Никаких особых способностей Настя у себя не ощущала. Упорство – да. Умение достигать цели – может быть. Но это обычные человеческие умения, они у кого угодно встречаются…

Настя вспомнила, как тренер учил: на соревнованиях надо сразу начинать атаковать. Соперница тоже будет нападать. Та, кто первой сбавит темп и начнет защищаться, проиграла. Настя много раз убеждалась в верности этого правила и продолжала атаковать, даже если ей было трудно, больно и страшно. Может быть, эта способность появилась тогда?

А может быть, потом, когда ее травили в детском доме? Если бы она начала плакать и жаловаться, ее бы совсем заклевали. А так перевели в Москву, и здесь появился Тоха. И познакомились они, когда Настя дала отпор наглым парням. Хорошее, в общем-то, свойство…

Настя часто думала: а как бы сложилась ее жизнь, если бы мама не умерла? Папа не начал бы пить, ее не забрали в детдом, и жили бы они обычной полной семьей. Настя стала бы каким-то другим человеком. Простой счастливой девчонкой с Урала… Хотя, может быть, она бы себя такой не считала. Страдала бы от своих личных неурядиц, возможно, даже обижалась бы за что-то на родителей.

И не дружила бы с Тохой. И не рассказала бы про него Марату. И неизвестно, что сейчас было бы с этими пятерыми – четырьмя парнями и одной девчонкой. Скорее всего, они стали бы «обычными подростками» – как те две девчонки, что шагнули в окно.

Настя вспомнила лица этих девчонок. И то, как неприятно они похожи на Катьку с Олесей.

Вдруг наши девчонки тоже были когда-то талантливыми? А потом им память стерли и устроили жизнь в детдоме. Звучит фантастично, но по Антону-в-Васильевске тоже не скажешь, что он умел водить в особые места. Обычный гоповатый пацан, не очень приятный. Вдруг и Фёдор не всегда был скучным, помешанным на гаджетах? А если он был поэтом? А девчонки – балеринами или математиками? Можно предполагать самые нелепые варианты, все равно это невозможно проверить.

Настя вспомнила других ребят в детдоме. Каждый из них мог оказаться человеком с «переписанной памятью». Или – не оказаться.

Мир вокруг утратил свою однозначность. Раньше Настя твердо знала, что каждый человек сам виноват в своих несчастьях. Да, никто не выбирал терять родителей, но мы выбираем, втыкать в телефон или почитать книжку. И если на два часа отпустили – опаздывать или приходить вовремя. А сейчас Настя задумалась: а что, если с ребятами происходит что-то такое, с чем они не могут справиться, и они в этом не виноваты? Никто ведь ничего не рассказывает. Каждый сам по себе…

Настя вдруг заметила, что Алиса идет неровно, словно немного спотыкается. И услышала голос Марата:

– Алиса, ты ноги натерла?

Компания остановилась. Алиса кивнула:

– Да. Но ты не бойся, я вас не задержу.

Марат удивленно вскинул брови:

– Да я разве об этом! Сними тапочки свои.

– Зачем?

– Снимай, снимай.

Алиса пожала плечами и скинула балетки. Настя присвистнула. Над пятками шли красные полосы, пальцы на костяшках тоже стерты в кровь. Настя знала, как это. И невольно зауважала Алису.

– И ты молчала? – укоризненно покачал головой Марат.

– А смысл говорить? – тихо отозвалась Алиса. – Другой обуви все равно нет.

– Зато пластырь есть! – сердито сказал Марат. – Садись.

Тоха отдал Марату рюкзак – он так и нес его от того камня, где всех накрыло. Марат вытащил пачку пластырей и два рулончика бинта.

– Заклеишь, и обмотаем тебе стопы. Бинт будет вместо носков. И мягче, и теплее.

Настя привычно удивилась, как Марат все рассчитывает. Значит, не только она заметила неподходящую обувь одного члена команды. От этого внутри что-то расслабилось.

Марат помог Алисе забинтовать ноги, и вся компания двинулась дальше. Марат то и дело сверялся с навигатором. Карта больше не подводила: никаких неучтенных оврагов и речек на пути не оказывалось.

Компания, сбившаяся в кучку после привала, постепенно растягивалась по лесу. Настя и Антон снова шли сзади. Марат разговаривал с Геральтом. Настя уловила часть диалога:

– И, заметь, они привили мне интеллект, а Стасу музыку. Не наоборот.

– И что? – не понял Геральт.

– Это значит, что они выбирают подходящих носителей. Опираются на особенности, которые были до их вмешательства.

– И что? – снова спросил Геральт.

– А то, что эти способности ваши собственные. И их можно снова развить, уже без вмешательств техники из других миров. Конечно, так быстро гениальности не достигнешь – но ведь и не надо? Если ты хочешь писать, учись снова. Твои природные склонности у тебя вряд ли забрали. Все другие подопытные забывали про свои таланты, у них ведь стирали память. А ты-то помнишь.

Геральт помолчал. Пнул попавшую под ногу шишку и печально сказал:

– Меня знают в этой тусовке, понимаешь? Ждут новых текстов. Руководитель студии в пример ставит. И тут я такой прихожу – здрасьте, я разучился писать… Как дурак буду выглядеть.

