Марат вернулся в Москву вечером 27 декабря 2020 года. Из 85 человек, которые несли военную службу, располагаясь на трёх постах вокруг Красного Базара, в живых остались только 12. В ту злополучную ночь, когда центр запретил ПВО сбивать азербайджанский самолёт, погибли 7 человек, в числе которых была Соня, врач и пятеро раненых. Самвел с Гаянэ, на своё счастье, в момент взрыва находились в машине. Они не пострадали. Как позже стало известно, азербайджанские офицеры доложили своему командованию, что дорога через Красный Базар у них под контролем и что кортеж президента может беспрепятственно по ней ехать в захваченный Шуши. Это было, конечно, ложью, так как отряд Левона Акопяна не отдал пост даже после атаки в последний день войны. Не находя выхода, азербайджанцы отправили самолёт, который бросил ракету прямо на укрепления. Но пост всё равно не отдали. Красный Базар остался за Арцахом, его захватить так и не смогли. Азербайджанцы потом узнали, что сдержала их кучка молодых добровольцев во главе с инструктором из ВОМА Левоном Акопяном.

Может быть, эта версия и была неправдой… Марат этого не знал. Да и ему было всё равно уже. Его жизнь превратилась в какое-то тёмное, печальное пятно. После смерти Сони всё расплывалось, и было непонятно, день или ночь и вообще, с ним ли это всё происходит?

Мать девушки, получив весть о её смерти, попала с инфарктом в больницу. Пока она лежала, Соню похоронили в Степанакерте, на кладбище, по соседству с Азатом.

Марат уже не плакал. Слёзы закончились, и иногда ему казалось, что он сходит с ума.

Он вернулся в Москву, потому что настоял отец. А так, Марат жил у бабушки и каждый день ходил на кладбище, просиживая часами перед могилами Сони и Азата.

Вернувшись домой, он немного поспал, а после сидел на кухне и разговаривал с отцом:

– Тебе надо собраться, сынок! – говорил ему Ашот. – Жизнь продолжается. Ты молод…

– Хорошо, пап, – равнодушно ответил Марат. – Я буду стараться.

– У тебя есть хорошая работа! – продолжал отец. – Благо, что тебя ждут там. Звонили недавно, сказали, что после новогодних праздников нужно выходить уже…

– Да, пап, – также отвечал Марат. – Я выйду… я постараюсь… собраться.

– Жизнь не остановилась, сынок, – не унимался Ашот. – Ты приехал вчера вечером. Позвони друзьям… отвлекись как-то… а время вылечит, поверь мне! Когда ты был там… Я тебе не говорил этого… Элик приходил ко мне.

– И что? – У Марата сверкнула маленькая искорка любопытства.

– Поговорили с ним… – пожал плечами мужчина. – Он хороший парень. Переживает очень за ваши отношения… Ты же умный парень, сынок! Ты должен понимать, что ваша дружба не должна касаться войны… Конечно, вы так же, как раньше, уже не будете дружить, но… всё же нужно попробовать!

– Что ещё он говорил? – спросил Марат. – Не рассказывал ничего..? Про войну.

– Что он может рассказать? – удивился Ашот. – Элик вообще далёк от этого… Я и сам тогда не знал, что ты воюешь. Вы мне не сказали же…

– Ну да, – опять равнодушно произнёс Марат и добавил. – Я пойду, пап?

– Иди, родной, иди. Я тоже на работу убегаю уже… – кивнул отец.

Марат зашёл к себе в комнату. Он не знал, что ему дальше делать и как жить. Марат взглянул на время на наручных часах и невольно улыбнулся. Часы Brera, которые он носил, ему подарила Соня. Это было так в её стиле. Когда девушка узнала, что Марат, дабы выручить её, продал свои часы и после этого отказался взять деньги, она купила ему новые. Конечно, Brera не такие дорогие, как были у него, но качеством и красотой они не уступают ни одной популярной марке. Итальянский бренд, производство в Швейцарии, но доступный и не имеющий подделок. Эти часы, – единственное, что осталось у Марата от Сони, и он не снимал их никогда. Часы показывали 12 часов дня, Марат посмотрел в окно. Московская жизнь не менялась. Зима, снег, который не убирают, вечно угрюмые и спешащие куда-то люди… Им всем нет дела до того, что творится вокруг. А что вокруг? Смерть, мрак, предательство и жестокость! Как же он был слеп раньше! Как он не видел, насколько мир жесток? Неужели нужно было пережить такое? Наверное, да! А что он пережил? Война и смерть невесты? Люди и похуже переживали! Тут война шла месяц с небольшим… То не геноцид! И даже не первая карабахская! А ведь отец его там воевал! Нет, то была другая война. То была борьба за землю и свободу. И всё было ясно. Армяне против азербайджанцев! А что было тут? Какие-то арабские боевики… в армянской форме. А предательство? Марат не углублялся в политику, но мнение своё имел. Пусть и неподтверждённое, но у него оно было. Армянский народ разделился. Одни винили прежних правителей, другие – нынешнюю власть. Пройдя путь солдата, пусть и недолгий и не такой яркий, Марат мог с уверенностью сказать, что ни один герой войны, не продал бы свою землю! Ведь они тогда не были богатыми и влиятельными. Они просто воевали наравне со всеми и наверняка потеряли многих близких… Нет! Они точно не могли предать! Денег у них уже полно, они им не нужны! Да и потом… такие люди понимают, что каждый миллиметр армянский земли бесценен! Точно не прошлое правительство! Кто тогда? Нынешнее? В Ереване вон митинги каждый день, хотят снять премьера за это! Может быть, он, а может, и нет… Может, там кто-то ещё есть, кого никто не знает. Как бы то ни было, но нынешнее правительство точно должны разогнать! Другого тут не дано. Они, даже если и не продали, то как минимум проиграли эту войну! После такого даже стыдно оставаться у власти… Азербайджанцы смеются, наверное… Но Эльчин вряд ли! Он хороший парень. Лучше многих армян… Ему всё-таки надо позвонить! Ребята и не знают даже, что Соня…

