Дверь в кафе распахнулась, внутрь прошли двое патрульных, о чем-то весело переговариваясь, один здоровый, в теле, второй среднестатистический дрищ. На вешалку внимания не обратили, скинули пальто на сидения у одного столика, подошли к другому, нависнув над мужчиной сорока лет, который через несколько секунд получил увесистый подзатыльник.

— Тебе особое приглашение нужно? Встал, — махнул рукой снизу вверх бугай, и мужчина, позабыв обо всем, вскочил с места и поспешил на выход.

Пэпсы устроились, и тощий подозвал официантку.

— Эй, сюда иди, да!

И пока она шла, добрая часть посетителей ретировалась. В видимом окружении остался спокойно обедающий парень в серой рубашке.

— Да? Чего желаете, господа? — учтиво поинтересовалась девушка.

— Записывай себе туда. Нам две порции горохового супа, две порции пюре с бефстроганов, по чаю и пару пирожков с луком и яйцом. Все поняла?

— Гороховый суп, пюре с бефстроганов, чай и пирожки с луком и яйцом, — повторила официантка.

— Умница. Скачи, да побыстрее чтобы было, и вот это еще забери отсюда, — тощий зыркнул на поднос, оставшийся от другого посетителя, и когда девушка кивнула и взяла его, пэпс наградил её шлепком по заднице, на что обратил внимание парень с другого столика, покосившись на фрица, — э, че вылупился, фуц? Хлебай супчик свой, пока в памяти.

Тихо хмыкнув, он продолжил обедать, а фриц, прежде чем отвести взгляд, оскалился.

Она вернулась через пятнадцать минут, и не одна, а с мужчиной в возрасте, и они поставили два подноса на столик.

— Ваш заказ, пожалуйста. Приятного аппетита, — улыбнулась официантка и развернулась, но ее за запястье взял один из патрульных.

— Подожди, краса. Не торопись. Посиди с нами, поболтаем.

— Извините, у меня еще работа есть, — виновато возразила девушка.

— Да забудь, садись, — фриц рывком усадил ее себе на ноги, положив ладонь ей на колено, — всё утрясём, никто не вычтет пропущенное время.

— Отпустите меня, пожалуйста! Я не хочу…! — чуть ли не взмолилась девушка, пытаясь вырваться, и на ее защиту встал мужчина, пришедший с ней.

— Извините пожалуйста, но моя дочь тут трудоустроена, и ей нужно работать…

Второй пэпс встал, нависнув над мужиной грозовой тучей.

— Ты глухой? Тебе че сказали? Она тут работает, а мы тут новые на патруле, и это наша точка. Деньги не потеряет твоя дочурка. Может, даже заработает. Иди, — патрульный за плечи развернул мужчину и подтолкнул в спину.

— Пожалуйста, отпустите! Я просто официантка!

— Запомни, зай, — фриц пересадил девчонку через себя поближе к стене, не обращая внимания на её слёзы, — от нас зависит благополучие вашей забегаловки и твоего папки тоже. Так что будь хорошей кошечкой. Хочешь ведь, чтобы твой папа долго жил?

Девушка испуганно покивала, не прекращая ежиться.

— А значит надо постараться. Поняла?

— Можно счет? — подал голос парень из-за другого столика, глянув на официантку.

— Слышь, занят персонал. Кинь десятку на стол и вали, или вон, дедуля, иди – рассчитай непонятливого, потом покажешь, где тут у вас подсобка, — отрезал тощий, снова повернувшись к девушке.

Парень дернул плечами, встал и подошел к их столику, начал подниматься и бугай, а тощий снова отвлекся от официантки.

— Ты че, фуц, ниче не попутал?

— Встал, — названый фуц махнул ладонью снизу вверх.

Пэпс переменился в лице, поднялся и только хотел открыть рот, как получил точный и выверенный удар по почке, от которого согнулся пополам, но его напарник тут же вмешался, врезав противнику в челюсть, но этим лишь раззадорил, вызвав его коварную ухмылку…

***

Илья поправил изодранные рукава рубашки, выпрямился, но перед этим на всякий случай прописал в сопатку 100 килограммовому воющему бугаю с переломанными пальцами на правой руке. Чтобы закрепить пройденный материал, так сказать. Тощий лежал на боку, с трудом дышал, и в один момент сплюнул кровь с крошевом выбитого зуба.

