Я резко проснулся и сразу же схватился за икру. Нога болела, мышцу будто скрутило в узел. И это неудивительно — меня вчера гоняли весь вечер. Дядюшка Лю нашел каких-то трех тренеров, все были пожилыми китайцами. И смотрели они на меня, как на дерьмо.

Почти все время они учили меня переставлять ноги. Не бить, не уклоняться, а именно переставлять ноги. Это звучало гораздо проще, чем было на самом деле. Я умел двигаться так, как научился в прошлой жизни, умел драться, но они учили меня чему-то другому.

Тогда я понял, что выносливости мне не хватает. Навыки были, тело помнило многое, да и практика за то время, что я работал вышибалой, тоже пошла на пользу. Но выносливость была посредственной, даже несмотря на все, что я умел.

Так они мне без обиняков и заявили. Один из них даже поделился какой-то восточной мудростью о том, что в бое побеждает тот, кто выдохся последним.

На самом деле за несколько дней мне выносливости не набрать, это нужно было заниматься регулярно и долго, каждый раз увеличивая нагрузку. Но это все равно лучше, чем ничего. Главное — хорошенько отдохнуть в последний день перед самими боями, иначе придется плохо.

Я вытянул ногу, потянул носок на себя, подождал немного. Мышцу медленно отпускало. Говорят, попрыгать помогает, но это больше, когда просто отсидишь ногу, а у меня именно что свело.

Криса не было, стулья оказались аккуратно сдвинуты к стене, и судя по всему он давно ушел.

Вчера мы с ним так и не поговорили. После тренировки я пришел домой, поел фасоли, а мормончик сидел в углу с книгой. Я просто включил видеомагнитофон, вставил кассету с Брюсом Ли и сел смотреть.

Брюс Ли двигался очень хорошо, но то, что зацепило меня больше всего — он делал это экономно.

По своему даже жаль, что я попал в свой день рождения, а не лет на десять ранее. Может быть, тогда я смог бы его спасти, хотя никто так толком и не знает, из-за чего умер этот великий актер и боец.

Краем глаза я видел, как Крис изредка отрывался от книги и смотрел на экран — было видно, что ему интересно. Он периодически делал это, но как только я оборачивался, сразу опускал взгляд.

Я поднялся, размял ногу и прошелся по комнате. Судорога прошла, но тупая тянущая боль осталась. Ничего, расхожусь — и тоже пройдет.

Перед новой тренировкой надо было заняться фильмом. У нас есть сюжет, и есть место для съемок, но нужны еще люди. А самое главное — нам нужен злодей, человек, которого я как герой буду преследовать весь фильм. Массовку для бойцовского клуба мы обеспечим, люди придут, а вот со злодеем проблемы.

Я прикинул примерно, каким он должен быть. Однозначно не должен уступать мне в телосложении, чтобы не выглядеть смешно, и при этом должен быть убедительным. И мне кажется, я знаю одного такого.

Коннор Флэнаган — рыжий ирландец с Адской кухни. Он крупный, у него хорошо поставлена боксерская база, что позволит сделать поединок зрелищным, особенно если я буду немного поддаваться и пропущу пару ударов. Лицо у него тоже характерное, рыжий такой. И самое главное — он выглядит как человек, который способен убить другого из-за нелепой ссоры. Я же эту идею насчет сигареты именно с его истории взял.

Быстро умылся, а потом обнаружил, что запасы еды дома почти показали дно — фасоли больше не было. Но нашлась пара банок томатного супа, так что одну из них я вскрыл, просто проткнув ножом в двух местах и выпил. Не сказать, чтобы наелся, да и не очень вкусно было.

Потом я оделся, взял куртку и отправился на улицу. У лифта привычно поздоровался с вечным курильщиком, потом с Лэ у входа, который сказал мне что-то на своем языке, вышел на улицу.

И обнаружил, что прямо у входа стоят люди.

Их было пятеро, и выглядели они как близнецы. Не по внешности, а по одежде — белые рубашки, черные брюки, галстуки, бейджики с именами. В общем, выглядели они все так же, как Крис, когда отправлялся на миссию.

Четверо из них были примерно моего возраста, пятый — старше, чуть за тридцать. Он посмотрел на меня и сказал:

— Джошуа Клейтон.

— Ну я, — ответил я и двинувшись прочь, бросил. — Я спешу.

Но он выступил вперед, перегородив мне дорогу, остальные тоже окружили меня. В общем-то сразу стало понятно, что случилось — решили вернуть отбившуюся овцу в стадо. Ну давайте, попробуйте.

— Подожди, — сказал он. — Нам нужно поговорить.