К ним подошел Стас, присоединился к разговору:

– Или я приду в свою музыкалку и скажу: я разучился играть… А они меня только в пятницу на международный конкурс регистрировали.

– Не поедешь теперь? – с сочувствием спросил Марат.

– Не поеду, конечно. Но как им это объяснить?..

Марат покачал головой и осторожно сказал:

– Это все, конечно, понятно. Но тут вопрос в том, что важнее: как ты будешь выглядеть – или насколько тебе все это надо.

– Тебе хорошо… – вздохнул Стас. – Ты почти ничего не потерял.

– Почти, – согласился Марат. – Но, боюсь, я просто пока этого не заметил. Я книжку читал, там парень в результате эксперимента сначала поумнел, а потом обратно поглупел. Он вел дневник… И вот он, когда глупеть обратно начал, заметил это по своим записям. Смотрел в них и не мог понять, что там написано. Какие-то расчеты. Вот я домой приеду и тоже посмотрю. Хотя, конечно, ты во многом прав: мне никому не придется ничего объяснять. Вам сложней.

Какое-то время компания шла молча. Спотыкаться начала не только Алиса. Кажется, ребята все-таки устали. Даже Настя чувствовала, как гудят ноги.

Марат глянул в навигатор и сказал:

– Всё, люди. Метров через пятьсот увидим лагерь. Предлагаю звонить отсюда, пока связь есть.

– Куда звонить? – заморгал Геральт.

Теперь удивился Марат:

– Домой. Мы в лесу ночуем, забыл? У тебя родители не будут волноваться?

– Ты говоришь, что всем память сотрут. И завтра родители не только про нашу ночевку в лесу, вообще про наше существование могут забыть.

– Могут забыть, – согласился Марат. – А могут не забыть. Я станцию-то отключил. Неизвестно, сработает стирание или нет.

– Если я позвоню, мне влетит два раза: сейчас и завтра. А так только завтра.

Марат нахмурился:

– Как хочешь. Я звоню маме.

Он отошел в сторону и негромко заговорил в трубку.

Настя встала под развесистую сосну, повернулась к компании спиной. Звонить в детдом очень не хотелось. Но и поступать, как предлагал Геральт, нельзя. Пришлось достать телефон и вызвать воспитательницу.

– Да, – ответила Катерина. – Настя, что-то случилось?

– Случилось, – с усилием согласилась Настя. – Вы только не волнуйтесь. Мы с друзьями пошли в лес и заблудились. Вернее, не то чтобы заблудились… но оказались очень далеко от трассы. Не успеем дойти засветло. Решили в лесу ночевать.

– Я звоню спасателям, – стальным тоном произнесла Катерина.

– Не надо спасателям! – испугалась Настя. – У нас все в порядке. Мы не потерялись. Мы придем завтра. Все будет хорошо.

– Ты с ума сошла? А если с тобой что-то случится?

– Да что со мной может случиться в подмосковном лесу? У нас с собой еда и вода, я тепло одета. Вечером мы разведем костер. Я с родителями сто раз в лесу ночевала, еще когда совсем маленькая была.

– Так то с родителями! А тут вы совсем одни! Кстати, ты там с кем?

– С Маратом и его друзьями… Вы их не знаете.

– Я немедленно звоню его матери!

– Марат сейчас сам домой звонит… Думаю, его мама в курсе…

Катерина заявила:

– Я обо всем доложу директору. Ты знаешь, что тебе за это будет?

– Нет, – грустно сказала Настя. – Но подозреваю, что ничего хорошего. Я в любом случае согласна с наказанием, я виновата…

– Ты звонишь прощения попросить? – удивилась Катерина.

– Я звоню, чтобы вы не волновались…

Трубка затихла.

Настя позвала:

– Алё?

– Я слушаю тебя, – негромко отозвалась Катерина. – И все равно буду волноваться. Вы точно справитесь?

– Точно, – со всей возможной уверенностью в голосе ответила Настя. – Поверьте мне. Я умею ночевать в лесу. Мы не пропадем.

– Хорошо. Я звук в телефоне на ночь выключать не буду, если что – звони.

– Тут не везде связь есть… Но если вдруг что случится – позвоню обязательно. До свидания. И… это… извините.

– Эх, Настя!.. – вздохнула воспитательница. – Чудо ты в перьях…

Закончив разговор, Настя убрала телефон и оглянулась. Вся компания разбрелась по лесу. Все звонили домой. Даже Геральт. Он стоял недалеко, красный, хмурый, и молча слушал, плотно прижав телефон к уху.

Подошел Антон. Настя посмотрела в его расстроенное лицо:

– Что сказала бабушка? Что позвонит родителям?

– Нет… Что я безответственный и она будет волноваться…

– Мне то же самое сказали, – грустно улыбнулась Настя.

Один за другим ребята заканчивали переговоры с родителями и собирались плотной кучкой. Марат все еще говорил с мамой.

У Насти в кармане запел телефон. Звонила Марина.

– Настя, можешь говорить? – тихо спросила она.

