В это воскресенье собирались у меня. Первой пришла Настя.

– Привет! – Она повесила куртку на вешалку и аккуратно поставила на коврик ботинки. – Ребята звонили?

– Марат в пути, – ответил я. – А Геральт приедет позже. У них заседание в клубе.

– А, ну он же у нас великий критик! – фыркнула Настя.

– Не великий пока, – заступился я за Геральта. – Но может и станет. А ты чего такая злая?

– Катерина с утра прицепилась.

Я сразу встревожился:

– Что опять?

Мы прошли в комнату, Настя рухнула в кресло.

– Да все то же. Как только на весь день отпрашиваюсь, она тут же делает конспиративное лицо и многозначительно говорит: «Только не как в прошлый раз!»

– Директор же вроде запретил рассказывать про «прошлый раз»?

– Ага. Но она и не рассказывает. Она намекает…

Я подумал. И осторожно сказал:

– Ты же понимаешь, что она просто волнуется?

Настя с досадой отозвалась:

– Да понимаю я… Но надоело.

– Зато тебе не влетело тогда, – напомнил я.

– Да уж! – согласилась Настя. – Директор мне только мозг вынес, а наказывать не стал. За меня тогда целая компания заступалась – и мама Марата, и Марина. И даже сама Катерина, пусть и говорит, что всю ночь не спала… С тех пор постоянно припоминает. Чуть что, сразу: «Голованова! Я с тобой поседею!» А сама и без меня седая наполовину. Хоть и красит волосы, а все равно видно…

Настя сердито пыхтела и качала ногой, переброшенной через подлокотник кресла. А на меня накатывали волны совершенно глупого счастья. Я никому не рассказывал об этом. Даже Насте. Даже Марату. Хотя Марат, наверное, понял бы. Иногда я испытывал мгновенный ужас, что сейчас мог бы сидеть в одной квартире с отцом и вздрагивать от каждого его движения. Быть тем, у кого в жизни нет ни друзей, ни радости, ни смысла. И после этого – как вспышка: есть Настя! Есть бабушка! Есть ребята!

И есть дело, которое мы решили довести до конца.

Удивительно, но за ночевку в лесу нам почти не влетело. Настиному директору не хотелось всем рассказывать, что его воспитанница гуляла где-то ночью, а он никуда об этом не сообщил. Проще распустить слух, что Настя ночевала у Марины. Тем более что кураторша тут же написала заявление задним числом. Она тоже не хотела никому проблем. А мама Марата позвонила в детдом и попросила Настю не наказывать. Дескать, это ее сын всех заблудил, а Настя не виновата. Классная у Марата мама.

Изо всех взрослых историю полностью знали трое: мама Марата, Марина и моя бабушка.

Я не знаю, насколько они поверили. Но, по крайней мере, не отмахнулись и не сказали, что это подростковые фантазии. Моя бабушка просто приняла к сведению, что я теперь буду жить у нее, и сама разговаривала с отцом. Переезд в Москву дался мне неожиданно легко. Марат сказал, это потому, что реальность вернулась к своей правильной версии…

Геральт, Стас и Алиса решили со своими не откровенничать. Я не осуждал их: я бы тоже не стал рассказывать все это маме и отцу. Есть взрослые, с которыми хочется разговаривать по душам. Но это явно не мои родители.

Раздался звонок в дверь. Пришел Марат. Сразу спросил:

– Нашел кого-нибудь?

Я провел его в комнату. Ровно, словно совсем не гордился проделанной работой, ответил:

– Да.

Конечно, нужно было дождаться хотя бы Геральта, но мне не терпелось поделиться. Я открыл вкладку в браузере, показал коротенькую статью. С фотографии смотрел парнишка лет двенадцати, в очках и косо сидящем пиджаке. Он неловко улыбался в камеру и прижимал к груди золотистую статуэтку. В статье говорилось, что на снимке – трехкратный победитель Всероссийской математической олимпиады для школьников.

Марат довольно улыбнулся:

– Наш клиент! Есть какие-нибудь его координаты?

– Да. Профиль «ВКонтакте» и электронная почта.

