Веки набухли и потяжелели, я почти ничего не видел. Где-то впереди маячил мой последний противник, он размахивал кулаками, а я пропускал его удары, каждый из которых отзывался острой болью.

Я оказался не готов. Где-то там, в толпе кричащих зрителей, стоял Мартин и снимал мой позор на камеру. Фильма не будет — ведущего актера избили до полусмерти на съемочной площадке.

Попытался отмахнуться, но руки онемели. Ноги подкосились, и я упал на маты, залитые соленым потом и вонючей кровью. И в момент, когда моя спина коснулась поверхности, я подскочил, проснувшись.

Сон. Это был всего лишь сон.

Сквозь жалюзи просачивались лучи рассветного солнца. Стрелки настенных часов наполнились теплым свечением — они показывали шесть утра. То есть я проспал всего четыре часа.

Сегодня понедельник, а чемпионат состоится в пятницу. Время подготовиться еще есть.

Этой ночью на стульях спал Кристофер, благородно уступив мне место на продавленном диване. Он еще дремал, слегка похрапывая. Я уложился обратно, но сразу понял — уснуть не смогу. Голова уже заработала в полную силу, мое тело стремилось вперед — тренироваться, бегать и прыгать, стучать по стенам, делать хоть что-нибудь, что поможет мне на пятничном поединке.

Я выдохнул, встал и, сам пораженный своей наглостью, вставил вилку телевизора в розетку. Прожил в номере почти месяц, и этот телевизор каждый день манил меня, но я не включал его, помня о просьбе Криса. Да и некогда было. А теперь мне вдруг стало все равно — думаю, парень меня простит.

Внутри выпуклого экрана засиял тускло-зеленый свет, но всего на одно мгновение. Через секунду экран тут же потух, словно внутри что-то сломалось. Я поправил две антенны, покрутил щелкающий переключатель каналов. Ни помех, ни звуков, сияние так, ничего. Хлам.

Я уже потянулся к кнопке выключения, как вдруг моя рука замерла, а голову пронзило странное воспоминание из другой жизни. Я не видел конкретных образов из этого прошлого, но меня охватила волна чего-то понятного, близкого и родного. Словно я оказался дома.

Уже через пару секунд я точно знал, что должен сделать. Предохранитель. Надо просто поменять его. Я уже делал это, кажется, в детстве. Навряд ли это воспоминания Джошуа — сомневаюсь, что ему доводилось чинить телеки в его исконно мормонской общине.

Пока Кристофер еще спал, я накинул куртку, умылся вонючей водой, причесался и пошел на улицу. Азиат-администратор сидел в окружении тонких свечей, от огоньков поднимались клубы удушливого дыма. Он бормотал что-то, сложив ладони. На стойке возле дробовика стояла статуэтка гибкой девушки с голубой косой. Не замечал ее раньше. Очевидно, Лэ молился.

Я вышел на пустынную улицу, непривычно тихую, застав редкий час, когда Нью-Йорк молчит, и побрел к своему любимому дайнеру с официантками из греческой диаспоры. К этому району я уже привык и потому точно знал, куда мне идти. Свернул южнее, перейдя по пешеходным переходам от Сорок третьей до Сороковой улицы. Прошел мимо нескольких спусков в метро и автобусных станций. Завернул за знакомое здание, и надо мной нависла железнодорожная эстакада. Зайдя в ее тень, я услышал стук колес, и вскоре пути загремели из-за ехавшего надо мной поезда.

Через пять минут я дошел до автомобильной развязки — передо мной открылась просторная асфальтовая площадь. Почти круглый день она стоит, перегруженная машинами, а сейчас по ней проезжали лишь редкие такси. Мимо пролетел желтый «Чекер» с шашками на борту — живой символ американского такси из множества фильмов. Из-под его колес ветер подхватил тусклую страницу какой-то газеты.

Я перебежал дорогу, пересек стоянку, заставленную «Харлеями» и вошел внутрь. Звякнул колокольчик, подвешенный над дверью. На меня тут же уставилась толпа байкеров с огромными бицепсами и такими же толстыми животами, но они быстро потеряли ко мне интерес и отвернулись, вновь уставившись в свои тарелки. Зазвенели вилки, ресторанчик наполнился чавканьем.

Музыкальный автомат в этот раз молчал.

Я сел за стойку, подошла уже знакомая мне официантка.

— Снова ты, hon, как же ты рано, — она улыбнулась.

— Не спится, решил прийти к вам. Кофе есть? Ты теперь с утра работаешь?