— Зачем же так? Они ведь нам теперь житья не дадут… — мужчина, хозяин заведения с опаской обратился к Илье, когда тот снимал с вешалки свое пальто с погонами в виде золотого переплёта с белой клёпкой.

Он потерял дар речи, а девушка, стоящая рядом с отцом тоже опешила. Они ведь и не заметили его верхнюю одежду, напоказ он не выставлял, да и вёл себя скромно, даже официантке не грубил.

— Так вы…

— Кто вам не даст житья? Эти два пидора? — Илья прохрустел шеей и приблизился к ним, присев на корточки, заметив их перемены во взгляде.

Парень достал и раскрыл ксиву, показав сначала тощему, потом бугаю.

— Капитан Высшего Горьковского Управления Гейнц. Во первых, точка это не ваша, петушня, а во вторых, даже если бы и была ваша, смысл точки в том, чтобы она приносила прибыль, а какой в жопу смысл от этой точки, если вы своим поведением всех посетителей распугали? Новенькие?

— Товарищ капи…

— Какой я тебе нахуй товарищ? Новенькие, спрашиваю!? — двое покивали, и Илья продолжил, — конечно, кто же так будет себя вести, если не вчерашний обосранец, получивший ксиву. И не волнует меня, что вы не знали, кто я такой. На вешалку надо внимательно смотреть, когда заходишь. Короче для вас расклад такой, рядовые. Про эту забегаловку вы забываете, и если впредь будете беспределить и к людям лезть, я вас на Площади Крови вздёрну обоих. Оскорбление старшего по званию как повод сойдёт. Вопросы остались?

Пэпсы судорожно помотали головами, а бугай, глянув на топорщащиеся в разные стороны пальцы вновь завыл. Илья встал, подошел к столику, куда они сложили свои пальто.

— Сколько с них?

— Но они ведь даже не ели, — замялась девушка, осмотрев валяющиеся на полу битые тарелки и стаканы.

Парень порылся по карманам их одежды, нашел подходящую купюру и приблизился к официантке и ее отцу, и она чуть не поперхнулась воздухом, увидев протянутую пятисотрублевую купюру.

— Это… что? Зачем столько? Мы не можем взять…

— Можете, меньше не нашлось. Да и не собирались они платить. Считай моральный ущерб, да и столик бы вам заменить, он не такой крепкий оказался, как лоб того детины. А это, — Илья добавил пятьдесят рублей, вложил две купюры в ладонь официантки, накрыв второй рукой, — за мой обед. И не смей отказываться, да и супчик сегодня был просто балдежный. В следующий раз такой сделаете?

— Сделаем, — девушка слегка замялась, отдала купюры отцу, а сама прошла к ближайшему столику, достала ручку, написала что-то на салфетке и протянула парню, — возьмете?

— Возьму, — без задней мысли ответил он, прочитал вслух имя над номером, — Кристина. Интересно. Ну, я тогда Илья.

— Звоните… я свободна, — смущенно улыбнулась она.

— Заманчиво, — парень оглядел её с головы до ног, заметил, как зарумянились щечки, — ладно, пора идти. Бригаду вызовите убогим этим.

Он развернулся, вышел в вестибюль и там разминулся с двумя мужиками.

Оба лысые, как коленки, в гражданской одежде, но у них все равно имелись повязки на руках, только крест на них был не четырехконечным, а восьмиконечным.

Полминуты они молчали, лишь смотрели друг на друга, и кто из них напрягся сильнее, неизвестно.

Один из незнакомцев приметил лежащих в кафе пэпсов, заметил разбитые кулаки Ильи и прогнусавил.

— Че за прикол? — он пригляделся к погонам Ильи и хмыкнул, — и че ты своих замесил, капитан?

— Да не месил я их. Так, обозначил, — без обиняков ответил Илья, — несоблюдение субординации. И за жратву платить надо, это точка нейтральная.