У Марата снова перед глазами появилось лицо Сони. Он не смог её уберечь… И её смерть на его совести! Чем искупить свою вину? Ничем не искупишь! Он же её не мог воскресить! Если бы он мог… вернуться в тот день… предупредить её…

Марат сел на кровать и взял в руки телефон Сони. Разблокировав его, он стал смотреть на фотографию фона в её аппарате. На ней были они. Прижавшись щекой к щеке, они улыбались. Такие счастливые и молодые… Как будто это было очень давно. Сейчас, конечно, Марат выглядел лет на десять старше, хотя прошло меньше года.

Кто его может понять? Кому всё можно рассказать? Наверное, такой человек в его жизни один – Эльчин! Надо всё-таки ему позвонить. Марат стал набирать его номер, но тут перед ним всплыла физиономия Закира, и он отключил… Нет! Как он ему расскажет? Хотя, может, и не рассказывать про это… Нет! Если рассказывать, то всё! Элик ничего не скажет, он поймёт! А может, сделает вид, что понял, а в душе будет таить злобу? Нет! Эльчин не такой! Да кто же знает, какой кто? Марат вон никогда не ожидал от себя, что станет таким хорошим солдатом и будет убивать! А откуда он знает, что в душе Эльчина? Может, он ненавидит армян и рано или поздно вся эта ненависть выльется и на него. Нет! Что за глупости?

Марат снова встал. Эльчин чистый парень и самый лучший его друг! Ни Альберту, ни Анзору звонить не хотелось. Слушать их детские вопросы… «Что там?»… «Как там..?»

Эльчин – это другое…

Марат подумал о том, что нужно съездить в «Тоталь». Он не сказал отцу, но он туда звонил на прошлой неделе и обещал, что придет в понедельник, 28 декабря.

Сим-карту московскую свою он так и не поставил назад, а всё ходил с телефоном Сони, бесконечно просматривая её фотографии и заметки. Разблокировав его, Марат зашёл в приложение «Яндекс. Такси» и вызвал машину, чтобы поехать на Цветной Бульвар. Нужно было возвращаться к жизни! Перед глазами был только Степанакерт и война… Друзей видеть не хотелось, Сони больше не было. Цель жизни куда-то пропала, улетев в бездну, и даже работать не было желания. Для чего? Ему и деньги больше нужны не были в большом количестве. Жизнь стала бессмысленной и пустой… Надо попробовать забыться и… как-то, может, появится желание жить тут…

Он быстро оделся и вышел на улицу. Такси ещё не подъехало, и в какой-то момент, Марат, пересиливая и убеждая себя, что так нужно, вытащил из кармана телефон и набрал Эльчину. Послышался первый гудок, второй… Марат подумал о том, что Эльчин и не поймёт, что звонит именно он. Ведь это номер Сони. Но какая разница? Он же знает, что они были вместе. Третий гудок, четвёртый, пятый… Переключилось на автоответчик. Эльчин трубку не взял. Марат убрал телефон. Теперь Элик сам перезвонит! Он никогда не звонил Соне из-за воспитания, но номер у него был, и после звонка с её номера, он перезвонит.

Подъехало такси. Марат сел в жёлтый «киа рио» на переднее сиденье и вежливо произнёс:

– Добрый день!

На него смотрел, улыбаясь, седой мужчина лет 55-ти, с пышными усами.

– На Цветной бульвар едем? – спросил он.

– Да! – ответил Марат.

– У меня тут просто написано «София», – с акцентом произнес таксист.

– Это моя… жена! – ответил Марат.

– Понял, друг! – кивнул таксист. – Едем!

Марат промолчал, но таксист оказался разговорчивым и, решив завязать беседу, спросил:

– Откуда будешь, друг?

Марату вообще не хотелось сейчас с ним беседовать, тем более он уже понял, что таксист – азербайджанец.

– Отсюда! Москвич!

– Эх, Москва, Москва… – философски произнёс азербайджанец. – Слава Богу, тут спокойно! А у нас на родине война была недавно, слышал?

– Что-то слышал… – произнёс Марат, молча смотря в окно и точно не желая обсуждать эту тему. Но таксист не успокаивался и продолжал:

– А люди и не знают до конца, где правда? Кто прав, кто не прав? В это время народ страдает…

Марат молчал. Желая лишь одного: чтобы этот человек заткнулся. Но таксисту хотелось поговорить, и он продолжал:

– Со всего мира армяне приехали… Цивилизованное время, а они землю чужую забрать хотят… И так уже отдали им большую территорию в Карабахе, а они… террористов привезли из Ливана и Сирии! Не считая всех остальных…

Марат не злился. Он понимал, что это обычный глупый таксист, который живёт в сказочном облаке фантастической пропаганды. Решив ничего не отвечать, Марат просто молчал и смотрел в окно. Таксист же, то ли от гордости за свою страну, то ли просто поболтать хотел, не останавливаясь, продолжал:

– А за Азербайджан только Турция была, и то… Не пустили помочь. Ну ничего… – важно произнёс таксист. – Мы всё равно победили! Хоть и одни были… – не понимая, почему собеседник продолжает молчать, азербайджанец вдруг добавил: – Но война это всё равно плохо… люди невинные умерли… жалко!

– А вы там были… наверное? – вдруг вырвалось у Марата, за что он сам себя стал мысленно ругать. Не стоило вообще ничего спрашивать. Но было уже поздно, таксист, воодушевлённый вопросом, завёлся мгновенно:

– Я не-е-ет, друг! – махнул он рукой. – Я дедушка уже… Но за новостями следил! Много неправды было, конечно, сказано с их стороны… да и наши иногда могли приврать, но это для стратегии войны надо… Самую правду наш президент говорил! Он врать точно не будет, он на то и глава государства!

Марата стало тошнить. Он не нервничал, рядом с ним сидел человек, зомбированный новостями. С ним было не о чем говорить, настолько он уверенно всё это рассказывал.

– Я в молодости, в Гяндже работал в горсовете… – продолжал азербайджанец. – Потом уже Москва… на рынке тоже работал… много чего видел… Армяне никогда не пойдут на азербайджанцев сами. Побоятся! А вот когда их будет пятеро на одного нашего, они смелые! Как в ту войну было. Но сейчас наш глава уже сказал по телевизору, что в честь Дня флага мы вернули часть своих земель! Пройдёт ещё время, и мы заберём всё…

– Остановите, пожалуйста, я тут выйду! – быстро произнёс Марат.

– Не доехали ещё, друг! – удивился таксист. – Кольцевая пока…

– Я адрес перепутал, тут остановите! – быстро проговорил Марат и, вытащив из кармана пятьсот рублей, положил на панель.

– Это много… сдача… – возмутился таксист.

– Себе оставьте… спасибо! – бросил Марат, выбегая из машины.

– Ай, спасибо, дорогой! – улыбнулся таксист.

Марат отбежал от такси, юркнул во двор какого-то жилого дома и подбежал к мусорным контейнерам. Ему было плохо, он склонился, и его вырвало. Переведя дыхание, Марат вытащил из кармана платок и вытер лицо. Он не понимал, почему его желудок таким образом среагировал и на что именно. Наверное, таксист понял, что он армянин и просто злил его? Но непохоже на то. Просто это было мнение обычного азербайджанца. Марат же сейчас понял другое. Ему нет тут места. Последние дни он метался, не находя своё предназначение в жизни. Не понимая, ради кого и ради чего теперь жить. У него больше никогда не будет жизни, даже чуть-чуть похожей на прежнюю. Он не нужен ни компании «Тоталь», ни Москве, ни Эльчину… И они ему все не нужны! Его место не тут! И если он может принести какую-то пользу, то только своей Родине!

Марат вытащил телефон Сони, затем достал свой, в котором стояла армянская сим-карта. Он набрал со своего телефона номер из записной книжки. После трёх гудков ответил грубый мужской голос:

– Алло!

– Командир! Это я, Марат.

– Марат?! – голос Левона Акопяна дружелюбно спросил. – Где ты, родной? Как поживаешь?

– Я в Москве, командир… – ответил Марат. – Но я… я хочу приехать, и… Я хочу служить! Я хочу воевать и служить во благо нашего народа!

Левон после паузы ответил:

– Сынок! Я всегда понимал, что у тебя большое будущее… Я с радостью тебя жду! Приезжай после Нового года сразу! Устрою тебя к нам, в ВОМУ!

– Спасибо, командир! Я приеду! Я точно решил!

– Давай, родной! Наша война не закончилась… она только началась! Наберёшь мне, как прилетишь в Ереван!

– Есть, командир! – улыбнулся Марат. Он убрал свой телефон в карман, затем вытащил из аппарата Сони её сим-карту и выкинул её.

Марат пошёл в сторону метро. И он только сейчас понял, что ему было нужно! Таксист показал ему, кому и где он нужнее. А Левон ответил на его вопрос. Слова командира стучали в его мозгу, как военный марш: «Наша война не закончилась… Она только началась!»