Конвой приехал вечером. Левон доложил в центр, что при попытке побега одного из пленных убили. Двух других отдали без проблем. На негодование высшего командования за то, что не уберегли пленника, сказать было нечего. У солдат был устав, и находились все на войне.

Марат нашёл Самвела, который сидел под деревом в стороне от окоп. Вид у него оставлял желать лучшего. У Самвела явно была температура выше 38 градусов, но он старался не подавать виду.

– Сам! – обратился к нему Марат. – Брат, тебе в госпиталь надо!

– Я не уйду! – покачал головой парень. – Тебя Левон подослал, я понял… Но пока я в состоянии стрелять, я не уйду…

– Брат, у тебя нога в плохом состоянии… тебе нужно…

– Ничего мне не нужно! – перебил его Самвел. – Я до последнего вздоха своего буду находиться здесь! Мы потеряли нашего брата… Я не уберёг его… Азата нет с нами, как я могу уйти?

Марат сел рядом с ним, облокотившись о широкий ствол дуба, и с грустью произнёс:

– Брат! Мы ему уже ничем не поможем, а сделав себя инвалидом, ты тем более не сможешь помочь никому. У тебя жена молодая… Сам, брат мой! Тебя Бог сохранил, чтобы ты остался жив для своей семьи…

– Зачем? – вдруг резко воскликнул Самвел. – Зачем Бог так поступил с Азатом? Ты можешь мне ответить? – У Самвела на глазах появились две слезинки, было видно, что он на грани срыва. – Он всю жизнь… бедолага был. Сирота… И зачем его? Почему?

Марат молчал. Он и сам часто задавал себе этот вопрос, но в силу своей природной тяги к размышлениям Марат пытался как-то объяснить данные повороты судьбы. Он помолчал немного, подумав, что ответить другу, и тихо произнёс:

– Когда я учился… ещё на втором курсе, у нас один одногруппник… симпатичный, способный парень… в общем, он умер от какой-то там… ерунды. Аппендицит, перитонит… что-то такое. Мы все в шоке были, и наш препод один… Он видел, что весь поток сидит хмурый, и препод тот знал почему. Он лекцию начал с одной притчи… И я её запомнил… В одном саду рос большой и красивый бамбук. Владелец поместья любил его больше всех деревьев. Мысль о том, что хозяин его любит и гордится им, добавляла ему сил к росту. Но однажды хозяин подошёл к нему и сказал:

– Дорогой бамбук, мне очень нужна твоя помощь.

Красавец-бамбук ответил:

– Господин, я готов. Делай со мной всё, что хочешь.

Голос хозяина был серьёзным:

– Чтобы спасти свой сад, мне нужно воспользоваться тобой, я должен тебя срубить.

Бамбук закричал:

– Срубить? Меня? Самое красивое дерево в твоём саду? Умоляю, не делай этого!

– Дорогой бамбук, – печально сказал хозяин, – я не смогу тобой воспользоваться, если позволю, чтобы ты продолжал расти.

Наступила глубокая тишина, и даже ветер перестал веять, поражённый услышанным. Наконец бамбук склонил свою буйную голову и прошептал:

– Господин, режь и обрывай.

Хозяин сада срубил дерево, спилил его ветви, разрезал вдоль ствол и вынул из него сердцевину. Затем принёс его к источнику, который вытекал неподалёку от его пересыхающего сада, подвёл к источнику один конец ствола и направил воду к жаждущей земле. Чистая и свежая вода потекла в сад по бамбуковому жёлобу. Хозяин спас весь сад от засухи.

Вот так бамбук, несмотря на то что сам был срублен и уничтожен, стал благословением для многих. Когда он был красивым деревом, то жил только для себя, восхищаясь собственной красотой. И только когда его срубили, стал каналом и оживил целое королевство, принеся пользу и сохранив жизнь многим. Понимаешь, брат, когда мы думаем, что человек мучается, Бог говорит: «Ты мне нужен!» и забирает его… Ведь в тот момент… Азат спас ребят…

– Помогло это ребятам? – усмехнулся Самвел, который уже знал об участи, постигшей мартунинский отряд.

– Нет, – тихо ответил Марат, опустив голову, но, подумав, добавил: – Но, возможно, именно так и должно было всё быть… Может, они должны были погибнуть именно там?