— Подменяю сестру, она приболела. Точнее, она забеременела…

— Эм, поздравляю?

— Спасибо… Да, кофе есть. И завтрак?

— И завтрак.

Ждать мне пришлось недолго, уже через минут пять она вынесла поднос с едой. Я отхлебнул немного кофе и удивился его вкусу — он оказался приятнее обычного.

— Только что сварила! — сказала она, заметив мою довольную улыбку.

— Чертовски хороший кофе, — ответил я ей, сморщившись от удовольствия.

Яйца с беконом придали мне сил, кофе насытил бодростью, а пирог слегка развеселил. И все равно я не мог перестать думать о том старикане с подпольного ринга. Я так быстро согласился на все его условия, даже не подумав о последствиях. Меня вполне могут изувечить, как Джареда Лето в «Бойцовском клубе», о котором я тоже не мог перестать думать.

А если меня изувечат, то фильм я снять в ближайшие месяцы не смогу, пока не приду в норму. И работать тоже не получится.

И как будто бы этого мало, я связался с китайской мафией. Такой огромный риск — и все ради чего? Ради локации для фильма? Я мог бы подыскать другую. Но нет, вцепился в первый попавшийся мне вариант, да с таким рвением, что в итоге вообще рискую остаться ни с чем

Куда я так торопился?

Отпил еще кофе, проглотил приятную горечь. Отправил в рот последний кусок ягодного пирога.

Ладно, хрен с ним. Ясно одно — будет только хуже, если я сдам назад и откажусь от боев. Тогда этот Дядюшка точно натравит на меня шаолиньских головорезов и сделает мне так больно, что я никогда об этом не забуду.

* * *

Входной колокольчик снова звякнул, но на сей раз, когда я пересек порог универсального магазина на Сорок второй. Кругом плотно стояли стеллажи, забитые всем подряд — бытовой техникой, мелкокалиберным оружием (я заметил дамские револьверы, торчащие из стакана, словно леденцы), радиодеталями, одеждой и игрушками. Вывеска не соврала, магазин работал круглые сутки. Внутри играл свежий хит «Sure know something» группы KISS.

Я подошел к прилавку, который весь был завешан миллиардом флажков всевозможных стран и общественных движений. За решеткой, отделяющей магазин от продавца, лежала груда разноцветного белья.

— Эй, есть тут кто-нибудь? — спросил я.

Гора шмоток, кряхтя, поднялась. В приглушенном свете ламп я разглядел старого лысого мужичка — именно он и оказался этой кучей тряпок.

— Что? — грубо ответил он.

— Я ищу предохранитель для телевизора. Фирма «Магнавокс».

— Да без разницы какая фирма. Портативный или какой?

— Как понять, какой?

— Ну он отдельно стоит или на своих ногах?

— Отдельно.

Мужичок, не вставая со стула, выдвинул ящичек перед собой, вытащил горсть предохранителей, напоминавших с виду огромные стеклянные пилюли, перебрал их и положил на стойку три штуки.

— Бери побольше, вдруг не работают.

Я прислушался к совету и взял все три. Стоили они недорого, обошлись мне в один доллар. Брал бы я их в радиомагазине, стоили бы еще дешевле.

Меня вдруг посетила мысль. Почему бы не спустить половину своих денег на личный проигрыватель? Брать кассеты в аренду и наслаждаться нормальными фильмами. Я не могу ходить на здешнее грайндхаусное дерьмо, а в единственном нормальном кинотеатре не самое удобное для меня расписание сеансов.

Да, нужно копить деньги на переезд… Но я больше не могу жить без киносеансов, хотя бы на допотопном телевизоре. Киномания давала о себе знать, и меня ломало, как зависимых от никотина.

— Слушай, — сказал я, убирая предохранители в карман, — видеомагнитофоны не продаешь?

— Продаем и такое. Что тебе, Betamax?

— Нет, VHS.

— За Betamax будущее, сынок, бери лучше его. Качество намного выше, кассеты компактнее и занимают меньше места.

Я отрицательно качнул головой. Мне все-таки виднее, за каким форматом будет будущее.

— Давай все-таки VHS. Сколько стоит самый дешевый?

— Отдам тебе за 560 баксов.

— Давай за 500?

— Почему это? — мужичок наконец оторвался от радиоприемника и взглянул на меня сквозь линзы очков, которые делали его глаза комично гигантскими.

— Потому что я твой лучший покупатель.

