Мир был подписан при посредничестве президента России. Что это означало, пока никто понять не мог. Но по условиям мирного договора все занятые Азербайджаном территории оставались им, армяне же должны были оставаться на своих местах. Кроме того, армяне отдавали врагу те районы Азербайджана, которые были под их контролем с момента окончания первой войны, а им оставляли Лачинский коридор, соединяющий Армению и Арцах. Охранять всё обязались российские миротворцы. Самым же ужасным было то, что Азербайджану был отдан город Шуши, который физически ими так и не был захвачен. Помимо Шуши, Азербайджану отошло около тридцати процентов земли Арцаха. Населённые пункты, где жили люди, теперь стали Азербайджаном. Армяне, жившие в этих домах, многим из которых было больше ста лет, должны были теперь покинуть их, оставив всё врагам.

На посту № 10 царил мрак. Левон Акопян, сидя в блиндаже, возмущённо вскрикивал:

– Как? Мы воюем, отбиваемся, умираем… И тут одним движением ручки, одной подписью, кто-то решает, что нам надо сдаться? Как так, а?

Марат, находившийся тут же, с усмешкой заметил:

– Я, конечно, не знаю, о чём там договорились политики… да и кто вообще они такие, чтобы отдавать землю, но… я потерял тут близкого друга… брата, можно сказать… Он отдал жизнь, чтобы спасти ребят, которых сожгли как какой-то мусор! А они хотели воевать… И теперь всё это не имеет никакого смысла! Я не знаю, командир, что там произошло… Но я думаю, что нас просто продали… Не буду говорить, кто именно… потому что мне стыдно!

– И мне стыдно! – согласился Левон. – И нас действительно продали, другого тут быть не может! Я думаю, если бы Россия не вмешалась, они бы всё забрали. Их никто бы не остановил…

– А никто и не пытался! – послышался голос Арама. – Против нас воевало несколько стран, включая террористов, но никто не помешал этому.

– Против нас воевало только две страны… – задумчиво произнёс Марат. – Первая – это Турция! Страны Азербайджан больше нет в принципе. Вы видели, что их армией управляли турки. А если у страны нет контроля над своей армией, значит, у них армии вообще нет. А нет армии – нет страны! Ради того, чтоб забрать у Арцаха эти клочки земли, азербайджанцы отдали свою страну… всю!

– А вторая, кто против нас воевал? – спросил Арам.

Марат посмотрел на него и ответил:

– А вторая страна… как ни печально это звучит, но это Армения! Мы сами! Мы воевали против себя! Мы! Не видя ничего вокруг, как слепые котята, мы шли! Нет нормального вооружения? Ничего, мы и так справимся! С центра отдают бредовые приказы? Наверное, они ошиблись! Из Армении не едут мощные и опытные войска? Ничего! Из ВОМЫ едут добровольцы и восемнадцатилетние дети, которые только пришли служить в армию! Ни одна страна нас не поддерживает? Плевать! У нас вон добровольцы со всего света… – Он разочарованно покачал головой. – Только всё это были знаки! Знаки о том, что нас продали…

– Кто мог продать, брат? Кто? – не понимая, спросил Арам.

Ответ последовал от Левона:

– Мы этого не узнаем! Никогда! Народ сейчас разделится. Как это обычно бывает, старая и новая власть будут обвинять друг друга… Но правду народ точно не узнает! У меня на этот счёт есть свои мысли! Но я не хочу окунаться в эту грязь!

– Поделись, командир! – попросил Марат. – Я плохо знаю политику Армении… Скажи хоть завуалированно, раз не хочешь прямо…

– Есть страна! – произнёс Левон. – И есть правительство! Нынешнее! Если они продали землю, то гореть им всем в аду! Если не они, то их просто надо гнать, потому что они это допустили… Это всё, что я могу сказать!

Марат задумчиво смотрел вдаль:

– В России тоже несладко… Но Россия только увеличивает свои границы! Крым забрали… и плевать им на то, что в казне нет денег! Это переживут, деньги появятся и с Америкой померятся… Но спустя пятьсот лет будут вспоминать, что Крым забрали. А у нас что вспоминать будут? Даже если кто-то и получил за это что-то… даже если и не было другого выхода… Вспомнят только, что мы отдали землю… Никаких денег это не стоит! История армян всегда была многострадальной. Наши предки умирали, чтобы не поменять веру и не отдать землю… И мы бы умерли за это… Но… за нас решил кто-то другой! Тот, для кого это всё не играет никакой роли…

Марат встал и молча вышел из блиндажа.

