути к дому начальника Илья успел устать от его сбивчивой, неуверенной болтовни. Генерал-майор сидел на заднем сидении вместе с дочерью, а та с хмурым лицом выслушивала папу и его план.

Илья заехал во двор и остановился у подъезда. Шульц напоследок поцеловал дочку в щеку и обратился к Илье.

— Завтра в полседьмого здесь.

— Понял, генерал-майор.

Вольфганг покинул салон, зашел в подъезд, а парень взял курс на квартиру Вероники. Она жила так же, как и он, на верхотуре, а как иначе?

По дороге он поглядывал на нее в зеркало. Красотка. Глазки серые, как у папы, характер высечен во взгляде. Шатенка только, видимо в маму, стрижка - удлинённое каре. Просто огонёк, а не девочка, ей вроде двадцать два.

До этого они лишь изредка общались, поскольку она тоже числится в Грос, а тут ему выпала честь у неё переночевать.

Приехали, когда начало смеркаться. Поднялись на этаж, а Илья всё на неё незаметно поглядывал, стараясь не думать о том, что дело в запахе. От нее девчонкой пахло, особенно от волос.

Зашли в квартиру, и когда Ника закрыла дверь, парень заметил магнитный замок, точнее не заметил, а вздрогнул, как только две детали между собой схлопнулись с характерным стуком.

— Это чего еще? Зачем тут такой замок?

— Папа сказал, что технология из Германии, сделали сразу же, когда я переехала. Срабатывает, когда я захожу домой, и до рассвета дверь заперта. Вот, тут камера, папа дистанционно управляет, — девушка помахала ладонью в угол прихожей, где Илья в натуре увидел камеру.

Свел брови, попытался открыть дверь, но безрезультатно, магнитный замок держал что надо.

— А зачем?

Ника пожала плечами.

— Папа сказал, без этого не отпустит жить одну.

У Ильи, конечно, пока еще не срослось, но он не стал давить. Ника отправилась в душ, а парень осматривал жилище. Четырехкомнатная, еще бы. Ремонт просто отпадный, иначе не скажешь. Нет, у него тоже квартира неплохая, на двенадцатом этаже, а тут вовсе двадцатый. Шёпот не услышит, даже если тут серенады петь на балконе.

Комнату, где ночевала Ника, он сразу распознал. Туалетный столик, кое-где разбросанные шмотки, вон там на трюмо плюшевый мишка.

Он только отвел взгляд от игрушки, как тут же вернул, не понимая, что увидел. Да, мишка, вот только серого цвета, без шерсти и с удлиненными ручищами, иначе эти ковши и не назвать.

Илья приблизился к трюмо и всмотрелся в нечто. Глаз пуговок нет, нос без намека на ноздри, просто пустая рожица. Даже не по себе как-то стало, и парень вышел в просторный зал, вспомнил про балкон и вышел на него.

Огляделся и сразу заметил лежащую на подоконнике подзорную трубу, но трогать не стал. Открыл окно и осматривал пейзаж с огромной высоты. Вот, что значит, спящий город. Нет людей на улицах, не орут алкаши, не буянит молодежь, отсутствует дорожное движение. И дворовые собаки с кошками. Вот почему их нет. Может они и были, но их попросту истребил Шёпот. Убил эту нормальность, которую он привык видеть в своем мире, когда выходишь на улицу и слышишь лай дворняжки или как дерутся кошки. Здесь этого попросту нет.

— О чем задумался?

Парень обернулся, увидев стоящую в ночнушке Нику с полотенцем на голове.

— Да так, о жизни, о делах. На балконе покурить можно?

— Кури, — пожала плечами девушка, — если хочешь, можем чай попить.

— Не откажусь. Сейчас приду, — улыбнулся Илья, доставая пачку сигарет.

После перекура он прошел на кухню, где Ника сделала две кружки горячего чая, нарезала бутербродов. Себе с маслом и красной икрой, парню с колбасой и майонезом. Увидев это сочетание, он невольно восхитился. Как открытую книгу прочитала, не иначе.

Съели по паре бутербродов, и девушка, о чем-то думая, скептически поинтересовалась.

— И как это все будет? Папа нервничал, толком ничего не объяснил.

— Да не парься, Ника, — примирительно начал Илья, — все пройдет нормально. Просто мы днём двигаемся вместе. Из твоей хаты выходим вдвоем, возвращаемся тоже вдвоём. Акция ограничена, через три дня у меня командировка, но мы ведь его встретим?

— Встретим, — буркнула девушка, сложив руки на груди, — он меня каждый день встречает уже в наглую у подъезда или после тренировки.