– Что за бред, Марат? – с отчаянием воскликнул Самвел и достал сигарету. – Всё это… чушь! Нас тут как котят убивают… Во что превратили наш дом? Ты видел? Даже собаки… они от голода превратились в волков! Вон ребята рассказывали… Вчерашние домашние псы сейчас в лесу бегают с бешеными от голода глазами… А сколько людей без домов остались? Весь Гадрут! Там люди жили, а теперь… в их домах турки уже сидят! Это нужно Богу? Для чего? Притча твоя имеет смысл… но не здесь. Если только Бог не захотел дать туркам напиться нашей крови… Прости меня, Господи, что ты с нами творишь?!

Марат молчал. Он не знал, что можно было бы ответить отчаявшемуся другу.

Самвел сделал затяжку, выпустил дым и взглянул на друга:

– Ты умный, брат, образованный… Но даже ты не можешь ответить на эти вопросы. Нас просто кто-то хочет уничтожить, справедливость тут отсутствует.

Он протянул Марату свою сигарету:

– На, покури хоть… нервы чуть успокой…

– Я не курю, ты же знаешь, – ответил Марат.

– Знаю, брат, – кивнул Самвел. – Но это было в той жизни… А сейчас неизвестно, доживём ли мы до завтра и вернёмся ли в ту жизнь… Так что сейчас не имеет смысла думать о здоровье.

Марат машинально, даже не думая о словах друга, взял сигарету и сделал затяжку. Сразу закашлял и почувствовал лёгкое головокружение. Самвел усмехнулся:

– Ну ты даёшь! Первый раз сигарету покурил? – Марат кивнул, Самвел же продолжил: – Ладно… Бог если даст нам вернуться домой, я буду напоминать тебе это!

– Хорошо! – ответил Марат. – Пусть будет так!

Он поднялся и пошёл обратно в траншею. У Марата уже созрел план, как отправить в госпиталь Самвела. Оставшись в одиночестве, он позвонил Соне.

– Алло! – практически сразу ответила девушка.

– Моя хозяйка держит телефон рядом? – улыбнулся Марат.

– Конечно! Я же жду звонка с твоим докладом о ситуации! – ответила она шутливым тоном.

– Пришла ночь… и я готов доложить!

– К сожалению, я только ночью и могу нормально принять твой отчёт… – вздохнула Соня. – У нас весь день суета… Шуши бомбят без передыху, нас не так сильно, но мы тут организовали мини-госпиталь… больницы битком набиты, и те, у кого легкие ранения, поступают к нам.

– Ужас! – воскликнул Марат. – Не думал, что всё так серьёзно…

– Более чем! – подтвердила Соня. – Дядя Масис вообще очень всё пессимистично комментирует…

– Что он говорит хоть? Расскажи… – попросил Марат. – А то мы сидим тут и ничего не знаем…

– Говорит, что всё плохо, – грустно произнесла Соня, – и его друг Гурген тоже согласен с ним. Они ждут Россию! Никто, кроме русских, не спасёт Арцах! Так сказал Масис. Он говорит, что так было и так будет. Турков очень много… Их вообще, оказывается восемьдесят миллионов! Я в жизни не ожидала, что их так много! Плюс ещё азербайджанцев восемь… Плюс денег у них море, и они ещё нанимают арабов… Кошмар, в общем! Против каких-то трёх-четырёх миллионов армян… без денег, оружия и поддержки… Конечно, если Россия не поможет как союзник, то отбиться будет невозможно… Он ещё кое-что сказал… Не знаю даже, как понимать…

– Что именно? Скажи, я объясню!

– Масис уверен, что азербайджанцы не напали бы, не будь среди руководства армян предателей… Они мне это не хотели говорить, но я вынудила их. Оба старика в этом уверены! И Масис сказал, что рано или поздно Россия вмешается, но часть земель всё-таки Азербайджан заберёт, но им нужен не Арцах… Им нужен Сюник! Он твердит про это постоянно. И предвещает, что если путём предательства и подлости отдадут часть земель Арцаха, значит, следующим отдадут Сюник…

– Да ну… – фыркнул Марат. – Дед умный, но… он должен лучше всех знать… Сюник не отдадут, это сердце Армении! Сюникцы костьми лягут, но не отдадут свою область… Они вояки похлеще арцахцев! Их не победят… Это всё предположения пессимиста. А вот насчет России правда. Пока они не вмешаются, ничего тут не прекратится…

– Лишь бы живы все были… – взмолилась Соня.