— Вижу тебя впервые, — коротко ответил он, моргнув.

— Да брось. На другом конце улицы в видеосалоне продают точно такой же за 550, — сказал я и, кстати, не соврал.

— Ну тогда… Продам тебе за 540.

— За 520 и еще я возьму в аренду у тебя какую-нибудь кассету.

— Ладно, убедил, — продавец взмахнул руками и качнулся на стуле, протяжно выдохнув. — Вон там посмотри, — он указал пальцем на один из стеллажей.

* * *

Кабина лифта открылась, я вышел в коридор. Снаружи уже держал свой пост сосед в халате — он курил, меланхолично глядя в стену. Мы кивнули друг другу.

Я прижимал к боку магнитофон, из кармана торчала кассета «Игры смерти» с Брюсом Ли в главной роли, но тяжести я не ощущал, потому что мой кошелек стал вдвое тоньше, и это давило мне на мозги.

Я отпер дверь, вошел в нашу недомормонскую берлогу и тут же услышал музыку в стиле диско. Играло радио, из колонок лилась песня «Dancing Queen» шведской ABBA. Посреди комнаты стоял Кристофер, повернувшись спиной ко мне. Он уже надел штаны и туфли, а тело прикрывала только его ритуальная сорочка.

Он неуклюже подпрыгивал из приседа и затем снова приседал, пытаясь повторить движения Траволты из фильма, который явно оставил на нем неизгладимый след. Я смог заразить его силой киноискусства.

Крис развернулся на каблуках, раскрутившись, словно торнадо, и чуть не свалился с ног — потому что увидел меня.

— Молодец, — сказал я, проходя мимо, — а я принес нам видик.

— Что? — пропищал он, задыхаясь от усталости. — Я… Это просто утренняя зарядка.

— Ага, — я кивнул, — поэтому нет смысла останавливаться. Это же просто зарядка. Продолжай в том же духе.

Кристофер, смутившись, растерял нужное настроение. Он поспешил к радиоприемнику, и через секунду медовый голос Фриды Лингстад замолк.

Я отсоединил телевизор от сети, взял трофейный нож, выкинул лезвие и открутил им болты с выпуклой крышки нашего пластикового «Магнавокса».

— А что ты делаешь? — спросил Крис, подойдя сзади. Я оглянулся — он застегивал рубашку.

— Чиню телек.

— Зачем это? — немного испуганно произнес он.

— Чтобы его смотреть. Ты не слушаешь меня? Я купил видик и взял кассету. Сегодня вечером посмотрим кино. Тебе же понравилось кино, не так ли?

Крис поднял взгляд и увидел, что я поставил на полку с его священными книгами видеокассету.

— Эй! — крикнул Крис, взял кассету и поднес ее к глазам, уставившись на картонную обложку. — Это еще что такое?

— Это Брюс Ли в культовом желтом прикиде, — ответил я. Тем временем мои руки сами собой нырнули внутрь телевизора. Пальцы откуда-то знали порядок действий.

— Странная одежда, слишком тесная, — Крис не мог оторвать глаз от Брюса Ли. — Все мышцы видно.

— Да, в этом и прикол. Через тридцать лет один режиссер из будущего снимет фильм — «Убить Билла», там будет играть главную роль женщина с самурайским мечом. Вот она будет так же одета. Я говорю тебе, этот стиль — вне времени.

— Джошуа… — начал Крис, вернув кассету на ее новое место. — Ты по-прежнему думаешь, что знаешь будущее?

— Да, — я захлопнул крышку, положив рядом почерневшую колбу предохранителя. Наклонился, вставил вилку. — А что?

— Помнишь, какой сегодня день?

— Понедельник, — ответил я и щелкнул выключателем. На экране сквозь свечение проявилась рябь помех. Есть!

— Да, а что мы делаем по понедельникам?

— Лично я отдыхаю, у меня выходной, а потом мне нужно идти на тренировку в клуб.

— По понедельникам у нас встреча с группой… Погоди, какой клуб?

Я крутанул переключатель, и сквозь помехи появилась физиономия неизвестного мне актера. Я настроился на какой-то телефильм. Из динамиков раздался голос:

«Сдавайтесь! Или мы будем драться».

Крис вскрикнул и прикрыл глаза ладонью, словно его ослепило.

— Ну ладно тебе, — сказал я. — Да, фальшиво сыграно, но это же сериальное качество. Одним словом, мыло.

— Выключи, Джош, мне нельзя! Нет, нам нельзя!