— Ну и всё. А чего переживаем? — поинтересовался парень, подняв кружку с чаем.

Ника осмотрела его, поджала губы и спустя минуту спросила.

— А если он изобьёт тебя?

Илья поперхнулся, благо, что не сильно, и поставил кружку.

— Меня? Блин, даже чай криво пошёл. Давай ты просто доверишься выбору своего папы?

Девушка закатила глаза, но комментировать не стала. Может, действительно приняла его слова. А когда доела свои бутерброды, допила чай и сполоснула кружку, позвала Илью за собой.

— Пойдем, на балконе постоим, и спать.

А чего бы и нет? Парень кивнул, допинал последний бутерброд, запил чаем и пошел за ней, а выйдя на балкон, сразу увидел Нику у открытого окна, она смотрела в подзорную трубу. Открыл вторую створку, встал рядом, какое-то время наблюдал за ней, и любопытство все-таки взяло верх.

— Слушай, я тут комнаты посмотрел. В одной на трюмо мишку видел серого. Что это?

— Некрасиво в комнаты заглядывать. А это игрушка-Шёпот, — обыденно ответила она.

Илья завис от такого ответа на полминуты, не меньше.

— То есть то кровожадное, извиняюсь говно, которое убивает людей, воплощают в игрушки?

— Угу, — отстраненно ответила девушка, не отвлекаясь от наблюдения, и ему стало интересно.

— Чего разглядываешь?

Девушка не ответила, а продолжила обзор, при этом то хаотично водя трубой в разные стороны, то замирая на минуту, если не больше.

Илье стало уж очень любопытно, он не отвлекал, а ждал и даже успел покурить. В итоге Ника убрала подзорную трубу обратно на подоконник, надув губы, и снова высунулась в окно.

— Да ну, глупости всё это.

— Что именно?

— Шёпот, — буркнула она, всматриваясь вдаль уже самостоятельно, — папа всегда говорил, что ночью на улице бродит Шёпот, поэтому жить надо только наверху, и выйти ночью я не могу. Но я никогда его не видела. Бывало, даже ночами не спала, а смотрела, но ничего. Просто пустые улицы. Илюш, скажи честно, Шёпота не существует? Почему на улицу нельзя ночью?

Если бы было, чем подавиться в этот момент, Илья бы подавился, но даже воздух вышел из легких.

Он во время адаптации в Грос видел Нику, как важную фифу, разгуливающую по отделу с деловым видом, а это оказывается просто характерный ребёнок двадцати двух лет, которому даже внятно не объяснили, что ночью на улице смертельно опасно. Она – тепличный цветочек, который выпустили в отдельный горшок, но внятно не донесли, почему горшок в определенное время лучше не покидать.

— Ника, я даже не знаю, с чего начать, но лучше с вопроса. Что тебе о Шёпоте рассказывал папа?

— Ничего особенного. То, что опасно, везде найдёт. Но я за всю свою жизнь ни разу не видела, — как-то обиженно высказалась девушка.

— В целом он и не ошибся. Возьми трубу и глянь еще раз.

Ника снова взяла подзорную трубу, посмотрела вниз.

— Что видишь?

— Асфальт, деревья, машины. Урны, заборы.

— А Шёпот не видишь?

— Нет.

— А хочешь узнать, почему?

Ника вся во внимании уставилась на Илью.

— Потому что они невидимые. Их едва видно только, когда они передвигаются и если рядом с тобой, а еще и слышно. Они шепчут, сбивают с толку, а потом уже нападают.

— А откуда ты знаешь? — с интересом спросила девушка.

Парень спокойно начал расстегивать пуговицы рубашки, но не все, и оттянул ткань, продемонстрировав ей четыре шрама на рёбрах.

— Отсюда. Мне тогда сказали, что повезло, маленький попался, а большой мог и напополам меня перекусить.

Ника сначала прикрыла губы ладонью, увидев это, а потом подошла, протянула руку и коснулась бугристых рубцов.

— Больно было?

— Мягко сказано, — хмыкнул Илья и принялся застегивать пуговицы обратно, — и поверь, солнце, если ты их никогда не видела, это не значит, что их не существует. И на будущее – не надо делать глупостей. Папа тебя не просто так оберегает.

Девушка задумалась, посмотрела ему в глаза и будто засмущалась.

— Я пойду. Спать пора. А где тебе ложиться – выбери сам, — она поежилась и ушла с балкона.

