«В Свердловске, повторю, восемь часов утра! 19-е мая! Температура воздуха шесть градусов, осадков сегодня не предвидится. Скоро лето, отличная пора, почти не будет снега по ночам, да и Шёпот будет большую часть времени в спячке!»

Зашумели аплодисменты на фоне, скорее всего смонтированные, далее громкость снизилась, веселый тон диктора сменился скучающим перебором текста.

Илья, не прожевав до конца кусок пиццы, застыл. Свердловск? Вот и узнал, где он. Но в смысле 19-е мая!? Если он примерно верно ночью только добрался до Таиланда, то…

Он напряг память, пытаясь сложить хоть какую-нибудь картину. Что там произошло? Он помнил бокс, мечущийся в агонии Шёпот. Самочувствие такое, будто его выворачивали наизнанку. Потом вспышка и все. Провал. Екатеринбурга здесь нет, он все еще Свердловск, расстояние от Таиланда… да ахренеть какое. Нет, это невозможно, так просто не бывает, не мог же он просто взять и… прибежать?

Нет, он не будет так же наивен, как и полгода назад, розыгрышей здесь не бывает. В этом мире с юмором всё плохо. В памяти всплыл образ Шнайдера и его голос. Захотелось ему шею свернуть, конечно, но в первую очередь волновали два вопроса – почему он его не пристрелил прямо там, в ресторанном зале? И что сделал в итоге?

Нет, такое обдумывать надо в спокойной обстановке. Дома, ну или в Горьком как минимум. Но все же один момент не оставил его равнодушным, и он позвал девушку из персонала, а когда она подошла, вежливо попросил.

— Можно ваш телефон на минутку?

Та поджала губы и неуверенно помотала головой. А, ну да, если без повязки, можно и отказать.

— Ладно, можете тогда достать калькулятор и просто посчитать то, что попрошу?

А вот на это девушка уже согласилась и достала смартфон. Перед отлетом он смотрел примерное расстояние от Москвы до Таиланда, но не знал, сколько от Тая до Свердловска, поэтому сказал навскидку.

— Пять пятьсот разделить на шесть.

Она выполнила действие, показав парню результат, и он в эту же секунду переменился в лице, ответив бесцветным голосом.

— Спасибо.

Девушка ушла, а за размышлениями, что же это на самом деле было, Илья не заметил, как угомонил всю пиццу, она оказалась очень, даже слишком вкусной, хотя купил такую же, какую тогда взял Серёга. Еще тогда приметил и потом не раз покупал, но сейчас это был просто кулинарный шедевр, а не пицца. Задумался на секунду еще в дорогу купить, но нет, не время.

Дохлебав последний стакан чая, парень покинул пиццерию, понимая, что путь сейчас может быть только один, на вокзал, но сначала надо зайти и купить сигарет.

***

Потратив несколько часов, всеми правдами и неправдами Илья таки достиг своей цели. По пути один раз чуть не разминулся со Звездинцами, а в следующий раз с патрулями. Не хотелось проверять, есть ли у кого-нибудь из них какая ориентировка, поэтому просто прятался.

Обшарпанный вокзал встретил его духотой, неприветливостью и апатичными сотрудниками со скучающими лицами. Впрочем, в Горьком всё точно так же. Он подошел к кассе, там стояло три человека. Хотелось, конечно, козырнуть ксивой, влезть первым и получить то, что нужно, да вот беда, ксивы нет, а лезть без неё, значит привлекать ненужное внимание, поэтому полчаса смиренно ждал свою очередь.

— Здравствуйте, а можно билет на ближайший поезд до Горького?

— Документы, — спокойно потребовала женщина.

Скривившись и про себя выругавшись, парень похлопал себя по карманам, наигранно охнув.

— Кажется, я их дома забыл. А подскажите, пожалуйста, во сколько ближайший поезд?

Кассирша цокнула, закатила глаза и с десяток секунд щелкала по клавишам.

— В двенадцать десять отправление, через полчаса, поезд уже на стоянке.

— Тогда я успею, спасибо, — улыбнулся парень и тактично удалился, последовав напрямую к перрону.

Найдя купейный вагон, подошел к скучающей проводнице, красиво присел на уши и поинтересовался, есть ли свободное купе до Горького. Девушка сначала мялась, что-то про билет втирала, что нельзя, а потом, когда Илья протянул ей двести рублей, она вдруг передумала и вошла в положение. И билет не нужен, да и купе свободное есть, куда она его проводила лично.

Что здесь, что в его родном мире люди не меняются, как ни крути. Если можно обойти систему, любой человек это сделает, лишь бы был учтен его личный интерес.

Весь день в пути Илья ничего не делал. Только думал, думал и еще раз думал, изредка прерываясь на перекуры. Раздавил один бич пакет, похожий на доширак, но не из-за голода, тот почему-то так и не спешил беспокоить, и он не хотел думать о причинах. Заодно попросил у проводницы телефон за небольшую доплату, хотел сделать несколько звонков. Однако ни Кристина, ни Вольфганг, ни Ника не взяли трубку. Не абонент, единственный вердикт, и это очень сильно напрягало.

Но вариантов не оставалось, придется ждать, поэтому Илья снова завалился в свое купе. В целом-то все было нормально, голова прошла, он даже немного взбодрился, но ближе к ночи, когда темнело, снова напала хандра. Он валялся на нижней полке и смотрел в потолок, на светильник. В глазах начинало плыть, в ушах нарастал гул, замутило, а свет начал раздражать, если не бесить.

Встав на ноги, которые внезапно стали ватными и почти не ощущались, он вышел из купе и направился к проводнице, откровенно не понимая, что происходит. Шатало из стороны в сторону, в затылке усиливалась пульсирующая боль.

Он едва ли не завалился в купе проводника, и девушка, увидев его, вскочила и обеспокоенно поинтересовалась.

— Вам плохо? Что-то нужно?

Судя по его плывущему взгляду и взмокшему лбу она догадывалась, что у парня вероятно передоз чем-то тяжелым, и в связи с этим вызывать мед. помощь к станции очень не хотела. Ей же и влетит за безбилетника.

Илья, слыша ее голос приглушенно и сквозь писк в голове проморгался и пробормотал.

— Норм все. Анальгин или от башки че нибудь дай, и воды, — он достал из кармана несколько сотен, в дурмане не заметил, как все выронил, но одну протянул девушке.

Она порылась в аптечке, достала сразу пару матрасов анальгина и протянула Илье вместе с полулитровой бутылкой воды. Молча все взяв, он развернулся и чуть не свалился, когда поезд качнуло, и побрел в сторону своего купе.

Проводница выглянула, замечая, что он еле идёт и бьется то о стенки вагона или стекла, или же о двери чужих купе. Увидев, что он прошел в своё купе, девушка присела на корточки и собрала деньги, которые он выронил, украдкой осмотрелась и вернулась к себе.

***

— Сука, да че ж так штормит-то… — обессиленно пробубнил Илья, запивая последнюю таблетку анальгина остатками воды.

Легче не стало, ничего не помогло. В глазах так и плыло, в ушах стоял непрекращающийся писк. Лег на полку, вспоминая это подобие доширака, съеденное днём. Отравился что ли? Тогда уголь надо было просить, а не анальгин.

В голове роились разные неприятные мысли. Умер еще там, при съезде в Ложкари, а продолжение операции, это агония умирающего мозга. Или он до сих пор в коматозном трипе в террариуме. А может, вообще спит. Да, поезд подъезжает к Балезино, а он преспокойно себе дрыхнет, обнимая Нику. Или он у себя дома.

Именно, в нормальном мире, и не существует никакой Бульзовской, Шёпота, альтернативной реальности, где в войне победила Германия, а это все просто один кошмарный сон, посланный совестью за то, как он поступил с Юлей. Вот сейчас он проснется, соберется, прыгнет в свой мустанг и поедет на учебу…

Илья успел лишь моргнуть, как стук колес сменился тишиной, только писк еще где-то на периферии слышался, причем визуально картинка для него не менялась, он как втыкал в потолок, так и продолжал втыкать.

Снаружи, на вокзале слышались голоса. Много голосов.

— Мужчина, у вас билет на другое число! Я не могу вас пустить!

— А седьмой вагон это к хвосту или к голове?

Всю эту какофонию разбавили щелчки клавиш и голос какого-то старика.

— Мне бы, внучка, в Глазов билетик, когда ближайший? Да чтоб не по темноте приехать?

Его и так уже коробило, но он вздрогнул, когда распахнулась дверь в его купе, и он вперил туманный взгляд в фигуру снаружи.

— Че?

— У-у-у… понятно, — хмыкнул пэпс, шагнув в купе, — вставай. Ты че, обдолбанный?

— Слышь, не трогай, — Илья помотал головой и продрог, внезапно почувствовав озноб, — отвали. Не лезь. Я спать хочу! Нельзя… нельзя спать!

Тело парня напряглось струной, с него уже сошло семь потов, даже футболка местами промокла, чего уж говорить про лицо, усеянное испариной.

Услышав обращение к себе, фриц озверел, склонился над парнем, схватил за грудки и стащил с полки обмякшее тело.

— Это ты кому слышь сказал!? — выпалил он, врезав Илье между глаз.

Затем еще раз и еще. Он продолжал избивать пассажира, одаривая ссадинами и рассечениями. Заметил на столе вилку, схватил ее и замахнулся, но рука коматозного пассажира вдруг взметнулась, перехватив запястье пэпса. Глаза распахнулись, но зрачки и радужки буквально растаяли, оставив после себя сплошные бельма, и капитан вскочил на ноги, врезав фрицу в грудь, и с влажным треском неожиданно пробил ее насквозь.

Мужчина рвано вдохнул и захрипел, выронил вилку, а Илья спокойно разглядывал собственную руку с той стороны туши пэпса. Кожу начала сменять полупрозрачная оболочка, конечность удлинилась, и он играючи подвигал бритвенно-острыми когтями.

***

Поскольку в Кирове посадки в купейный вагон не предвиделось, проводница не выходила, наблюдая за тем, как патрульный решит вопрос с неадекватным пассажиром. Предварительно дала ему сто рублей, чтобы неофициально и без шума. Он там что-то хмыкнул и вошел в купе, потом крики, избиение, и от каждого удара девушка вздрагивала. Хотела было поинтересоваться, зачем бить невменяемого, но это не её дело.

Проводницу насторожил влажный хруст и хрип мужчины, а спустя несколько секунд пэпс вылетел из купе, врезавшись в стену и свалившись на пол с продырявленной грудью. Девушка вскрикнула, зажав рот ладонью, и в этот момент из купе показалась полупрозрачная рука, уцепившаяся когтями за стену, а следом призрачная физиономия в виде черепа, увидев которую, проводница развернулась и собралась бежать, но она не успела сделать и рывка. Шёпот буквально появился за ней, схватил за голову и впечатал ее в стекло, разбрызгав вокруг кровь, крошево костей и серое вещество.

На вокзале, тем временем открылась следующая картина. Замечающие это явление люди застывали в недоумении, наблюдая, как из вагона, пригибая голову и то исчезая, то проявляясь, выбирается крепкая, высокая, под три метра полупрозрачная фигура.

Патрульные со всего вокзала медленно стекались к центру событий, слыша осторожные перешептывания, и удивление было очень даже к месту, ведь странная фигура, вытянувшись во весь свой исполинский рост, никак не реагировала на свет прожекторов, освещающих перрон.