— Да хватит уже! — вспылил я, сам не зная почему. — Мне надоели эти игры!

Кристофер упал на стул и скрыл лицо за ладонями.

— Сколько можно? Мы оба знаем, что ты нарушаешь все, что только можно нарушить! Пьешь, гуляешь, а передо мной притворяешься! Я тебе подыгрываю, но всему есть предел! Я знаю про кофе, про музыку, про «Плейбои» и «Максимы» в холодильнике! Ты постоянно танцуешь, в конце концов. И знаешь, что я знаю!

С каждым словом мой голос становился громче, а гнев нарастал, и я ничего не мог с этим поделать. Мои слова били по Крису так, словно взаправду имели вес, придавливая его все ниже и ниже к полу.

— Ты не мормон, а хер знает что! Хватит корчить из себя святошу, наберись смелости и признай правду, наконец!

Я не смог остановиться, и из меня поперла вся та ярость, гнев и страх, которые копились во мне целый месяц, но я не давал им прорваться наружу. Я избивал людей, чтобы унять эмоции, но в последнее время даже это мне не помогало. Я стал говорить вещи, в которые не верил — мне просто хотелось задеть парня за живое, обидеть или разозлить его, вывести его на искренние чувства, пробить маску теледиктора.

— Сопляк, слабак, размазня, посмотри на себя, тряпка! — кричал я на него, хотя на самом деле так не считал. Облупленный потолок и выцветшие обои, под которыми носились тараканы, злили меня еще сильнее. Я перекрикивал актеров утренней мелодрамы с телевизора.

Кристофер вскочил с места, обогнул меня и отключил экран, нажав на выключатель. И в этот момент я замолчал — меня самого словно отрезало от эфира.

— Я думал, мы друзья! — крикнул на меня Кристофер. Эти слова заставили меня протрезветь.

— Мы друзья, да, — спокойнее ответил я. — Не знаю, что на меня нашло…

— Сегодня! — продолжил кричать он. — Встреча с группой! Я уже месяц обманываю их! Обманываю старейшин! Я больше не могу так!

— Погоди, ты обманываешь мормонов? По поводу?

— По поводу тебя, Джош! Ты не ходишь на собрания, забил на миссию, живешь своей жизнью! Дьявол искусил тебя, залез тебе в голову и положил туда мысли. О том, что ты якобы другой человек! Ты поверил в этот бред, лишь бы не проповедовать, а жить во грехе!

— Ах, вот как мы думаем, да? — я развел руками. — То есть ты мне не веришь!

— Да кто в это поверит⁈ Но я все равно покрывал тебя, потому что думал, что мы заодно! А раз так, то знаешь… знаешь… Короче, иди в задницу, Джош!

Его слова меня развеселили. Я-таки пробил его броню.

— О, сам иди на хер, мормон! Секта фанатиков двумя блоками ниже! — процитировал я классику.

— Не буду больше покрывать тебя! — он указал пальцем мне в переносицу. — Я так и скажу им, кем ты стал!

— Да мне насрать на их мнение, — парировал я. — Лучше за собой следи! Кем ты сам стал? Пародией на самого себя. Мог бы жить, как нормальный человек.

— Это не твоя забота! И вообще…

— Короче, я ухожу на тренировку, Крис, — перебил я его. — У меня в пятницу чемпионат в том бойцовском клубе, про который ты рассказал. Ты втянул меня в это, пацан, тебя никто за язык не тянул.

— Эй, что? Я просто хотел помочь! Откуда мне было знать, что ты решишь там драться⁈

— Просто держу тебя в курсе. Я вернусь позже. И будь так любезен, не трогай магнитофон, телек и кассету, ладно? Я за них целую кучу денег отдал.

— Мне не до этого, я буду проповедовать весь гребанный день, ясно?

— Ясно. И кстати, Крис…

— Что?

— Спасибо, что врал общине ради меня, — я повторил его привычный жест — показал большой палец. — Теперь можешь перестать им врать. И заодно перестань врать себе, дошло?

— Я… — голос Кристофера дрогнул. Я узнал эту интонацию — после нее люди обычно начинали плакать.

Я перегнул палку и сломал его окончательно. Не в силах терпеть эту сцену, я быстрым шагом покинул номер и закрыл за собой дверь.

Следующий час я шел быстрым шагом в сторону Чайнатауна, стараясь ни о чем не думать. Когда я дошел до Конфуций-плаза, город окончательно проснулся и наполнился привычным шумом.