– Будут! И ты мне должна помочь в этом!

– Что-то случилось? – встревожилась девушка. – Ты что, ранен? А ну говори!

– Да успокойся! Всё со мной хорошо… Самвел…

– Что с ним?

– Дослушай! Его ранили в том бою… когда Азат погиб… И нога у него, в общем… инфекция, видимо, попала. У него температура, и… Командир говорит, что может быть гангрена – он так лишится ноги. А ехать в госпиталь не хочет ни в какую! Вот я и думал тебя просить… Поговори с Гаянэ, ты же её видишь, она к вам приходит. Пусть позвонит ему и уговорит уехать в госпиталь! Послезавтра нам из Степанакерта должны привезти лекарства, бинты… в общем, чтобы он на этой же машине уехал в больницу! Попроси её. Его больше никто не уговорит…

– Я поняла, – согласилась девушка. – Она придёт завтра днём, и я ей скажу… Ты, главное, себя береги.

– Берегу, не беспокойся, – заверил её Марат.

– В Москву не звонил? – спросила Соня.

– Звонил. Вчера с папой разговаривал…

– А… ребятам? Не звонил?

– Нет! – ответил Марат. – Что-то как-то… руки не доходят…

– Ну ладно! – не стала давить на больное девушка. – Марат!

– А?

– Я тебя люблю! – выдохнула она.

– Я тебя тоже… – немного грустно произнёс Марат, – и… я никак не мог что-то тебе сказать… ты прости меня… если сможешь, конечно.

– За что? – удивилась Соня и шутливо добавила, изображая подозрение: – Ты что, изменил мне?

– Ага! – усмехнулся парень. – С азербайджанским генералом! С кем тут изменять?

– Значит, если бы было с кем, то изменил бы? – возмутилась она.

– Если бы было с кем, то ты, наверное, была бы тут со мной, и тут не было бы войны!

– Ну да, тоже верно, – согласилась Соня. – Тогда за что прощать?

– За всё… – он замялся, – за то, что привёз тебя сюда и заставил это всё пережить… и… ещё неизвестно, чем это всё закончится…

– Так! – решительно перебила его девушка. – Замолчи! Какого чёрта ты сейчас извиняешься? Признавайся, ты ранен? Тебе что-то угрожает?

– Ну… как бы… я на войне вообще-то… – усмехнулся он.

– Мне плевать, где ты! – твёрдым и уверенным голосом заявила Соня. – Для меня главное, чтобы ты мне не изменял! И чтобы ты вернулся ко мне целый и невредимый. Тогда и извинишься. А всё остальное меня не интересует! Я всегда буду там, где будешь ты, и так будет всегда. Понял?

– Да, хозяйка! – улыбнулся Марат.

– Вот и отлично! А теперь иди и делай своё дело аккуратно! Помни, что, если ты… если… если ты заставишь меня нервничать и плакать, тогда тебе извинения уже не помогут.

– Я понял, понял… – засмеялся Марат.

– Вот и молодец! Ты должен себя беречь для меня… и для наших будущих детей!

– Всё исполню, моя принцесса… – кивнул Марат.

– Всё, пока! Я пошла, завтра созвонимся.

– Пока… любимая!

Марат отключил телефон и понял, что у него из глаз катятся слёзы. Ему стало даже стыдно от того, что он, продолжая улыбаться, почему-то плакал. Это было необъяснимое чувство. Соня поселила в нём любовь и умела вызвать смех и слёзы одновременно. Теперь же Марат не мог себе объяснить ничего. Почему он плачет? Неужели от этого предчувствия? Это предчувствие смерти у него давно прошло. Он теперь на войне и смерть тут повсюду… Но Соня! Неужели он, Марат Есаян, всё-таки останется жив и сможет жить с ней? Как они будут жить? Где? Но воображение не срабатывало. Оно молчало… Перед глазами была только война, а потом тьма…