— Это что еще такое, товарищ лейтенант? — с опаской обратился к напарнику патрульный.

— Да если бы я знал. Одно пока ясно, эта мерзость не боится света, — неуверенно и неохотно констатировал лейтенант, прицелившись в неподвижное нечто, и решил обратиться к нему, — эй! Ты кто такой?

Увидев, что на него направили ствол, другой патрульный сделал то же самое, только еще и нажал спуск. Пуля просвистала сквозь него, угодив в стекло вагона, а Шёпот от резкого звука будто включился, мгновенно повернулся к источнику шума, расставил руки в стороны и со страшным рёвом сорвался с места.

***

Если Илья перестал понимать, что происходит в его жизни еще по прилёте в Таиланд, то сейчас понимание в принципе аннигилировалось как термин. Он снова провалился в темноту, когда в его купе кто-то зашел, кажется, это был пэпс. Но сейчас все было по-другому. Обрывки картин случайным образом вплетались в сознание. Сначала проскочило смазанное вокруг пространство, преодолеваемое с такой скоростью, что он даже не улавливал изменения вокруг.

Потом тишина, комната в ночи, вскочившие с кровати люди, женщина в атласной сорочке и мужик в семейниках и майке. Их перепуганные взгляды, направленные точно на него, и все это разбавляло его тяжелое хриплое дыхание. Далее рывок мужика к выключателю, а за ним его собственный рывок, но с таким рёвом, что даже его мустанг бы позавидовал. Но все это вмиг оборвалось, и он смутно видел вокзальную площадь, режущий глаза свет от прожекторов, особо заметный в отличие множества фигур, разглядывающих его со страхом и любопытством.

Следом выстрел, и от этого грохота штиль в сознании сменился кровавой лавиной, взбесившей его быстрее, чем пролетела пуля. Снова рёв, рывок… и тишина, которая постепенно разбавлялась стрекотом сверчков, тошнота, пульсирующая боль в затылке и желание сдохнуть. Но он всё-таки пришел в себя, сразу закашлялся и с трудом поднялся на ватных ногах, и не сдержался от крепкого словца в адрес Шнайдера, будь он трижды проклят.

— Гондон ты сморщенный, че ты со мной сделал!?

Осмотрелся, обнаружив себя неподалеку от пустующего шоссе у лесополосы. Вышел на дорогу, покрутил головой по сторонам и приметил вдалеке редкие огни от горящего света в высотках. Значит, он недалеко от города. Какого города? Вопрос нынче актуальный.

Глянул вниз и уже разозлился от вида подранной окровавленной футболки и брюк, недавно ведь только переоделся!

Одно осознание мгновенно прострелило с головы до пят, заставив продрогнуть и насторожиться. Ночь, улица, но только без фонаря и аптеки. А напомнил ему об этом нарастающий в голове шёпот. Снова огляделся и заметил, как буквально из дороги выросло несколько полупрозрачных человеческих фигур с удлинёнными руками, а из леса, загребая такими же громадными лапами, в его сторону двигался крупный такой медведь. Так, а вот это уже не хорошо, очень нехорошо, у него даже чертового фонарика нет!

— Т-так… ребята, давайте остынем и не будем делать глупостей, — он медленно попятился, примирительно протянув ладонь.

В дипломатию он, конечно, не может, но а что еще сказать в такой ситуации, да и есть ли смысл вообще говорить? Он, конечно, из разных ситуаций выпутывался, но в подобной попросту не довелось оказаться. Тут банально даже укрыться негде!

Одна из человеческих фигур внезапно сорвалась в его сторону с прытью взбешенной рыси, он хотел рефлекторно отвернуться и закрыться руками, но тело повело себя иначе. Илья сжал пальцы, вскинул руку и встретил угрозу прямо на лету. Кулак не прошел сквозь, а с жутким треском разнёс полупрозрачную голову, и парень не заметил, как шарахнулся в сторону, пропуская по инерции летящее тело.

— Ух ты ж блять! — вскрикнул капитан, осмотрел свой кулак и перевел взгляд на распластавшийся по дороге Шёпот.

Удлинённые руки несколько раз дернулись, и существо больше не подавало признаков жизни. А вот это уже очень интересно…

Затем он заметил, что медведь замер, как и оставшиеся человеческие фигуры, но за ними парень увидел кое-что действительно пугающее. То появляясь, то исчезая, по асфальту бил копытом здоровенный такой бык, метра четыре в высоту, косолапый в плане размера ему и в подметки не годится.

Он пусть и неохотно, но начал понимать и принимать то, что с ним сделал Шнайдер. Да, скорее всего нацистский упырь не хотел, чтобы Илья выжил, но против фактов не попрёшь.

Капитан с опаской косился на быка, и вот его таранить уже что-то не особо хотелось.

— Слышишь, — обратился он… к кому? Да хрен его знает, может, это и поможет, — давай фишку эту снова проворачивать, нам в город надо!

Услышав писк, вытеснивший шёпот из разума, Илья почувствовал, как бросило в жар, а головная боль усилилась многократно. Но это не помешало ему ухмыльнуться…

Человеческие фигуры стояли неподвижно, бык вот-вот готовился сорваться на добычу, но что-то произошло. Нечто такое, что почувствовал Шёпот. Руки парня преобразились, стали полупрозрачными и удлиненными, и когда те же метаморфозы затронули его лицо, обратив черепом, он рванул с места так, что пропахал под собой борозду в асфальте. Двуногих ударной волной выбросило с дороги, а быка просто порвало, разметав его ошмётки на несколько десятков метров…

***

Адаптация… так Илья нарёк эти мучительные дни, когда его отпускало только в дневное время, а по темноте вновь начинало штормить, и при пробуждении он обнаруживал себя хрен знает где и с руками по локоть в крови.

Но на облегчение это почти стабилизировалось, если можно так выразиться, но он от чего-то понимал, что это ненадолго. Что бы ни произошло в том боксе, он догадывался, куда на самом деле делся выпущенный к нему Шёпот. Конечно, он рвался наружу, очень старательно рвался, но окреп за это время не только он, но и Илья.

А вот в Горьком его ждала череда неприятных событий. Входная дверь в его жилье была опечатана Грос, к ней же и к рамке приварены дужки, а на них серьезный амбарный замок.Он смог залезть в свою квартиру через крышу, благо последний этаж, да и лоджия не застеклена. Пришлось выбить балконную дверь, куда деваться. Попав внутрь, он не узнал своё жилище. Всё было разгромлено и перевернуто вверх дном. Телефона не нашел, деньги пропали, Кристины тоже нигде не наблюдалось.

Выделил немного времени, чтобы посетить кафе, где она с отцом работала, но то оказалось закрыто по техническим причинам, так гласила вывеска. Он только на одно надеялся, что пока в его квартире проходил варварский обыск, девушки тут не было. И надо же, он в свое время не додумался узнать адрес, где она раньше жила!

Электричество обрубили, но ладно хоть вода осталась, и вещи его почти не трогали, получилось помыться и переодеться. Хотел еще найти Вольфганга, но в отдел соваться не решался по одной понятной причине, он там уже вряд ли работает, судя по развешенным на каждом углу фотороботам с его рожей, а также Шульца. Якобы разыскиваются два вооруженных и опасных оппозиционера, за информацию о местонахождении денежное вознаграждение. И что интересно, за поимку и выдачу Вольфганга была объявлена награда двадцать тысяч рублей, но под карточкой Ильи никакой суммы не указали и, кажется, он догадывался, почему.

Но еще капитан… да хотя какой он уже капитан? Тем не менее он натурально не понял, в чем прикол и почему разыскивается генерал-майор. Еще очень во многом предстояло разобраться, но приоритеты резко изменились, когда в его жизни произошло одно очень интересное событие…