— Я по пятницам не подаю, — ответил я цитатой из старого фильма.

Что забавно, потому что сегодня был только вторник.

— Мы из общины, — сказал он. — Нас попросили поговорить с тобой. Ты не появлялся на собраниях уже месяц, ты не выполняешь миссию. Мы проверили и выяснили, что ты работаешь в ночном клубе и ведешь образ жизни, который противоречит нашей вере. Как ты это объяснишь?

— Ну, — я улыбнулся. — Мне просто это нравится.

— Вот как? — спросил старший и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Тогда это не просто нарушение правил, это предательство. Ты предал церковь, предал своих братьев, а самое худшее — предал Отца Небесного.

— Ну и что? — спросил я. — Предал и предал. Ты закончил уже? Можно я пройду?

— Нет, — сказал он и сделал еще шаг в мою сторону. — Что еще хуже, ты втянул в ересь брата Кристофера. Он покрывал тебя, говорил, что ты болен и восстанавливаешься после травмы головы. Мы провели расследования и узнали, что Кристофер сам нарушает правила.

Вот это уже другое. Это касается не просто меня. Я могу отмахнуться от них и уйти, мне плевать, а вот Крис — нет. Он не сможет дать кому-нибудь оборотку. Не слабохарактерный, а робкий какой-то что ли просто… Но пусть мы и поссорились, он все равно был моим другом. И мне не хотелось, чтобы он получил проблемы из-за меня.

— И? — спросил я. — Почему вы за мои проступки хотите наказать Криса?

— Он миссионер. И он в ответственности не только за свои поступки, но и за своих братьев. Он должен был доложить нам, но…

— Он — хороший парень, — перебил я. — Вы запудрили ему мозги настолько, что он не может нормально жить. И я вам скажу — это ваша проблема, а не его. Отойди или я тебе руку сломаю.

Старший посмотрел на меня, а потом на своих людей, и его тон неожиданно смягчился. Похоже, он понял, что моя угроза реальна. Это не просто слова.:

— Джошуа, ты можешь вернуться. Церковь прощает отступников, если они искренне раскаиваются. Мы пришли не наказывать тебя, а помочь.

— Не нужна мне ваша помощь, — ответил я.

— Подумай о своей душе.

— Что ты вообще знаешь о моей душе? — я ухмыльнулся ему в лицо. Да я и сам о ней ничего не знаю. Моя ли душа в этом теле — или душа Джошуа Клейтона. Понять бы еще.

Наступила пауза, а потом один из парней справа двинулся в мою сторону и ткнул пальцем мне в грудь, отодвинув в сторону старшего.

— Ты позоришь нас! — буквально возопил он. — Весь район теперь только и говорит о том, что последователь церкви последних дней сошел с истинного пути. О том, что он работает вышибалой!

— Палец убери, — тихо сказал я. Мне это совсем не понравилось.

— Ты… — сказал он, снова ткнув пальцем мне в грудь.

Я поймал его за руку, резким движением надавил на запястье, выкрутил за спину, заставив нагнуться. Он изогнулся, зашипел от боли. Я надавил сильнее, и ему не осталось ничего другого, кроме как встать на колени.

— Ты поднял руку на своего брата! — крикнул один из них, сделал шаг вперед.

Я повернулся, посмотрел ему в глаза, и он тут же отодвинулся. Понял, похоже, что он будет следующим.

— Слушайте внимательно, мать вашу, — сказал я. — Если вы еще раз появитесь здесь — будет больно всем. Это понятно?

Никто не ответил, но по лицам было видно, что им хочется броситься на меня и покарать за вероотступничество. Вместе с тем они меня боялись. Это тоже было заметно.

— И к Крису больше не подходите, вообще, — продолжил я. — Дайте парню самому разобраться с его жизнью, не мешайте ему. Дошло?

Я повернулся и толкнул скрюченного парня в сторону одного из его товарищей. Тот не удержался на ногах, оба упали. Я двинулся вперед, толкнул старшего плечом, отодвигая в сторону.

В тот момент я буквально желал того, чтобы он что-нибудь сделал. До меня дошло, что будет дальше. Не оставят они этого так и обязательно попытаются вернуть меня обратно в свою паству. И Криса тоже, если у меня получится его выдернуть из этой ямы.

Но нет. Не схватил он меня за плечо, не шагнул следом, не ударил. Только сказал в спину:

— Мы будем молиться за тебя, Джошуа.

— Спасибо, — ответил я. — Я очень тронут.

Я двинулся дальше, оставив их позади, оглядываться не стал. Но они еще вернутся — это точно. Так и будет.