– Да, – немного удивилась Настя.

– Точно? Рядом нет никого… опасного? Просто скажи «да», и я засеку твой мобильник.

Настя поняла:

– Нет, Марина. Честное слово, меня не похитили. Мы действительно с ребятами ночуем в лесу. Со мной Антон. Хотите, дам ему трубку?

– Погоди. У тебя установлен мессенджер какой-нибудь?

– Конечно. «Вайбер» и «Вотсап». Мне Марат поставил…

– Примешь видеозвонок?

– Давайте.

Марина дала отбой и тут же перезвонила через «Вайбер». Настя нажала на значок с камерой. На экране появилась сосредоточенная Марина.

– Мне позвонили из детдома, – сообщила она.

– Я поняла, – отозвалась Настя. – Смотрите, мы на самом деле в лесу. Вот Антон… Вот ребята… Никаких маньяков тут нет, правда.

– Это хорошо… Кстати, я могу забрать тебя завтра.

– Нас шесть человек, мы не влезем в машину… Мы утром выйдем на трассу к какой-нибудь заправке и вызовем семиместное такси. Мы так уже делали.

– А деньги?

– У парней есть.

– Хорошо. Но если вдруг что – звони, и я приеду.

– Как вы меня найдете?

– Это не твоя забота. Позвони мне утром.

– Хорошо. Не волнуйтесь.

– До завтра! – отозвалась Марина и отключилась.

Настя посмотрела на замолчавший телефон:

– Марина говорит, что может отследить мой мобильник. Как такое может быть?

Подошел Марат.

– А ты ей его не давала?

– Я нет… Она мне дала… Это бывший ее телефон.

Марат махнул рукой:

– Тогда понятно. Скорее всего, в нем стоит программа специальная, от кражи. Она показывает, где находится мобильник.

– Она поставила ее, чтобы за мной шпионить? – очень удивилась Настя. Это совершенно не походило на Марину.

– Вряд ли, – успокоил Марат. – Скорее всего, она ее ставила себе. А потом сделала сброс до заводских настроек, а про эту программу забыла. Ее специально удалять надо, она просто так не видна.

Настя выдохнула. Мысль, что ее в любой момент могут отследить по мобильнику, напугала и расстроила. А потом неожиданно успокоила. А вдруг ее правда маньяк похитит? Мало ли что.

Марат говорил: «У нас есть взрослые, которые за нас отвечают». Наверняка хотел сказать «родители», но учел Настю и сказал по-другому… А ведь правда есть…

Марат обвел компанию глазами:

– Ну что, ужасные люди, горе родителей и педагогов… Вперед, в лагерь?

* * *

Карта показывала несколько тропинок, по которым можно спуститься в котлован. Марат выбрал самую дальнюю от дороги. Становилось прохладно. Тучи над деревьями приобрели багровый оттенок. Алиса шла, обхватив себя за локти. Марат посмотрел на нее и вынул из рюкзака свернутую ветровку:

– Держи.

Настя ждала, что Алиса примет это как должное, но она слабо засопротивлялась:

– А как же ты?

– У меня рюкзак, он греет, как жилетка.

– Спасибо… – Алиса надела куртку и застегнулась.

Настя посмотрела ей в спину. После того как Алису накрыло, она стала похожа на человека, из ее голоса пропали гламурные интонации. Сейчас она совсем не раздражала Настю. Особенно когда не противопоставлялась остальным.

Лес вокруг стал лиственным и густым, с большим количеством подлеска. Компания снова растянулась длинной вереницей. Впереди шел Марат с навигатором, последним – Антон. Разговор прекратился. Так они спустились до самого лагеря. Перелезли через невысокий забор и оказались недалеко от того домика, где ночевала Настя.

– Теперь мы в безопасности, – удовлетворенно сообщил Марат. – Главное, чтобы нас здесь не застукали и не отправили по домам.

Стас спросил:

– Здесь всегда такая тишина?

Марат, Настя и Антон переглянулись. В лагере было так же тихо, как в лесу. Не слышно ни звонких криков малышни, ни взрослых голосов.

– Давайте немного пройдем вперед. Только осторожно, – предложил Марат.

Прислушиваясь и оглядываясь, компания пробралась до крайних домиков. Небо посерело, уже должны бы загореться фонари и появиться свет в окнах. Но в лагере не горел ни один огонек. Тишина и легкие сумерки создавали ощущение заброшенности.

– Тут никого нет, – подвел итог Марат.

– Штабной домик! – вспомнила Настя. – Там всегда есть дежурный.

Марат кивнул:

– Идем туда. Если кого-то видим – прыгаем в траву. Хорошо, что тут ее не стригут.

– Да уж! – хмыкнул Стас. Ему, самому рослому в компании, заросли полыни доставали до середины груди.

Дорожка быстро вывела к штабному домику. Свет в нем не горел. На парковке не стояло ни одной машины. Черного микроавтобуса тоже не было.

– Я проверю, – негромко сказал Марат. – Спрячьтесь.

Настя попятилась за поворот дорожки, за ней отступили остальные. Присели, скрывшись за метелками высокой травы.