Они снова покосились через стекло на патрульных, переглянулись между собой, и второй обратился к своему товарищу.

— В другом квартале слышал поинтереснее кормят, пойдем, там похаваем.

— Пойдем, че тут ловить.

Двое под предлогом неудачного выбора покинули заведение, так и не успев в него зайти, а Илья, увидев, как они сели в заниженную шкоду и свалили восвояси, забрался в свой автомобиль, черный Ниссан, завел двигатель и поехал в отдел. Обеденный перерыв закончился.

Хозяин кафе и его дочка провожали взглядом Илью с таким видом, будто увидели восьмое чудо света, а девушка еще и с серьезной задумчивостью.

***

Илья, конечно, ожидал, что это случится, но грустно от того, что под конец рабочего дня, когда котелок уже не варил и хотелось домой. Грушу поколотить, ванну принять, а не вот это вот всё.

Он стоял в кабинете неподалеку от Вольфганга. Тот в привычной для себя манере курил, глядя то в экран ноутбука, то на парня. Вобрав в грудь побольше воздуха, он решился.

— Гейнц, скажи мне, вот ты совсем дебил, или еще остались зачатки разума? Парни третий день на службе, а уже оба в больнице! Вот что? Что они по-твоему сделали такого, что их можно было вот так переломать!?

— Да не переламывал я их. В основном по корпусу работал, — буркнул парень, — это территория нейтральная, они платить не хотели, ввалились, всех распугали. У нас просто кафе закроется из-за таких инцидентов.

— По корпусу? — Шульц хмуро свел брови, уставился в ноутбук, — дословно. Четыре переломанные фаланги у Павла Кашникова, сломан нос, пять ребер, ссытся кровью. У Алексея Шетько то же самое, только без пальцев и носа, но у него разрыв почки 3-й степени! Вот скажи, ты от этого удовольствие получаешь, да?

— Да нет, не получаю, просто ситуация требует, — скромно пожал плечами Илья, а сам подумал, — «спрашиваешь еще? Гнид этих ломать одно удовольствие».

— Ситуация требует!? Ну если ты видишь, что рядовые перегибают палку, ну предъяви, осади, ломать-то зачем всех подряд!? За эти полгода на твоем счету уже больше двадцати искалеченных патрульных! Ты меня уже напрягаешь своей кровожадностью, Илья, я тебя на эту должность не для этого протащил!

— Генерал-майор! — решительно продолжил диалог парень, — я действовал ровно так, как требуется, чтобы они не зазнавались и не думали, что начальство их всегда прикроет. Чтобы не стали такими, как Пауль и Лукас и не возомнили себе, что могут просто так взять и стволом перед начальством махать.

Вольфганг осекся, слушая, но не подал вида.

— Беспредельщики, они беспредельщики и есть, и как только подвернется возможность, они и руководству ствол в лицо направят. Вы меня для этого и взяли на должность, чтобы я дела ваши решал и этих крыс отлавливал, так вот это они и были. Незрелые еще, правда. Так что считайте, потушил пожар на стадии возгорания.

Мужчина протер лицо ладонью, пригладил волосы, затушил сигарету и закурил следующую.

— Хорошо, а что мне говорить? Что я Шнайдеру скажу, если он спросит, почему капитан своих налево и направо кладёт?

— Не надо ему ничего говорить. Просто покажите это, — Илья достал смартфон, открыл галерею, запустил ролик и передал гаджет Вольфгангу, — к солонке телефон приставил, как только вошли.

Шульц хмуро свёл брови, смотря на то, как двое патрульных, определенно пользуясь статусом, согнали мужчину с места, хотя и рядом было не занято.

Глаза генерал-майора чуть не полезли из орбит, когда он услышал в адрес Ильи:

«Э, че вылупился, фуц? Хлебай супчик свой, пока в памяти»

Потом следовали его откровенные приставания к девчонке официантке, затем снова наезд на капитана.

«Можно счет?»

«Слышь, занят персонал. Кинь десятку на стол и вали, или вон, дедуля, иди – рассчитай непонятливого, потом покажешь, где тут у вас подсобка».