До перекрестка Сорок третьей и Десятой я дошел минут за пятнадцать и увидел там Коннора, как всегда, он терся на прежнем месте. Только в этот раз их было всего трое. Рыжий курил, смотрел на улицу, но увидев меня, тут же крикнул:

— Джош из Юты.

— Коннор, — поприветствовал я его. У них тут такая тема есть, что здороваются часто просто называя друг друга по именам. Вот и я перенимал постепенно американские привычки, все-таки месяц уже тут живу. — Есть разговор. Давай отойдем.

Мы отошли в сторону так, чтобы его товарищи не могли нас слышать. Лучше наедине поговорить, тогда он решение будет принимать сам, а не так, как толпа хочет.

— Решил все-таки к нам? — спросил он.

— Нет, это не для меня, — я покачал головой. — Есть тема. Я снимаю кино, независимую короткометражку. Нужен актер на роль главного злодея.

— Главного злодея? — повторил он.

— Да, — кивнул я. — Твой персонаж убивает жену главного героя. Потом главный герой — это я — преследует тебя весь фильм. В конце мы деремся на ринге, и тебя убивают. Потом полицейские догоняют и убивают меня. Вот в общем-то и весь фильм.

Он затянулся сигаретой, потом кинул окурок на землю и затоптал его ботинком. Посмотрел на меня и спросил:

— А мне это зачем?

— А почему нет? — спросил я. — Ты подходишь. Крупный, хорошо двигаешься, лицо характерное — легко запомнится. Уверен, перед камерой ты деревянным не будешь, я увижу это сразу. И играть будешь крутого парня, пусть и злодея — чем тебе не роль?

На самом деле в истории Голливуда было множество случаев, когда на роль злодея хотело попасть больше людей, чем на роль главного героя. Самый характерный — это «Темный Рыцарь» Нолана. Там вообще все хотели пойти на роль Джокера, перебрали почти всех топ-актеров поколения. Выиграл в итоге Хит Леджер, и эта роль его обессмертила.

Иначе бы его запомнили большей частью по «Горбатой горе». Вот такой славы я для себя не хотел бы точно.

— Так я никогда в кино не снимался, — сказал он.

— Это не так сложно, — я невольно улыбнулся. Сам пару дней назад пробы завалил, а теперь говорю, что это не так сложно. — Тем более, что играть ты будешь себя по сути. Так что ничего страшного.

Он помолчал немного, но было видно, что идея ему понравилось. Тем не менее, он спросил:

— Платить будете?

Вот это щекотливый момент, потому что денег у нас, откровенно говоря, нет. И ему надо сразу об этом сказать.

— У нас маловато денег, — я покачал головой. — Зато снимешься в кино. Друзьям можно будет хвастаться.

— Чем хвастаться-то? — он хмыкнул.

— А много кто у тебя из знакомых в кино снимался? Да, это не «Крестный отец», но кино должно получиться хорошим. А самое главное — оно будет настоящим. И драка будет почти настоящей — не постановочное дерьмо. Покажешь себя.

— Ты знаешь… — он подумал немного. — Умереть от руки такого крутого парня как ты, особенно с учетом того, что это будет не по-настоящему. В общем-то не жалко.

Он коротко засмеялся, я не выдержал — тоже. Приятный он на самом деле парень, пусть и гопник гопником. Да и подрались мы с ним в свое время. Хотя говорят, что самый прямой путь к настоящей мужской дружбе — это хорошая драка.

Хотя с Самсоном так не получилось. Но там явно себе на уме был человек, да и в целом он странный, с учетом того, что он даже просил себя не настоящим именем называть, а именем своего героя.

— Договорились? — протянул я ему руку.

— Договорились, — скрепил он наш договор рукопожатием, после чего кивнул в сторону своих. — А мои тоже могут сняться? А то они потом ныть будут, если я снимусь, а они нет.

Говорил он с пренебрежением, но очевидно, что ему тоже хотелось, чтобы они поучаствовали. В общем повезло мне, энтузиаста нашел, ничего не скажешь. И это тоже здорово. А заодно помочь могут — будут охранять съемочную площадку или еще что-то такое. Пяток крепких парней — это не я один.

— Конечно, — кивнул я. — Пусть снимаются. Массовка, охрана злодея — найдем куда поставить их.

— Зашибись, — он кивнул. — А когда?

— Скажу, как разберемся с датами, — сказал я. — Но, думаю, через несколько дней. В конце недели. Тебя можно тут искать, я так понимаю?

— Да, ты же в курсе, мы каждый день тут, — кивнул он. — В случае чего заходи в ломбард Лу, это через дорогу. Он тебе подскажет, как нас искать.

Я кивнул, мы попрощались, и я пошел обратно. