Восьмого октября поздним вечером на цокольном этаже собора Божией Матери в Степанакерте никто не спал. Помещение превратилось в полноценное бомбоубежище, где уже вторую неделю прятались от артобстрелов жители города. Многие уехали в Армению, но часть жителей не хотела покидать свой родной город. Люди возвращались в свои дома, но оставаться долго в них не удавалось, практически ежедневно на город падали ракеты и вновь приходилось бежать в подвалы. Степанакерт частично был разрушен. Большое количество домов разрушено. Но арцахцы не унывали. Они были готовы стоять до конца и в случае надобности умереть за свою землю.

Азат и Самвел сражались в числе других добровольцев, Гаянэ в силу своей профессии пошла работать медсестрой в больницу, бабушка Нунэ вместе с Соней сидела в бомбоубежище, практически не выходя на улицу. Соня её не покидала ни на секунду, присматривая за старушкой. Марат тоже находился среди прятавшихся, но иногда всё же выходил, чтобы раздобыть продукты или средства первой необходимости.

Конечно же Марат неоднократно рвался вступить в ряды защитников Арцаха, но Самвел и Азат останавливали его, объясняя, что пользы он на поле боя не принесёт, а погибнуть может.

И вот поздним вечером 8 октября постояльцы бомбоубежища бурно обсуждали последние новости. Вначале все негодовали от известия, что в соседнем Шуши ракетами обстреляли церковь. В храме в это время находились люди. Под бомбёжку попали три журналиста, один из которых, русский корреспондент журнала «Сегодня. ру», находился в тяжёлом состоянии в больнице Степанакерта. Ситуация была из ряда вон выходящая и не просто поражала мирных жителей, но и пугала. Ведь те, кто прятался в соборе, были уверены, что враг не станет их бомбить. Надежда на то, что в Шуши произошла случайность, рухнула после вечерней программы Соловьёва на российском телеканале. Там в дебатах во всеуслышание журналистка Саадат Кадырова произнесла ужасающую фразу. Оправдывая действия азербайджанских войск, она напомнила о словах президента России Путина, который когда-то сказал о террористках, что будет их «мочить в сортире». По словам политолога, армянские военные в момент бомбёжки молились в церкви, а они являются террористами и оккупантами, поэтому женщина считала правильными действия своих соплеменников.

После этих слов, сказанных журналисткой, негодование и поражённые возгласы наполнили цокольный этаж собора. Армяне были в шоке. Как можно было сравнить дом Божий с туалетом? Это было возмутительно!

Тер Саак судорожно стал креститься, приговаривая слова молитвы, Нунэ с другими пожилыми женщинами возмущенно качала головой. У многих появились слёзы на глазах от того насколько слабы и беспомощны были армяне в борьбе с теми, кто, даже не боясь Бога, произнёс такие слова!

Марат с Соней сидели на сумках в своей сымпровизированной нише и молча наблюдали за всем происходящим. Старый дед Масис с чувством пробормотал что-то и, отойдя от телевизора, подошёл к ним. У него стоял тут стул со спинкой, на котором он часто сидел и угрюмо окидывал взглядом окружающих.

– Я даже не хочу смотреть больше телевизор! – заявил он, садясь на своё место.

– Да эти люди… – произнесла Соня, пытаясь успокоить его. – Они не осознают, что делают!

– Не осознают… – хмыкнул дед, и, глубоко вздохнув, сказал: – Ты знаешь, доченька, для армян всегда вера в Бога была превыше всего на Земле… Наш Эчмиадзин, это первая церковь, построенная во всём мире…

– Да, дядя Масис, я знаю это! – согласно кивнула девушка.

– Но ты знаешь не всё… – Он немного наклонился и продолжил: – На одной из внешних стен Эчмиадзина есть еле различимое изображение… Оно высоко, и разглядеть его тяжело… да и размыто уже с годами…

– Я был там, но никогда не видел этого! – с любопытством заметил Марат.

– Расскажи им, Масис! – поддержал друга старый Гурген, усевшись рядом.