– Отличная работа!.. Давай мне все это на флешку…

Я перекинул Марату данные и спросил:

– А как твои дела? Успешно?

Пока мы с Геральтом мониторили вероятные «объекты», на которые могли бы выйти они, Марат искал тех ребят, чьи контейнеры с памятью лежали у меня в столе.

Марат покачал головой:

– Нет. Похоже, мы вычислили всех, кто остался в Москве.

Настя спросила:

– Как думаешь, где могут быть остальные?

Марат вздохнул:

– Где угодно. Антон жил в Васильевске, я сам мог оказаться во Франции. Надо искать по всему миру. Хорошо, что у нас есть качественные фотографии. Мама сейчас зондирует почву со знакомыми режиссерами. Рассказывает, что мы кастинг проводим, ищем для съемок фильма детей вот такого типажа. Посмотрим, что это даст…

Настя кивнула и подтянула коленки к подбородку. Задумчиво произнесла:

– Надо спешить.

– Мы и так спешим, – терпеливо ответил Марат. – Шестерым мы вернули память, не забывай.

– Не забываю, – серьезно ответила Настя. – Я часто думаю: как они там? Наверное, непросто помнить, как ты был суперребенком? Помнить, когда все забыли?

Я сказал:

– Да уж по-любому лучше, чем не помнить. Хоть понимаешь, чем и почему тебя накрывает.

Настя глянула на меня из-под челки и негромко сказала:

– Твой случай нетипичный, Тоха… Ты все-таки не был звездой телевидения и не тусил с известными людьми. У тебя была, в общем-то, обычная жизнь…

Меня что-то царапнуло в этом, но я не успел понять – что.

Марат сказал:

– Придут Геральт с Алисой, расскажут, как там наши подопечные. Хотя они не особо откровенничают.

Я спросил:

– Как думаешь, почему?

– То, что мы вернули им память, не означает, что мы теперь друзья, – ответил Марат. – С чего людям в душу лезть? Достаточно того, что мы за их судьбой приглядываем. Если тебе интересно, у наших спроси. Они не постесняются сказать как есть.

– Ну, у наших-то лайт-версия… – отозвалась Настя.

Это точно. Вечером того дня, когда мы вернулись из лагеря, Марату позвонили Геральт, Алиса и Стас. Все вокруг забыли про их таланты. А их самих помнили. Судьбы оказалась не затронуты, исчезли только воспоминания об их одаренности.

Это оказалось неожиданно кстати: не пришлось объясняться по поводу утраченных способностей. Геральт пошел в тот же литературный клуб, Стас – в свою же музыкальную школу, только на фортепиано. А вот Алиса в художку не вернулась. Она занялась фотографией.

Хорошо, что Марат, хоть и не предполагал такой вариант, перестраховался и предложил ночевать в лесу. Неизвестно, что бы мы сами помнили обо всей этой истории, если бы мирно спали дома. Уже потом Марат решил, что это «аварийное стирание»: частичное и поспешное, связанное с ликвидацией базы. Возможно, поэтому всем не сильно влетело за ночевку в лесу: это событие тоже почти стерлось, взрослые вспоминали его совершенно без эмоций.

Настя потянулась и зевнула:

– Скорей бы уже собирались, что зря сидеть! Надеюсь, они принесут игрушки.

Марат быстро спросил:

– Ты прошла?

– А что там проходить, – лениво отозвалась Настя.

Я удивился:

– Там сто уровней!

– Сто один.

Марат улыбнулся:

– А я новые принес! Приз тому, кто быстрее всех решает!

Он водрузил рюкзак на стол и вытащил три пластмассовые коробки. Настя заграбастала их и принялась разбираться в правилах. Я не по- лез к ней – мне хватило предыдущей головоломки. Я застрял на пятьдесят седьмом уровне. Решение смотреть не хотелось, а засесть и разобраться не хватало времени. Уроков задавали много, а тут еще книги, фильмы… Марат взялся за нас всерьез. Сказал: «Чтобы стать теми, кто решает, надо быть умными» – и достал первую партию игрушек. Ему мама когда-то покупала их пачками. Сейчас у него, конечно, другой уровень…

Я спохватился:

– Бабушка тебе журналы принесла, что ты заказывал. Вон, на полке.

– Спасибо! – обрадовался Марат.

Пролистал один журнал, задержался на какой-то странице, хмыкнул и нахмурился. Я снова позавидовал – журнал был на английском языке.

У Марата запел телефон. Звонила Алиса. Я услышал:

– Привет! Сорян, я не смогу приехать, хозяева попросили меня остаться до вечера!

– Ладно, пересечемся на неделе, – отозвался Марат. – Ребята привет передают.

– И я им, всё, побежала! – И Алиса отключилась.

Марат не успел убрать телефон – позвонил Стас. Он тоже не сможет прийти, взял дополнительный урок сольфеджио. Марат посмотрел на нас и сказал:

– Значит, ждем только Геральта.

Настя пробормотала:

– Что-то разваливается наша компания.

Марат спокойно ответил:

– В данный момент наши встречи носят координационный характер.

– И тем не менее ты здесь, – напомнила Настя.

Марат вдруг улыбнулся:

– Мне с вами нравится. А по Алисе ты, по-моему, не скучаешь.

– Не скучаю, – согласилась Настя. – Но и не возражаю против нее. Кроме того, заработать себе на камеру – это круто. Я бы не смогла с мелкими сидеть, а она вот ничего, торчит там все выходные.

Марат хотел что-то сказать, но у него коротко тренькнул телефон. Он глянул на экран и вытащил из рюкзака планшет.

– Момент, у меня тут на сайте проблема. Надо поправить кое-что…

Он сел на диван и всмотрелся в мелкие строчки. Его пальцы запорхали над экраном. Настя уткнулась в головоломку. Я взял флешку Марата и начал копировать фильмы, которые он принес нам на неделю.

Марат работает. Алиса работает. А сам я пока не умею ничего, что приносит деньги. Видимо, я вздохнул, потому что Настя сказала:

– Нас скоро допустят к работе. Тоже буду зарабатывать, правда немного…

Марат отозвался, не отвлекаясь от планшета:

– Это хорошо. Но ты же помнишь, что главное не в этом.

Настя кивнула и снова уткнулась в игру. Загремела пластиковыми детальками.

Марат отложил планшет и спросил:

– Антон, а к тебе твои способности не возвращаются?

Я помотал головой. Недавно Настя показала мне фотку и спросила, знаю ли я такое место. А я не почувствовал ничего. Совсем. И даже место не узнал. А ведь это лагерь, в котором мы ночевали.

Марат сказал:

– Ну, может, позже вернется. Мы ведь даже не знаем, на какое свойство они тебе матрицу нацепили.

– На топографический кретинизм? – серьезно предположил я.

– Почему бы и нет? – в тон мне отозвался Марат.

– К сожалению, теперь я самый обычный человек. Никакими особыми способностями не наделен.

Марат посмотрел на меня с легким сожалением:

– Ты так и не понял? Не бывает обычных. Не бывает особенных. Мы все можем стать кем-то, но становимся теми, кем себя считаем. Если ты хочешь чего-то достичь – просто бери и делай. И когда-нибудь у тебя получится.

– Даже если у меня больше нет матрицы? – Я хотел спросить это с веселой интонацией, но не вышло.

Марат мягко ответил:

– Знаешь, я спросил у Стаса как-то… Не сложно ли ему начинать все сначала. А он ответил: «Ты думаешь, талант музыканта – это слух или музыкальное чутье? Нет, чувак. Талант музыканта – это умение работать. Много часов каждый день. И тогда у тебя в руках поет скрипка».

Я не понял:

– Ты это к чему?

– К тому, что он сейчас быстро учится снова. Потому что много занимался раньше. Таланта мало, надо еще вкладываться. Врубаешься?

Я пожал плечами. Кажется, не очень.