Марат подошел к штабному домику, подергал ручку двери. Заперто.

Подошел к соседнему жилому домику и попробовал открыть дверь там. Тоже заперто.

Марат повернулся и махнул рукой, подзывая к себе.

– Лагерь пуст, это совершенно точно, – сказал он, когда все встали вокруг него. – Интересно, куда они делись.

– Может, у них выходные? – предположил Геральт.

– И никого нет, даже сторожа? Это странно.

– А вдруг сейчас сторож откуда-нибудь выскочит и заорет? – поежилась Алиса.

– Не бойся! – отмахнулся Геральт. – Скажем ему, что заблудились в лесу и вышли сюда случайно. Ничего он нам не сделает.

– Нет здесь никакого сторожа, – терпеливо повторил Марат. – Ни одной машины. Не на метле же он прилетел.

Настя сказала:

– Ну и хорошо, что никого нет. Можем спокойно переждать ночь.

– В чем-то хорошо, – задумчиво пробормотал Марат.

Настя предложила:

– Давайте костер разведем, тут площадка хорошая есть. А пока совсем не стемнело, соберем хворост.

– Веди, – распорядился Марат.

Настя, радуясь, что ничего не забыла, зашагала по дорожке. Вот домик, тропинка. Вот площадка.

У старого кострища лежали аккуратно сложенные березовые чурбачки. Рядом стояла мятая пятилитровая бутылка, до половины наполненная водой.

– Готовились к очередному костру, – кивнул Марат. – И вдруг уехали. Странно…

– Нужен хворост для растопки.

– Ты умеешь разводить костер?

– С одной спички, – грустно отозвалась Настя. – Папа не признавал зажигалок… Парни, обдерите кору с поленьев, бумаги-то нет. Марат, у тебя есть спички?

– Зажигалка… – виновато улыбнулся Марат.

– Это ничего, – успокоила его Настя. – Пойдем за хворостом.

Сухих веток собрали целую кучу. Настя наломала тоненьких, длиной меньше карандаша, толщиной с зубочистку. Построила из них шалашик вокруг мелко нарванной бересты. Этот шалашик обложила палками потолще. Взяла у Марата зажигалку, машинально отследила, что ветер почти не ощущается, – значит, все равно, с какой стороны поджигать. Присела на корточки, щелкнула зажигалкой…

Огонь не загорелся.

Настя потрясла ее и щелкнула снова. Мелькнула искра, но огонек так и не появился.

– Газ кончился, – удивился Марат.

Настя выпрямилась.

– У кого-нибудь еще есть спички или зажигалка? – на всякий случай спросила она.

– Не курю, – ответил Геральт.

Настя обернулась к Антону:

– В лес же шли! Ты не взял?

Антон помотал головой. Пробормотал:

– Я… еще не привык.

Настя раздраженно сунула руки в карманы куртки – глубокие, до нижнего шва. Под пальцами что-то скользнуло и снова затерялось в матерчатых складках. Настя, не веря такому счастью, пошарила в ткани и вытащила простую красную зажигалку.

Как хорошо, что она не стала выпендриваться и помогла Фёдору избежать нагоняя! Правду говорят, что добро вознаграждается… Настя снова присела на корточки, щелкнула зажигалкой. Огонек послушно загорелся. Поднесла его к бересте. Пламя легко охватило растопку и через пару минут с треском пожирало толстые ветки.

Компания расселась вокруг костра. Марат достал бутылку с водой, пакет с круассанами и печенье.

Настя взяла свою порцию, устроилась поудобнее. Вспомнила, как еще недавно сидела у костра и мечтала оказаться здесь с Тохой. Удивительно, как быстро сбываются желания. Правда, совершенно не таким образом, как представлялось.

Еда закончилась быстро. Печенье запили водой, пустив бутылку по кругу. Голод немного утих. Это, конечно, не полноценный ужин, но до утра дотянуть можно. Настя готова была месяц не вылезать из леса и питаться чем попало, только не рисковать тем, что Тоха снова ее забудет. Или она его. Неизвестно, как стирают память тем, кто был в контакте с «объектами».

Наверное, об этом думали все. Геральт негромко сказал:

– Жалко, что мы так и не узнали, кто они…

Марат задумчиво ответил:

– Настя права, это неважно.

– А что важно? – вскинул глаза Геральт. Они сердито блеснули в подступающей темноте.

Марат увесисто ответил:

– Важно – что теперь делать.

– У тебя есть план?

– Мне что-то не очень думается. Пока только очевидные вещи. Вот пробирки с памятью. Мы должны найти этих ребят и предложить им вспомнить.

– Как мы их найдем? – удивилась Алиса.

Марат вздохнул, покопался в рюкзаке, достал пробирку. Над ней появилось светящееся лицо незнакомого паренька.

– Кто-нибудь, сделайте снимок, – попросил Марат.

Стас достал мобильник и щелкнул.

– Получилось фото?

– Да. – Стас показал фотографию. Лицо на экране выглядело даже отчетливее, чем на голограмме.

