Эльчин не поехал в Дубаи с братьями. Он всеми возможными отговорками всё-таки отбился от предложения отца, настаивавшего на своём. Конечно, обижать родителя не хотелось, но Эльчин был не согласен с мнением отца.
Прошло больше недели с момента последнего разговора с Анзором и Альбертом. Марат так и не позвонил Эльчину, и парень решился на отчаянный шаг.
Был вторник, 27 октября. Эльчин с 16 часов дня сидел в своей машине возле подъезда, где жил Марат. Он знал, что его отец приходит домой примерно с 18 до 19 часов, и ожидал его.
Часы ожидания Эльчин заполнил просмотром новостей в Интернете.
Днём ранее в Карабахе уже в третий раз было объявлено перемирие, которое вновь продлилось считаные часы. Обе стороны обвиняли друг друга в нарушении перемирия. Найти правду и что-то кому-то доказывать было бесполезно. Война не прекращалась, каждый день умирали люди и разрушались дома.
Около 18:30 Эльчин увидел, как к подъезду медленно шёл мужчина в сером плаще с портфелем в руках. Это был Ашот Есаян, отец Марата, профессор политологии и преподаватель в университете. Глаза его смотрели перед собой, и он медленно двигался вперёд, погружённый в свои мысли.
Эльчин быстро вышел из машины, щёлкнул кнопку сигнализации и подбежал к мужчине, стоящему прямо возле дверей подъезда.
– Дядя Ашот, здравствуйте, – вежливо поприветствовал его Эльчин.
– Элик? – немного удивившись, спросил Ашот. – Привет! Ты какими судьбами тут?
– Я… я с вами… поговорить хотел… – запинаясь, пробормотал парень.
– Конечно, сынок, пойдём, зайдём домой, – пригласил его мужчина, дружелюбно улыбнувшись.
Эльчин не отказался, они поднялись в квартиру. Дома никого не было, Ашот с гостем зашли на кухню, и хозяин дома предложил парню кофе. Эльчин согласился и присел за стол.
– Кошмар, что творится в мире, – философствовал Ашот, заваривая кофе, – этот коронавирус просто уносит людей, не щадя никого… Такого я на своём веку не помню ещё…
Эльчин ничего не ответил, просто молча кивнул, продолжая тихо сидеть. Он знал, что Ашот понимал, с каким вопросом он пришёл к нему, и в данный момент просто поддерживал беседу и пытался создать комфортную, дружелюбную атмосферу для гостя.
Когда кофе был готов, Ашот поставил чашки Эльчину и себе, затем сел напротив парня и, посмотрев на него своим умным и печальным взглядом уставших глаз, спросил:
– Что тебя привело ко мне, дорогой? Рассказывай, что хотел спросить?
Эльчин долго отрабатывал свои слова, но в один миг как-то всё забыл и неуверенно начал:
– Я… дядя Ашот… я просто спросить хотел у вас… Марат… как он? Просто… я не знаю ничего…
Эльчин замолчал. Ашот отпил кофе и, ничего не говоря, достал пачку армянских сигарет и, закурив, наконец нарушил молчание:
– Эльчин! Сынок! Сейчас очень тяжёлое время и… Я вижу, что ты не можешь понять, почему он не звонит тебе, верно?
– Д-да… – кивнул Эльчин. – Я же… я ничего не говорил ему плохого никогда… Вы же знаете… мне вообще нет дела до этой войны… А он… он обиделся на меня за что-то? Ведь так?
Ашот пристально посмотрел на парня. Эльчину показалось, будто армянин читает его мысли.
– Он как раз не обиделся… Я не знаю точно, что у него в голове сейчас происходит, на эту тему я с ним не беседовал, но я попробую угадать! Ты умный парень, думаю, ты поймёшь… – Ашот отпил кофе и мягким голосом преподавателя начал: – Вы стали друзьями по обстоятельствам. Как это часто бывает у студентов, кавказцы, близкие друг другу по духу, воспитанию и традициям, тянутся друг к другу. Ваша жизнь, она проходила в некоем вакууме, который вам казался целой Вселенной. На самом же деле вы всего лишь дети, которые учились вместе, гуляли, дружили, общались… Вы в своём мире. В Москве! Городе, который объединяет множество народов. Ввиду своего воспитания и разума, вы не касались темы конфликта ваших народов. Это правильно, безусловно. Но от этого не убежишь! То есть вы просто оттягивали время, избегая этой темы. Но время должно было прийти! И оно пришло! И ты, и Марат считали, что вас это не касается и что ваша дружба важней и выше всего этого… Так и есть, но… Сейчас произошёл некий взрыв! В голове Марата. Он оказался в эпицентре событий, и он почувствовал себя армянином… Раньше это были лишь мелкие вспышки, на самом же деле и ты, и он были своего рода новой национальностью – «московские кавказцы», и ваша дружба стояла выше ваших каких-либо народных тонкостей… Сейчас же Марат увидел войну… Я сам был когда-то на его месте… Я тоже молодым оказался там, в первую войну. И я понимаю, что в данный момент мой сын превращается в мужчину, у него меняются ценности в жизни, вырастают другие цели и ломается характер. Его национальное самосознание в данный момент растёт с невероятной скоростью. Он каждый день видит убитых и раненых, и не дай Бог может сам… – он откашлялся, перекрестился и продолжил, – в общем, Марат просто стал понимать, что он армянин, а ты азербайджанец! И… я думаю, он не может найти слов, чтобы поговорить с тобой… Понимаешь… у него вырос барьер на пути к тебе. Что он тебе должен сказать? «Сегодня азербайджанцы бомбили соседний район!» или «Вчера убили моего соседа»? Осознав, что он армянин, он просто стал видеть в тебе азербайджанца! Он не понимает, что ты не стал тем азербайджанцем, которые там! Ты тут и ты такой же, как и был, «московский кавказец», его друг! И ты не понимаешь, почему он не звонит? Но он не звонит не потому, что ты больше ему не друг! Ты остался его другом, сомнений нет! Просто ему непонятно, о чём и как говорить с тобой сейчас. Ведь все его мысли и все его разговоры сейчас только о войне. И разница между вами в данный момент колоссальная! Ты нервничаешь из-за этой войны, и думаешь, какого чёрта она вообще началась? Плевать, чей там этот Карабах! Тебе же всё равно, верно?
– Да! – согласился Эльчин.
– Вот именно! А ему нет! Потому что он сидит в бомбоубежище и рискует быть убитым или взятым в плен… потому что дома соседей, родственников и знакомых разрушены, он слышит плач круглые сутки и ежедневно видит убитых! И чем больше он всё это видит, тем сильнее он желает победы своей стороне. Понимаешь? Ваши ценности совершенно на разном уровне! Если не считать этой ситуации, то у тебя сейчас какие серьёзные проблемы? Куда поехать отдыхать? Папа хочет женить на ком-то?
– Откуда вы знаете? – ошеломлённо округлил глаза Эльчин.
– Просто предположил… – еле заметно улыбнулся Ашот. – Понял, что угадал… Так вот представь, что у него сейчас проблема выжить и сохранить жизнь бабушке и девушке… Софии… он же её туда привёз…
– А почему они не уехали оттуда, когда началась война? – спросил Эльчин.
Ашот развёл руками и закурил ещё сигарету:
– Что тебе сказать? Я уговаривал его, как мог! Но… в нём проснулся армянин! Мама моя отказалась ехать… Марат не смог её оставить, а Соня не оставила его… Как-то вот так…
– Дядя Ашот… – помявшись, произнёс Эльчин, – можно я у вас спрошу… только вы… ну… не поймите меня неправильно.
– Говори, говори! – улыбнулся Ашот.
– А вы… ну вы всё-таки воевали… и так далее… Вы же наверняка не любите… в целом, я имею в виду… азербайджанцев?
Ашот рассмеялся. Потом взглянул в глаза Эльчину и мягко, по-отеческих ответил:
– Сынок, родной мой! Вы так молоды… и ты, и мой Марат. О какой любви и ненависти ты говоришь? Я взрослый человек, я прожил жизнь… Я политолог. Разве можно не любить нацию? Это удел жестоких и глупых людей! Я с уважением отношусь ко всем людям! Именно к людям! Вне зависимости, араб он, турок или азербайджанец. Есть разные люди, и хорошие, и плохие. Везде! Политически я, конечно, признаюсь, что с неким… омерзением отношусь к политике Турции, которая слишком много льёт крови на протяжении всей своей истории.
Но… пока что мы имеем то, что имеем…
– Вы думаете, Азербайджан победит? – спросил Эльчин.
Ашот скорчил гримасу и ответил:
– Сынок, я политолог… Я смотрю на вещи немного иначе… Конечно, людей погибнет немало. Прекратится это только тогда, когда вмешается Россия. Введут миротворцев, объявят перемирие… Какие-то земли Азербайджан, само собой, отобьёт… Но ни Азербайджан, ни Армения, ни Арцах, ни Турция не победят в этой войне! Они все жертвы и пешки в игре с большими ставками! Победят те, кто сидит в тени и управляет всем как куклами… Те, кто всеми силами сейчас пытается втянуть в конфликт самого сильного своего врага…
– Кто это все? Объясните мне, пожалуйста… а то я уже ничего не понимаю…
– Всё просто… – также спокойно и мягко продолжал Ашот, – Англия, Америка, Израиль… все! Все хотят втянуть Россию. Если же Россия втянется в войну с Турцией… Будет мировая война. Так как Турция член НАТО, а на стороне России выступит сразу Иран, против которого и ведёт всю игру Израиль… Это всё очень тонкая политика, и не факт, что я прав… может, всё и не так, это всего лишь версия…
– Да-а-а… – задумчиво протянул Эльчин.
– Ну, давай не будем об этом думать сейчас, – произнёс Ашот. – Возвращаясь к нашей теме, я хочу тебе сказать следующее. Как бы это ни было печально, но ты должен принять тот факт, что так близко, как раньше, вы дружить уже не будете никогда…
– Я это уже понял, – с грустью произнёс Эльчин.
– Смирись с этим… – продолжал Ашот, – и пойми, так устроена жизнь! Вы молоды, сейчас у вас много эмоций. Марат вернётся, со временем всё успокоится, и он конечно же найдёт тебя… Но такого, как было, не будет. Со временем вы повзрослеете, и взгляды на жизнь изменятся… Но, во-первых, время уже будет упущено, а во-вторых… – Ашот тяжело вздохнул, – к сожалению, так устроен мир, что спокойно жить люди не могут…
– Спасибо большое, дядя Ашот! – с благодарностью сказал Эльчин. – Вы меня извините, что я…
– Перестань! – махнул рукой мужчина. – За что ты извиняешься? Ты лучший друг моего сына! Я всеми силами только помочь хочу… вашу дружбу сохранить хоть в каком-то формате…
Эльчин встал, собираясь уйти, и спросил напоследок:
– Дядя Ашот… а скажите, может быть такое… что Марат не захочет вообще со мной больше общаться?
Ашот на мгновение задумался, затем, посмотрев своим умным взглядом, печально ответил:
– Если… не дай Бог, его… что-то с ним произойдёт… и если он пойдёт воевать… Я не знаю! Честно, сынок, это война, и она сильно меняет людей. Пока он в бомбоубежище, он ещё не так изменится… но если он увидит бой и будет убивать… я не знаю, как повернётся его мир в голове… Глядя в лицо смерти, любое отношение к жизни меняется…