Марат пояснил:

– Один мамин друг как-то говорил, что люди не понимают, что такое желание быть артистом. Они думают, что «хотеть быть артистом» это значит представлять себя на сцене. А на самом деле это значит быть готовым много-много дней репетировать. И «хотеть быть художником» не значит представлять себя с красивой картинкой, а много часов рисовать одну и ту же гипсовую голову.

Настя негромко произнесла:

– Мой тренер так же говорил… Что соревнования выигрывает не тот, кто от природы способный, а тот, кто в зале выкладывается по полной… Чтобы кем-то стать, надо впахивать, другого рецепта нет.

Я не хотел спорить, но сказал:

– Может быть, для музыки или рисования достаточно крупинки способностей, остальное можно достичь тренировками. Но у меня-то другого сорта дар был. Тут одними тренировками ничего не добьешься.

Марат непривычно жестко поинтересовался:

– А ты пробовал?

– Пробовал! – Кажется, я ответил резче, чем хотел бы.

Марат не сбавил тона:

– Сколько раз?

Я уже готов был рявкнуть: «Не твое дело!» – но тут вклинилась Настя:

– Парни! Вы очумели?

Она вскочила и смотрела на нас встревоженно и сердито.

Марат немного обмяк и опустил глаза.

– Извини, Тоха.

– Ладно…

Мы снова сели.

Марат подкинул на ладони флешку и пробормотал:

– Нас ждет большая работа… – В этот момент у него было очень взрослое лицо.

– Да уж, найти этих четверых будет непросто, – согласилась Настя. Она уже остыла.

Марат вздохнул:

– Когда мы их найдем, настоящая работа только начнется…

Я не стал уточнять, о чем он. Я помнил разговор у костра.

Затренькал звонок. Я открыл дверь. Это пришел Геральт, у которого наконец-то закончились занятия в литературном кружке. Он рассказал, как там его подопечные – трое парней, которым мы вернули память. Первый ходит в подростковый клуб, второй в спортивную секцию, третий к психологу. Никто из них больше не собирается прыгнуть под поезд.

По девчонкам отчиталась Алиса. Она позвонила, пока ее мелкая спала. Две девчонки подружились и вместе пишут повесть про эльфов. Третья ходит в тот же клуб, что и один из наших парней…

Мы посмотрели фильм, который принес Марат. Старый и черно-белый, про войну. Главные герои – пацаны. Идейные, резкие, с горящими глазами. Они были готовы умереть, но не сдаться врагу. Кажется, я понимаю, почему Марат принес сегодня именно это кино…

Вечером, когда все разъехались, я проводил Настю до детдома и затемно вернулся домой. И решил посмотреть, куда я попаду, если заверну за соседний дом.

И почти сразу уперся в забор. Тупик.

Я вышел из него, обошел дом и попробовал снова. Старательно вспоминал скамейку и вечнозеленые кусты. Тишину и хвойный запах. И теплый ветер. В какой-то момент я ощутил, что воздух дрогнул и в нем появилась нотка того места. Я шагнул вперед – и снова уперся в тупик.

Показалось? Или… Нет?

Во мне стремительно вырастала надежда. Я вернулся к подъезду и начал сначала.

Может быть, вчера я бы бросил это бессмысленное занятие. Но сегодня у меня в голове засела одна фраза Марата. Я обошел дом и снова вернулся в овражек.

И еще раз. И еще.

Я не отступлю.

У меня был дар, и я верну его. Как возвращает Стас. Может быть, я зайду с другой стороны, как Геральт и Алиса. Но я больше не согласен с тем, что утратил способность находить удивительные места.

Я вспомнил, как Настя сказала: «Ты нетипичный случай, у тебя была обычная жизнь». Я тогда не понял, что меня задело. А сейчас вдруг дошло. Это прозвучало так, будто я ничего не потерял. Подумаешь, прогулки. Гулять можно и просто так, а главное у меня осталось: моя жизнь, бабушка и Настя. И даже появились новые друзья.

Но дело в том, что я все-таки потерял важное. То, что нужно мне самому. Свое умение, особое свойство, часть себя.

Я буду ходить сюда каждый день, пока не найду это снова.

Пожелайте мне удачи.

Нас ждет большая работа.