Илья снова закурил, глядя в темноту. И чем думают такие шишки по типу Вольфганга, пытаясь вырастить ребенка в тепличных условиях? В Германии да, они там спокойно по ночам могут гулять с их адаптацией, но здесь? Грустно стало от мысли, что если эти золотые дети вдруг случайно окажутся ночью на улице, они все попросту сдохнут.

Нужно будет как-нибудь поинтересоваться у Шульца, почему если не они вместе, то хотя бы сама Ника не живёт в Германии.

Докурив, парень закрыл обе створки и зашел в квартиру, выбирая себе комнату для сна.

***

— Илюш… Илья! — прорезался в сознании нежный голосок Ники, — вставай! Пора.

— А… да, встаю, — буркнул сонный парень, увидев склонившуюся перед ним Нику.

— Я уже кофе сделала, — она выпрямилась и пошла на выход из комнаты, а Илье бросилась в глаза ее фигура в майке и коротких шортиках.

А попка-то, а попка…

Вот это доброе утро. Бодрит получше кофе, а в мультике ему бы еще собственный стояк полбу вмазал, хотя и здесь был недалеко.

Илья мысленно дал подзатыльник пробудившемуся похотливому животному. Сейчас надо думать трезво.

Попили кофе, собрались и свободно вышли из квартиры, магнитный замок уже был отключён. Пока ехали в лифте, парень продумывал возможный диалог с учетом того, что встреча может произойти вот-вот.

Сразу этого Дитриха воткнуть? Или сначала сказать, что Ника – его бикса, и ему с ней ловить нечего, а потом воткнуть?

Напряжение возросло до предела, когда они вышли из лифта и подходили в двери подъезда, а когда та открылась, Илью даже грусть взяла.

Никого. Абсолютно. Ни одного тела, которое бы хотело рыпнуться на Нику. Парень глянул на неё, она пожала плечами.

— Поехали тогда, папе твоему в отдел надо.

Сели в машину, прогрелись и поехали. Далее Илья забрал Вольфганга с его адреса, все втроем проехали к ВГУП. Парень поймал на себе не один прожигающий взгляд от начальника, но оставался при этом невозмутимым.

Время до обеда пролетело незаметно. Единственное, что выделялось из рутины, так это анонимное письмо от лейтенанта Ломтева, поступившее на его почту. Открыл, посмотрел.

«Товарищ капитан. Этот запрос неофициальный, формировался он долго и не в нашем отделе. Передаю просто как факт. Во все ОУП поступала жалоба от гражданки с улицы Буферная 5 Московского района. Она утверждает, что законопослушная гражданка двадцати шести лет, замужняя девушка, ждёт ребёнка, но к ней по ее словам пристает полицейский, а к её мужу не раз применял физическую силу. К девушке тоже… но в другом смысле»

На этом письмо оборвалось.

Молодец Ломтев, анонимно отправил, это правильно. У Ильи дернулся глаз, он чуть ли сразу не закипел. Глубоко вдохнул и выдохнул, написав Ломтеву в ответ благодарность за то, что сообщил, заодно уточнил время, в которое там появляется патрульный. Сообщение с нужными цифрами себя ждать не заставило, Илья глянул на часы, как раз можно ехать. Ну, посидит в кафе чуть меньше, а может вообще без обеда будет, не страшно.

Только поднялся из-за стола, накинул пальто и вышел из кабинета, как ему попалась Ника.

— Собрался? Поехали в тренажерный зал!

Да что ты будешь делать. Высунулась, как черт из табакерки, к тому же совсем не вовремя.

— А чего, уже пора? Я думал позже, после обеда.

— Ну да, поедим и сразу в зал, позанимаюсь и вернемся.

Они пошли на выход из отдела, Илья кивал в знак приветствия проходящим мимо сотрудникам, и поручкался с Ломтевым, лейтенантом, довольно крепким парнишкой тридцати лет, и молча ему кивнул.

Съездили пообедать, потом поехали в тренажерный зал на указанный Никой адрес. Парень думал, что всё это время будет залипать от скуки в телефон, однако скучать не пришлось. Девушка переоделась, сменив джинсы и футболку на топик и эластичные шортики, надела наушники и включила музыку. И кажущееся в перспективе скучное времяпровождение превратилось в лицезрение прекрасного. Как она бегала на тренажере, приседала, а особенно наклонялась и будто нарочито при этом вставала спиной к Илье, словами не описать.

Таких чудес в своей жизни он видел мало. Да, в клубах девки жопами крутили, но то, что вытворяла Ника, на это хотелось смотреть и как можно дольше. Но все хорошее рано или поздно заканчивается, как и её тренировка или разминка после обеда, так она её назвала. Девушка закончила стойку в планке, встала и подошла к сидящему на скамейке Илье, а он интуитивно подал ей полотенчик, лежащий рядом. Она утерла взмокшее лицо и увидела протянутую бутылку воды, улыбнувшись.