Видео закончилось до драки. Вольфганг скривил губы, вернул телефон Илье.

— Они зашли, сразу на столик пальтишки побросали и давай понты колотить, а могли бы и глянуть на вешалку, я ведь погоны не прятал. А мало ли, может, вы бы там решили перекусить? Так они бы и вам сказали уткнуться в тарелку, пока в памяти. Вы бы как поступили?

— Нет, ну да, согласен, борзые. Я бы его застрелил, когда услышал в свой адрес «фуц». Скинь мне видео, пригодится.

Илья кивнул, и Шульц махнул рукой.

— Всё, иди к себе, отмороженный. Иди, чтобы глаза мои тебя не видели, пока я тебя сам не застрелил!

— Понял, генерал-майор, — дёрнул плечами парень, развернулся, но успел только дойти до двери, как его окликнул начальник.

— Погоди.

— Да? — капитан обернулся, увидев на лице мужчины сомнение.

— Вернись, сядь. Тут еще одно дело есть.

Илья, конечно, удивился, но вернулся и даже сел за стол, готовый слушать.

— В общих чертах обрисую. Из Германии пришел указ. Отбирают лучшего капитана из высших управлений. Что-то вроде конкурса, но в формате настоящей боевой миссии. Послезавтра совещание здесь вместе с капитанами из Москвы и Ленинграда.

— А суть в чем?

— Не беси меня, просто дослушай. На совещании я всё вам озвучу, дам договор, с целью ознакомитесь. Это просто к тому, что через три дня ты уезжаешь. Не знаю, насколько, но пока этого не произошло, хочу тебя попросить кое о чем.

— О чем ж… — дверь в кабинет открылась, Илья замолчал, когда внутрь прошла стройная брюнетка в джинсах и бордовой кофте.

— Привет, Илюш, — она слегка хлопнула парня по плечу и осуждающе посмотрела на Вольфганга, — а мы когда домой поедем, пап?

— Сейчас, Ника, я только договорю с капитаном, и мы поедем домой. Хорошо? — Шульц примирительно улыбнулся.

Девушка с прищуром осмотрела обоих и прошла на выход, сопровождаемая пристальным взглядом отца.

— Так вот, Илья, есть проблема личного характера.

Парень подобрался, заинтересованно посмотрев на начальника.

— Короче ситуация некрасивая во всех смыслах. Моя Ника не только здесь прозябает за зарплату, она еще и в тренажерный зал ходит, в библиотеки, в общем, живет в отличие от меня. И она мне тут сказала, что к ней прицепился один из главарей Звезды. Караулит, подарки пытается дарить, подкатывает, и ей это не совсем нравится. Понял?

— Понял, мне его хлопнуть?

— Да себя хлопни! Дослушаешь ты в конце концов или нет? — закричал Шульц, а парень скривил губы, ожидая, когда тот успокоится, и когда Вольфганг снова закурил, через пару минут продолжил, — понимаешь, это очень тонкое дело, и я не хочу, чтобы это привело ни к союзу, ни к конфликту. Ты можешь помочь?

Недолго подумав, парень пожал плечами.

— Могу, а моя роль тогда в чем?

— Видишь, если заступлюсь напрямую я, это накалит отношения со Звездой. Этот Дитрих игнорирует ее отказы, продавливает, только и ждет, когда я вмешаюсь. А я на разговоре нервничать начну, грубить, за пушку схвачусь, и если это еще в интернет попадёт, будет хуже. У Звезды развяжутся руки в Горьком, ведь если я мешаю просто союзу двух людей (а это именно так и преподнесут), то значит я вообще некомпетентный человек в структурах.

Парень понял, это логично. Оправдание беспределу от Звезды будет таково: ты запрещаешь трахать какую-то девку, а мы начнем сжигать ваши точки. И кажется, он уже понимал, к чему ведёт начальник, и с трудом сдерживал улыбку.

— А если за Нику, как ты выражаешься, впишешься ты, как её…

Вольфганг сглотнул, замялся, а Илья только и думал «ну, давай, скажи это слово».

— Как кто?

— Как её парень! — наконец-то выдавил мужчина, — это может сгладить все углы. Точнее это единственный вариант не превратить ситуацию в конфликт.

— Просто прикинуться её парнем и побазарить с человеком из Звезды, чтобы к ней не лез? Да не вопрос, — ответил Илья и поднялся, — разрешите идти?

— Ты хоть о себе побеспокоился, отморозок? Я тебе людей выделю для прикрытия! — взволновался Вольфганг.

— Зачем?

— За шкафом, дебил! А если их на встрече десять будет?

— Да откуда там десятерым взяться? А вообще в идеале чтобы мы там были с Никой вдвоём.

— Чё? — вскочил Вольфганг, — чё ты сказал?

— Если вы хотите убедительности, — перешел Илья на примирительный тон, — мы должны быть вдвоем. Вы че, хотите назначить встречу?

— Ну а как иначе!?

— Тут по-простому надо, не надо никаких стрелок. Я буду сопровождать Нику в течение дня, этот чепушила объявится по любому. Там я ему и растолкую, как нынче все обстоит, чтобы не рыпался. Если надо будет, обозначу.

Шульц докурил, затушил окурок в пепельнице, задумался. А ведь да, на назначенную встречу Дитрих возьмет с собой человек десять, а просто так он гоняет максимум с одним-двумя. Осталось только надеяться, что он изволит показаться до отъезда капитана и нарвется на Нику вместе с Ильёй.

— Будь по-твоему. Только смотри…

— Я не дам вашу дочь в обиду, — спокойно ответил парень, — поставьте ее в известность и дайте поговорить со мной. Всё решу. Будет лучше, если это произойдёт сегодня.

— Что произойдёт? — не понял Вольфганг.

— Ника побудет со мной. Не надо ничего такого думать, мы просто пообщаемся, узнаем друг друга получше. Для убедительности.

— Поехали уже, — выслушав, отрезал Вольфганг и встал, накинув свое пальто, — но если ты к ней прикоснешься, я тебя освежую.

Мужчина выключил ноутбук, проверил пепельницу, не тлеет ли, и вместе с телохранителем вышел из кабинета.

***

Я – Илья Гейнц. Не знаю, жертва ли я обстоятельств, или всё так спланировано свыше, так же не знаю, каким хреном я оказался в этом мире, но знаю про него две главные вещи. Планетой правят две фракции. Днём – фашистская Германия, а ночью – Шёпот. Последним, как показала практика, любое оружие по боку, их отпугивает только свет. Они обладают нечеловеческой силой и страшно кровожадные. Я очень легко мог влететь и подписать себе смертный приговор, но несовершенство мира, в который я попал, вышло мне на руку. В итоге тем самым отморозком, который отжал ствол у пэпсов на Бульзовской, сочли Серёгу. Прикольный был пацан, но сразу оговорка – был.

Мне же повезло пробыть одну ночь бок о бок с генерал-майором местного ВГУП, которого хотели завалить его же подчиненные. А я тут такой из себя, вписался, загасил обоих, и конечно же, он это не оставил без внимания. Видимо испугался, что он все-таки для пуль мягкий и записал меня своим телохранителем, протащив на должность капитана, а старому он устроил допрос с пристрастием, и тот сознался, что переформировал группу, отправляемую с Вольфгангом, и оказывается все четыре головореза там были заодно и хотели порешить генерал-майора. Целеустремленный был капитан, хотел подняться повыше, в итоге залёг пониже. Личное дело мне состряпали, выдали ксиву, оружие… пожалуй, закончу на этом.

Конечно, я пытался не раз провернуть свою же схему с метро, но всё без толку. Сажусь на Дарьянской, приезжаю на Бульзовскую, и наоборот. Теория с ритуалом не сработала.

Но с этим я за полгода смирился. Перейду к тому, на чем я закончил. Дмитрий Конев знал, как отсюда свалить, значит это возможно, и я рано или поздно узнаю, как. Но а пока… у меня есть ксива, оружие, и я могу почти безнаказанно гасить фашистов беспредельщиков. Что может быть лучше? Разве я здесь не за этим…?