Марат довольно сказал:

– Я так и думал. Переснимем, запустим в Инете поиск по лицам. Думаю, найдем. Их всего одиннадцать…

Настя хмуро сказала:

– Десять.

– В смысле? – удивленно посмотрел на нее Марат.

– Одной девчонки нет в живых. Я смотрела видео про нее. Она выпрыгнула в окошко с пятнадцатого этажа.

– Погоди-ка… – зашевелился Геральт. – У нее еще подружка была. Они вместе прыгнули, да? Я тоже смотрел.

– Ага. Только этой подружки нет здесь.

Марат кивнул:

– Может, она в другой партии оказалась. Или вообще не поэтому умерла. Мы не знаем.

– И теперь не узнаем, – печально сказала Настя.

Антон осторожно спросил:

– Как думаешь, все эти подростковые самоубийства – их рук дело?

Марат поморщился:

– Вряд ли… Хочется, конечно, все наши беды свалить на неведомых врагов. Обидно признавать, но мы так живем, что у нас в стране запросто можно любой бизнес проворачивать. Самоубились подростки – и никто всерьез не задумывается почему. Ходят мрачные, жить не хотят, о будущем не думают – и всем проще решить, что это компьютеры виноваты, Интернет. А самое главное: вот тебя когда накрывало, ты это кому-нибудь рассказывал?

– Нет.

– И это беспроигрышный вариант, понимаешь? Мы не рассказываем. Мы не просим помощи. Взрослый впадет в депрессию – так к психологу сходит или там к психиатру, таблеточки попьет и успокоится. А каждый парень, каждая девчонка будут страдать в одиночестве. Сходить с ума и мучиться. И даже не знать, что рядом живет кто-то, кто также страдает и даже по той же причине.

Геральт с тоской проговорил:

– Но это же капля в море. Мы вернем память десятку ребят – а остальные? Ты же сам говорил: скорее всего, такие центры во всех крупных городах есть.

Настя вдруг вспомнила: «Делаю, что могу». И сказала то, о чем думала в лесу:

– Надо внимательнее смотреть друг на друга. Про этих девчонок, что в окно вышли, писали: «обыкновенные». Сколько сейчас таких «обыкновенных», а еще пару дней назад гениальных, живет прямо рядом с нами?

– Как их вычислить-то? – не понял Геральт.

– Да не надо никого вычислять. Надо нормально смотреть на всех.

У костра стало тихо.

Марат негромко добавил:

– И еще. Надо промониторить все конкурсы. Вокальные, музыкальные, научные, творческие… Найти всех ребят, которые их выигрывают. И связаться с ними. Предупредить, что, если к ним подкатит некто с фантастической историей и предложит поделиться способностями, делать это ни в коем случае нельзя.

Настя с сомнением спросила:

– Ты думаешь, они нам поверят?

– Конечно, нет, – хладнокровно ответил Марат. – Но ровно до тех пор, пока не появятся они, понимаешь?

Настя кивнула. Никто не сказал ни слова против.

Марат немного помолчал и продолжил:

– Когда мы про сирот разговаривали, что у них нет будущего, я подумал одну вещь… Вот скажите мне, только серьезно: вы вообще думали о том, кем станете, когда вырастете?

– А при чем тут это? – удивился Геральт.

– При том. Я сам собирался какую-нибудь интересную профессию иметь, путешествовать, зарабатывать и не париться. Но, похоже, нам придется заняться кое-чем другим.

– Чем? – резко спросила Настя.

– Мы должны стать не просто взрослыми. Мы должны стать теми, кто решает.

– Как это? – озвучил общий вопрос Антон.

Марат обвел взглядом всю компанию:

– Вот наши родители – взрослые люди. Они много чего решают? От них вообще что-нибудь в этом мире зависит? Сколько будет стоить бензин, с какого возраста учиться в школе, сносить или не сносить дом, где дороги строить?

– Ну-у… – нерешительно протянул Стас.

Геральт сказал:

– У меня отец в совете директоров заседает. Он говорит, его холдинг определяет политику на рынке ценных бумаг…

– И дальше что? – не отступал Марат.

– Не знаю. Я не вникал, – признался Геральт.

– Придется вникать, – непривычно жестко сказал Марат. – И как можно быстрее.

Настя догадалась:

– Ты президентом, что ли, стать хочешь?

Марат хмуро ответил:

– Если понадобится, то и президентом. Он же не сразу главой государства родился, сначала тоже был пацаном. Но решает не только президент. Много кто решает. Главы фондов и активисты, режиссеры и политики и даже популярные блогеры.

– Ты нам всем предлагаешь в политику идти? – поморщился Стас.

– Нет. Я предлагаю стать теми, кто будет иметь вес. А не прожигать жизнь и ждать, когда она закончится. И тогда у нас под боком никакая сволочь не сможет обтяпывать свои темные делишки.

Настя подбросила в огонь березовое полено. Ребята потянулись к огню. Ночь вступала в свои права, становилось прохладно и сыро. Настя посмотрела на часы в мобильнике: еще только половина двенадцатого. К четырем утра ребята окоченеют даже у костра. Марат без куртки. Антон в коротких штанах. Спать в таком виде будет невозможно.

Кажется, кроме нее никто не начал беспокоиться, даже Марат. Хватило бы дров…

Марат хотел что-то сказать, но вдруг вздрогнул и посмотрел куда-то поверх Настиной головы. Настя резко оглянулась.

За деревьями появилось пятно света. Похоже, там, где проходила тропинка, загорелся фонарь.

– Кто-то в лагерь приехал, – сказал Марат.

Настя встала:

– Я пойду посмотрю?

– Может, все пойдем? – неуверенно предложил Геральт.

Настя поморщилась:

– Зачем толпой переться? Лучше я одна. Аккуратно.

Антон тут же вскочил:

– Я с тобой.

Марат кивнул:

– Идите вдвоем. Только быстро. Туда – и сразу назад.

Настя шагнула на тропинку. В лопухах светились фонарики-лапки.

Антон улыбнулся:

– Прикольная идея…

Настя вышла к домику. На крыльце горел фонарь. Настя осторожно повернула ручку двери и потянула – по-прежнему заперто.

По тропинке к автостоянке они крались вдоль самых зарослей, готовясь, если что, нырнуть в полынь. Настя впереди, Антон за ней. Так они дошли до центральной площадки.

В штабном домике горел свет. На парковке, под фонарем, стояла черная машина.

Настя шепнула:

– Погоди здесь… – и быстро проскочила к жилым домикам.

Проверила один, другой, третий – везде закрыто. Бесшумно, как тень, она вернулась к Антону.

– Пошли к ребятам, – распорядилась Настя.

Дверь штабного домика открылась. Настя и Антон присели, сейчас их прикрывал изгиб тропинки.

На порог вышел бородатый человек. Достал пачку сигарет, закурил. Плотно закрыл дверь и шагнул вперед. Он оказался прямо под фонарем.

Настя показала Антону жестом – отползай назад. Тихо-тихо, почти на четвереньках, они отступили по дорожке и нырнули под защиту деревьев. Через пару минут они выскочили на площадку у костра.

– Там Анатолий, – быстро сообщила Настя. – Больше никого не видела. Домики закрыты.

– Ты его знаешь? – удивился Антон.

Настя кивнула:

– И не только я…

Марат встревоженно спросил:

– Он тебя точно не заметил?

– Не знаю.

Геральт осторожно сказал:

– Может, сходим, поговорим с ним?

– Рискованно, – покачал головой Марат. – Он может отправить нас по домам.

– Если мы не поедем, как он нас отправит? И потом, мне кажется, он нормальный, – заступилась за Анатолия Настя.

– Он взрослый, – вздохнул Марат. – Кто его знает, как он отреагирует на наш рассказ.

– Невысокого ты мнения о взрослых! – раздался голос из темноты.

Настя вскочила. Остальные уставились во тьму.

На площадку перед костром вышел Анатолий. Улыбнулся:

– Добрый вечер, молодые люди. Привет, Марат. Привет, Настя. О, и Геральт здесь.

– Здравствуйте, – пробормотал Марат.

– Здрасьте! – мрачно отозвался Геральт.

Анатолий весело спросил:

– Вы как сюда попали?

– Пришли, – уже спокойно отозвался Марат.

– А зачем? – Анатолий присел на бревно у огня.

Марат сказал:

– Долго объяснять. Если коротко, нам надо провести сегодняшнюю ночь в аномальной зоне. Другой проверенной зоны мы не знаем.

Анатолий почесал щеку над бородой и уточнил:

– Из дома сбежали?

– Нет, что вы. Родители в курсе, честное слово.

Анатолий задумчиво обвел глазами компанию. Все закивали и нестройно заверили, что «прав- да, в курсе».

Марат достал из кармана мобильник:

– Вот смотрите. Я недавно звонил маме. Мы все звонили, можем показать. Нас очень ругали и волнуются, но нам правда очень надо переночевать сегодня здесь.

Анатолий хмыкнул.

Марат продолжил:

– Можете моей маме позвонить, она подтвердит. Хотите, номер дам?

– Номер у тебя в личном деле есть, найти несложно, – задумчиво отозвался Анатолий.

– Только другим родителям не звоните, они примчатся сюда и… сорвут наш эксперимент. Понимаете, у нас исследовательский проект. Это очень важно.

– Вы не очень хорошо экипированы для ночевки в лесу, – заметил Анатолий.

– Так вышло, – не стал спорить Марат. – Часть эксперимента пошла не по плану.

– Есть небось хотите? – угадал Анатолий.

Марат вздохнул.

Анатолий решительно поднялся:

– Гасите костер, пойдемте со мной.

Ребята посмотрели на Марата, Марат – на Анатолия. Тот почесал щеку под бородой и пояснил:

– «Провести ночь в аномальной зоне» не означает «ночевать голодными под кустом», верно? Горячий ужин и сон в кроватях ваших планов не нарушат?

– Не нарушат, – выразил общее мнение Марат. – Спасибо…

Быстро затушив костер, компания пошла за Анатолием. Он привел ребят в столовую, сказал: «Посидите здесь». Геральт и Антон сдвинули два столика. Настя посмотрела на всех и увидела, как они устали. Алиса, кажется, засыпала прямо за столом. Стас тоже клевал носом. Марат выглядел сосредоточенным – наверное, снова думал о чем-нибудь глобальном. Антон и Геральт пока держались.