Уже была ночь, на улице стемнело. В лагере никто не спал, все обсуждали мировое соглашение. Соня помогала Гаянэ и доктору, они морочились с перевязками раненых, пытаясь по возможности оказать помощь на месте. Уже атаки никто не боялся, и смысла сидеть в окопе не было.

Марат подошёл к Соне:

– Сонечка! Когда вы выезжаете?

– Не знаю… – ответила девушка. – Я думаю, смысла нет мне уже одной уезжать…

– Пойдём отойдём… – предложил ей Марат. Соня последовала за ним. Они отошли немного в сторону леса. Под высоким дубом Марат остановился. Там стоял большой плоский камень, который был наподобие скамейки. Он сел, Соня присела рядом с ним.

– О чём думаешь? – спросила девушка. – На тебе лица нет!

– О чём я могу думать? – пожал плечами Марат. – Мы проиграли… хотя могли и выиграть… должны были выиграть! Всё зря! Столько жертв…

– Не расстраивайся! – нежно произнесла девушка, кладя свою руку ему на плечо. – Всегда нужно находить положительные моменты! Даже в плохой ситуации!

– Какие тут могут быть положительные моменты? – усмехнулся Марат. – Я за это время… я столько всего пережил! И не знаю даже… что важнее?

– Я! – улыбнулась Соня. – У тебя есть я! Я жива, ты, слава Богу, тоже, бабушка здорова… Ну что теперь поделаешь? Отдали часть земли, зато людей больше не убьют… Не стоит из-за этого расстраиваться…

– Может, ты и права… – с грустью произнёс Марат. – Просто… какое-то опустошение на душе… Пока мы боролись, пусть их и было больше, но как-то… была надежда. Потом убили Азата, за ним ещё ребят… и всё это приобрело совсем другой смысл. Знаешь, я ни секунды не сожалел, когда мы казнили Закира, дядю Элика. Мне было его не жалко… Это, наверное, страшно?

Марат посмотрел на Соню и спросил:

– Я, наверное, стал страшным человеком, раз не испытываю жалости к убитому?

– Нет, мой любимый! – заверила она его, нежно гладя по лицу. – Ты просто изменился. Но в этом нет ничего плохого. Мы вернёмся в Москву, поженимся и будем жить спокойно. Растить детей, любить друг друга… Я тебя люблю! Ты всё в моей жизни! И мы больше никогда не будем расставаться! Обещаешь?

– Да! – попытался выдавить из себя улыбку Марат. – Спасибо тебе!

– За что? – засмеялась она.

– За всё! За то, что ты была с бабушкой… за то, что ты… вообще за то, что ты есть у меня! Я тебя очень люблю!

Она обняла его, потом встала и игриво заявила:

– Мне ещё надо тебе двух сыновей родить. Я своё обещание сдержу!

– Ну я же сдержал! – ответил он. – Живой… вроде.

– Слава Богу! Всевышний услышал мои молитвы! Теперь поедем назад вместе!

– Я не знаю, когда теперь мы уедем, – пожал он плечами.

– На рассвете мы выезжаем, и ваш командир, я уверена, что он не будет против, если ты поедешь с нами.

– Ладно, – безразлично ответил Марат. – Мне тут делать больше нечего… Поедем домой.

– Договорились! – подтвердила девушка. – Я побежала назад, надо помочь Гаянэ… там столько раненых…

– Пойдём! – согласился он, встав с камня.

Они вернулись в лагерь. Соня убежала в дальний блиндаж, где соорудили что-то вроде госпиталя. Марат пошёл к Левону.

Командир сидел за своим столом с мрачным лицом и рацией в руке. Там же находились Арам и ливанец Амбарцум.

– Что там с Самвелом? – спросил Левон Марата.

– Гангрена, – ответил Марат.

– Его уложили уже в скорую, – добавил Арам. – Они через пару часов выезжают уже.

У Левона в рации раздались какие-то голоса и неразборчиво что-то спросили. Выслушав, капитан, посмотрел на ребят:

– Кто хочет, поезжайте с ними. Смысла тут сидеть уже нет! Марат, Арам… поезжайте в город.

– А что центр говорит? – спросил Марат. – Всё действительно закончилось?

– Да! – ответил Левон. – Русские миротворцы уже тут… – У него снова включилась рация, которая была настроена на волну командования. Оттуда уже более отчётливо послышался мужской голос:

– Шестой пост! Стрела десять! Отставить! Разрешения нет, самолёт не сбивать, подписан мир! Приём!

С другой стороны послышался ответ:

– Приказ понял! Не стреляем! Приём!