Прочитал, как открытую книгу, могла подумать Ника. Знал, что такое тренировки, парировал бы парень, ведь за эти полгода он перестал пить, продолжил заниматься и вспоминать техники, только вот с куревом никак не вязалось. Хотел бросить, но пока никак.

Ника переоделась, и они пошли на выход. Покинули вестибюль, и на крыльце девушка осеклась и застопорилась, увидев внизу лестницы мужичка, и Илья его осмотрел. В серых брюках, в черной рубашке, а поверх неё кожанка, а на левой руке повязка с восьмиконечным крестом. Короткостриженый блондин, вроде не дрищ, но и не бугай, хотя ему без разницы. А еще и с коробкой конфет в руке и с цветами.

— Ника, — вдруг обратился к ней Илья и положил ладонь на талию, — ты была сегодня просто бесподобна.

И повинуясь абсолютно безбашенному порыву он притянул к себе девушку и откровенно засосал. Она промычала, но почти сразу же ответила взаимностью, зарывшись пальцами в волосы Ильи, а когда он отпрянул, девушка уже часто дышала и смотрела на него диким зверем.

— Тебе могу показать и кое-что интереснее, — она закусила губу, поводила бровями, парень обнял её за талию, и они пошли вниз по лестнице.

Когда они почти поравнялись с ним, Дитрих с укоризной спросил.

— Я не понял, Ника, а это кто и почему он к тебе прикасается?

Они остановились. Илья заприметил неподалеку от своего Ниссана его машину, серую БМВ, и там наверняка сидели два его упыря, за тонировкой-то не видно. Улыбнувшись, парень чмокнул Нику в волосы, заодно вдохнув их аромат, и отпрянул, приблизившись к незнакомцу. Девушка в это время, как ранее предупредил Илья, достала телефон, включила камеру и нажала кнопку записи.

— О, ниче так подача. Да у меня знаешь, тот же вопрос. Я тут из командировки вернулся, со своей девчонкой время провожу, а тут какой-то тип ей вопросы задаёт, кто это с ней. Парень её, представляешь? Муж будущий, может даже отец её будущих детей. А сам представишься?

Дитрих, глядя на парня, немного стушевался, сразу оценив серьезность собеседника. Илья смотрел строго в глаза, даже не думал отводить взгляд хотя бы на мгновение.

Его типки уже выпорхнули из бэхи, как по заказу, подошли к крыльцу, одному из них он передал конфеты и цветы, вернулся к Илье.

— Хм… дай угада...

— На угадывай, — не дал договорить Илья, чем, кажется, еще больше злил Дитриха.

— А что-то мать твоих будущих детей не парилась, пока тебя не было, и пока я с ней время у неё на хате проводил.

— О как. Ну-ка, скажи, когда это было? Давай, а я запрос сделаю, и мы быстренько камеры отсмотрим у неё на квартире.

Тот видимо не учел подобного нюанса, скривил губы, но назад сдавать не думал.

— Слышишь, ты че то больно борзый для простого капитана, — ответил, но, тем не менее, напрягся Дитрих, — ладно, предлагаю так. Раз на раз выходим. Кто победит, того и девчонка.

— Правила? — выгнул одну бровь Илья.

— Никаких, — смело отрезал Дитрих и тут же получил точный удар под дых, а затем сразу же в нос, и после подножки покатился с лестницы.

Мужик выл от боли, быки его осатанели, подорвались к хозяину и повытаскивали пушки.

— Ты че творишь, мразь? — зажимая окровавленный нос, прохрипел Дитрих.

— Ты предложил раз на раз без правил, время ты не уточнил. А значит стрелка началась, как только ты озвучил условия. Или ты хочешь реванш? Только скажи. И сосиски свои угомони, или ты хочешь конфликта с Грос из-за того, что сам просрал и пошёл на принцип?

Спустя пару десятков секунд Дитрих скомандовал своим.

— Опустите, пусть идут.

Быки опустили пистолеты, девушка остановила запись, увидев кивок Ильи, и он, взяв за руку Веронику, спустился вместе с ней с крыльца, остановившись неподалеку от горе-любовника.

— Это моя девчонка. Понял? Полезешь к ней снова, я на твоей роже вышью алфавит. Какой именно, выберу сам.

Дитрих ничего не ответил. Проводив взглядом отъезжающий Ниссан, достал из кармана платок и прижал к кровоточащему носу.

— Урою, мразь!