Настя почувствовала, что она тоже очень устала. Лечь бы под теплое одеяло, вытянуть ноги и спать, спать… Но есть пока хотелось больше.

Анатолий бодро бегал на кухню и обратно. На столе появились кружки с чаем, сахар, хлеб, большое блюдо с дымящимися сосисками, плавленый сыр и пакеты с майонезом и кетчупом.

Настя соорудила себе огромный бутерброд из всего этого, положила в чай четыре куска сахара и с удовольствием принялась за еду. Анатолий сварил еще сосисок, сделал себе чаю и присел на угол соседнего стола.

Марат прожевал сосиску и спросил:

– А где все?

– Закрыли нас, – печально отозвался Анатолий.

– Как это? – Настя даже есть перестала.

– Вот так, – тем же тоном отозвался Анатолий. – Днем пришло письмо из фонда: новую смену не набирать, сотрудников распустить, лагерь законсервировать. У нас пересменок был, вчера только люди разъехались. Сегодня весь день эвакуировались. А меня сторожем оставили на неделю, я ездил домой за вещами. Вернулся – а тут вы…

– Из какого фонда? – переспросил Марат.

– Который нам деньги дает. «Наследие России».

Марат стал очень серьезным:

– А что еще этот фонд делает, не знаете?

Анатолий пожал плечами:

– Вроде какую-то поддержку оказывают одаренным детям, я не вникал… Главное, что они лагерь содержат. Содержали… У них, видимо, что-то случилось… Они еще спонсировали вокальный конкурс. У меня там племяшка участвует, до полуфинала дошла. Сегодня написала, что не будет финала. Я пока не понял, совсем не будет или отложили, потом спрошу…

Марат посмотрел на Настю с таким видом, как будто ей что-то должно стать понятно. Настя помотала головой. Жалко, конечно, лагерь, он хороший. Но какое он имеет отношение к ним?

– Да вы совсем спите! – добродушно прогудел Анатолий. – Пойдемте, я вас устрою на ночь.

Компания допила чай.

– Куда посуду? – Настя вопросительно посмотрела на Анатолия.

– Оставь на столе, я потом уберу…

Далеко идти не пришлось: Анатолий достал из кармана связку ключей, открыл дверь в соседний домик.

– Одеяла и подушки есть, а вот белье в прачечной. Придется вам так ложиться, – как будто извиняясь, сказал Анатолий.

– Фигня! – отозвалась Настя и спохватилась: – То есть я хотела сказать – это по-любому лучше, чем в лесу.

Компания вошла в домик. Анатолий включил свет. В большом холле лежал ворсистый ковер, перед ним слева начиналась деревянная лестница на второй этаж. Лестница показалась очень длинной. На втором этаже свет зажегся автоматически. Стало видно три двери.

– Две спальни и туалет, – прокомментировал Анатолий. – Можете в одной комнате располагаться, можете в разных. Если буду нужен, я в штабном доме, на втором этаже.

Анатолий ушел. Настя потянула на себя ближайшую дверь. За ней оказалась большая комната. Вспыхнул свет – его включил Геральт. В комнате стояло восемь кроватей, застеленных зелеными покрывалами. На каждой койке лежала подушка и аккуратно свернутое одеяло.

– Всё, – пробормотала Алиса. Она отошла к дальней кровати, скинула балетки, рухнула на покрывало и накрылась одеялом с головой.

На соседнюю кровать сел Стас. Прислонился к стене и закрыл глаза.

Геральт прошелся по комнате. Марат аккуратно пристроил рюкзак на крайнюю к двери койку, сел рядом. Посмотрел на Настю и Антона, которые уселись напротив.

– Вы поняли? – спросил он. – Мы победили. Они сворачивают деятельность.

– С чего ты взял? – не понял Геральт.

– Ты не врубился, что ли? Этот лагерь – их проект. Они здесь пасут детей, подходящих для внедрения матриц. А тех, что уже выбрали, проверяют. Как меня. Как тебя.

У Насти почти не осталось сил, но она заспорила:

– Зачем ты так про лагерь… Они хорошие.

Марат кивнул:

– Да, здесь очень доброжелательные люди работают. Но они не знают на кого.

– Разве могут хорошие работать на плохих?

Марат сердито ответил:

– Именно так обычно и происходит.

Настя удивилась:

– Почему?

– Потому что не хотят вникать! – резко ответил Марат. Он словно продолжал тот разговор у костра. – Анатолий такой хороший, правда? Сразу нам поверил, что наши родители в курсе и сами нас отпустили. А на самом деле ему просто плевать на нас.

– Он нас покормил и пустил ночевать! – возмутилась Настя.

– Но не стал вникать, – с нажимом на слове «вникать» ответил Марат. – Он даже в делах своей племяшки разбираться не хочет. Закрыли у нее конкурс, и фиг с ним, есть проблемы поважней.