– Расскажу! – кивнул Масис. – Эчмиадзин переводится как «Место сошествия Христа». Так вот, как-то персидский шах Аббас, проезжая мимо, узнал об этом и приказал своим слугам разобрать храм и перевезти его в Исфахан! Он куда-то ехал и велел, чтобы, когда он будет возвращаться, Эчмиадзина на этом месте уже не было. Его войны остались там и планировали утром начать работу. Армянские монахи и священники всегда славились своим образованием и находчивым умом. Они за ночь выбили на стене портрет шаха Аббаса, понимая, что персы побоятся разбирать сооружение, где изображен их правитель. Так и случилось. Утром персы увидели на стене лик своего царя и испугались рушить здание. Шах Аббас, возвращаясь, тоже увидел это. Выхода не было, Эчмиадзин трогать было нельзя! И он уехал!

– А чем ему мешало это изображение? – удивилась Соня.

– Тем, что его народ считал его святым! И у них было строго запрещено рушить здания с его портретами. А они были у них повсюду, – пояснил Масис.

– Они примитивный народ! – добавил Гурген. – Взять хотя бы притчу про голубей…

– Ну это применение хитрости… – подхватил Масис.

– Но ведь опять же, сыграли на примитивном мышлении орды! – улыбнулся Гурген.

– Расскажите нам! – попросила Соня. – Что за голуби?

Масис кивнул головой и начал рассказывать:

– Когда Тамерлан шёл ордой своей по Кавказу, в Армении его воины разграбили все церкви и увели много пленных. И вот подойдя к одному городу, Тамерлан сильно заболел. Как и все великие правители, он сильно боялся смерти, но его лекари не могли помочь. Неизведанная болезнь свалила Тамерлана с ног. Тогда его воины привели настоятеля местного монастыря… священника…

– Тер Аракел его звали! – добавил Гурген.

– Да! – подтвердил Масис. – И Тер Аракел пообещал, что вылечит завоевателя, но при условии, что тот отдаст все армянские рукописи, украденные в церквях, и отпустит пленных. Ну конечно же Тамерлан был взбешён такими условиями, но Тер Аракел его успокоил, он сказал, что отпустить нужно будет только тех воинов, которые поместятся в храм Ованеванк, настоятелем которого он и был. После этого нужно будет уйти из Армении навсегда… Татары всегда отличались тем, что не держали слово. В них не было рыцарства, потому Тамерлан согласился. Конечно же он рассчитывал вылечиться, отдать немного воинов, но потом перебить всех. Он отдал свитки, и, пока Тер Аракел лечил его местными травами, в церковь Ованеванк начали заходить пленные армянские солдаты. Храм стоял на утёсе, они поднимались в гору и заходили внутрь. Десятки… сотни… тысячи… Татары не могли понять, что происходит. Тамерлан уже чувствовал себя хорошо, и он в шоке наблюдал за этим. Один из его разведчиков сказал, что под куполом, на самой башне храма стоит Тер Аракел и колдует. Оттуда вылетают голуби. Тамерлан и все его люди увидели, как с башни вылетают один за другим голуби, и они решили, что Тер Аракел превращает пленных в голубей и отпускает их. Татары испугались и ушли из Армении. В церковь вошли 70 000 пленных, это было чудом!

– Это сказка? – спросила Соня. – Ведь такое невозможно!

– Возможно! – возразил Гурген. – Смысл был в том, что церковь Ованеванк – одна из самых главных церквей Армении, там хранился саван, в который был завернут распятый Иисус Христос! И в этой церкви был подземный ход, который вёл через пещеру и имел выход далеко за горой. Воины уходили оттуда! А наверху была голубятня. Монахи отправляли часто вести, им нужны были голуби. Тер Аракел знал, что татары поверят в чудо и испугаются, потому и пошёл на этот ход. Всё просто…

– Это основное преимущество армян, которое в то же время является нашей основной ошибкой! – задумчиво продолжил Масис. – Мы всегда были грамотней, чем наши соседи! А они были жестокие и кровожадные невежды. Армяне дурили их, а они в ответ нас убивали! Мы смотрели на них свысока, а им плевать на это. Они просто нас истребляли… и сейчас делают то же самое… Никогда армянин не сравнил бы ничей храм с туалетом! А их журналистка… политолог… можно сказать, свет нации, не боится такое произносить! Им плевать на всё, для этих людей нет ничего святого… А армяне продолжают хвастаться, какие мы умные, древние и грамотные. Пока нас тихо истребляют… И это самое страшное…