– Вот видите! – тяжело вздохнул Левон. – Мир уже подписан…

– Что это, командир? – спросил Арам.

Левон усмехнулся:

– Самолёт азербайджанский, его наши радары засекли… над Арцахом! У нас! Представляете? ПВО хотели сбить его из «Стрелы», но… Запрет! Мир подписан! Теперь всё! Выстрелов не слышно… Всё тихо! – Он удручённо развёл руками. – Аж противно как-то. Ладно. Идите, отдохните час-полтора! Мы изменить ничего уже не сможем. Скоро рассвет. Дел много. Ребят хоронить везти надо, раненые ещё…

Он замолчал, и его хмурый взгляд застыл на одном месте.

Марат, ничего не говоря, вышел из блиндажа, следом вышел Арам.

– Что, брат? Поедешь в Степанакерт? – спросил Арам.

– Да, наверное… – пожал плечами Марат. – А что уже тут делать? Если их самолёты свободно летают… значит, точно ничего не будет…

– Да… – кивнул Арам. – Турки вон напротив уже гуляют по полю… Празднуют и не боятся ничего…

Было тихо, в воздухе послышался низкий протяжный звук.

– Самолёт вон летит, – задумчиво произнёс Марат и добавил: – Пойду в дальний блиндаж, посмотрю, что там творится… Может, помощь им нужна…

– Я с тобой! – сказал Арам.

Ребята прошли буквально пять метров, как в воздухе сверкнула вспышка.

– Салют пускают… – начал Арам, но договорить не успел. Оглушительный взрыв ракеты, разорвавшейся рядом, не дал ему этой возможности.

Марата вместе с Арамом отбросило взрывной волной. Не понимая, что произошло и сколько прошло времени – может, секунда, а может, и минута, Марат поднял голову и увидел Арама, стоявшего над ним.

– Брат, брат! – кричал Арам. – Ракета, брат! Они на нас ракету кинули, брат!

Марат вскочил на ноги. Голова кружилась, слух притупился. Но, осознав, что произошло, он вылез из окопа и побежал в сторону дальнего блиндажа, которого как такового просто не было. Всё вокруг валялось разрушенное. Части тел людей, находившихся на поверхности, рваные клочки одежды и куски камней и досок. Всё валялось. Марат, застыв на месте, стал быстро озираться вокруг:

– Соня! Со-о-о-оня! – закричал он.

Ему бросились в глаза клочки белого халата, в котором был врач в нескольких метрах в стороне от дороги, и там же Марат увидел её…

Одним прыжком он уже был рядом с Соней. Она лежала на земле, рядом валялись носилки, и уже мёртвые солдат и доктор.

Склонившись над девушкой, Марат с обезумевшими глазами взял её за лицо:

– Соня! Сонечка! Нет, нет, нет… это не правда! Нет, Сонечка…

Она дышала. Он понял, что она жива, и продолжал твердить, обращаясь к ней:

– Соня… Моя… моя любовь… ты жива! Жива! Я… я с тобой… мы спасём тебя… моя любимая… ну же, ну! Очнись… ну…

Соня открыла глаза. Марат улыбнулся, у него текли слёзы, она посмотрела на него, и её глаза говорили, что она рада. Она рада, что он жив, что его не задело. Соня улыбнулась, её губы еле слышно, даже не шепотом, произнесли:

– Я… люблю тебя…

Глаза закрылись…

– Не-е-е-е-е-ет! – диким душераздирающим криком заорал Марат. – Не-е-е-ет! А-а-а-а-а! За что-о-о-о-о? За что её? Со-о-оня-я-я!

Арам сзади обнял его, но Марат, уже ничего не осознавая, кричал:

– Будьте вы прокляты все! Все-е-е-е! Её убили! Арам! Они убили её! За что? Как мне теперь жить? Умрите все! Все-е-е-е!

– Успокойся, брат мой, успокойся! – обнимал его Арам и уже подоспевший Левон.

В какой-то момент силы как будто покинули Марата, он уткнулся головой в тело Сони и начал рыдать, приговаривая:

– Прости… Прости меня… Прости… я… я должен… был… я должен был умереть… не ты… любимая моя… прости…

Левон подошёл к Марату и, сев рядом с ним на корточки, обнял парня:

– Вставай, сынок… успокойся родной! Успокойся…

Марат поднял на него взгляд заплаканных глаз и с горечью сказал:

– Я теперь никогда не успокоюсь, командир! У меня… теперь нет жизни… я теперь тоже умер… вместе с ней… навсегда…