Настя нахмурилась, мотнула головой: она собиралась заступиться за Анатолия. За Ларису, за веселых и деловитых парней-инструкторов, за весь лагерь!

Марат сказал:

– Ты задумывалась когда-нибудь о том, каких взрослых ты считаешь хорошими? Разве тех, кто тебе говорит, как и что делать, и требует, чтобы ты человеком выросла?

Настя сбилась, ошарашенно перевела дух и с изумлением прошептала:

– Слушай… А я ведь Марину за что не терпела? За то, что она лезла в мои дела! Я думала: «Как она достала!»

– Ты начинаешь понимать, – с удовольствием сказал Марат.

– Погодите! – перебил Геральт. – Выходит, можно было ночевать дома?

– Похоже, да, – признал Марат. – Я перестраховался. Но и сейчас я думаю, что правильно.

Настя решительно сказала:

– Ну и ладно. Лично я своей памятью очень дорожу. Не знаю, как вы.

Антон хмуро сказал:

– Мне одного раза хватило.

Геральт подошел и устроился рядом с Маратом. Зевнул:

– Спать будем?

– Ага… – думая о чем-то своем, отозвался Марат.

Настя спросила:

– Я вот только одного не пойму. У них наикрутейшая техника, все эти возможности… И мы вот так запросто заставили их отступить? Если это так легко – почему этого раньше никто не сделал?

Марат рассудительно отозвался:

– Во-первых, мы не знаем. Может, они уже на кого-то налетали, временно сворачивались, меняли стратегию и возвращались. А во-вторых, я думаю, что конкретно этой стратегии никто не сопротивлялся. Помнишь наш разговор про Гарри Поттеров? Люди насмотрятся таких фильмов, потом услышат: «Ты особенный!» – и мозги выключаются. Уши развесят и несутся как кот за красной точкой.

Антон спросил:

– Выходит, что те, кто такие фильмы снимают и книги пишут, работают на них?

– Они просто не знают, кому это выгодно, – серьезно ответил Марат. – Вот Анатолий даже не в курсе, что они существуют и он им служит. А расскажем – не поверит. Тем более писатели и режиссеры, которые не прямо в проекте задействованы, а косвенно.

Настя оглянулась на дверь. Она бы не удивилась, если бы Анатолий появился на пороге и сказал: «Ошибаешься». Но в домике висела ночная тишина.

Геральт тоскливо произнес:

– Эх, остался бы у меня талант, я бы написал такую книгу! Про то, что если тебе кто-то втирает, что ты не такой, как все, то тебя разводят…

Марат ответил:

– Я читал, что маньяки так подростков ловят. Знакомятся в соцсетях и давай на все кнопки нажимать: ах, ты такой одинокий, тебя никто не понимает, а ты весь такой особенный… И ведь работает же, раз за разом… Надо как-то менять эту ситуацию, что ли. Я вот думал над тем, чтобы как-то обнародовать то, что с нами произошло. Поговорю с мамой. Может, ролик снимем или еще что.

– А кто твоя мама? – запоздало поинтересовалась Настя.

– Хозяйка арт-галереи, – непонятно ответил Марат. И пояснил: – Выставки делает, тусуется с кучей богемного народа. У нее есть связи.

Геральт удивился:

– Так ты хочешь ей все рассказать?

– Я уже рассказал, – пожал плечами Марат.

– Она тебе поверила?

– Думаю, да.

– Везет! – с легкой завистью отозвался Геральт.

Антон вдруг сообразил:

– Ты поэтому Анатолию предложил своей маме позвонить?

– Да. Она все скажет как надо.

Настя зевнула и поинтересовалась:

– Как думаешь, он позвонит?

– Скорее всего.

– Ты же говорил, он не хочет вникать, – подначила Настя.

Марат хладнокровно ответил:

– Он и не будет вникать. Совесть успокоит, и ладно…

Геральт спросил о другом:

– Как вы думаете, почему мы все-таки уцелели?

Марат ответил:

– Очень небрежно работают эти деятели. Количество их ошибок просто поражает.

Подал голос Антон:

– Я как раз думал, почему в этой реальности моя бабушка работает в библиотеке, если она из-за меня из института ушла. А сейчас ей меня не подбросили.

– Вот, – довольно сказал Марат. – И куча других мелочей… Думаю, мы сможем победить. Если возьмемся всерьез. Они на это совершенно не рассчитывают.

Геральт прищурился:

– Наверное, они никогда не имели дело с по-настоящему умным человеком.

– Скорее, с командой, действующей сообща, – не принял похвалы Марат. – Ладно, давайте спать. Завтра надо как можно раньше вернуться домой.

Геральт кивнул и пересел на свободную кровать. Настя тоже встала. Она присмотрела себе место у окошка. Стас так и сидел, закрыв глаза и прислонившись к стенке. Судя по дыханию, он не спал.

Настя негромко окликнула его:

– Стас, ты в порядке?

– В порядке, – странным голосом ответил он.

– Спишь?

– Нет.

– А что делаешь?

– Музыку слушаю.

– Какую музыку? Где?

Стас открыл глаза и со сдержанной радостью ответил:

– В голове.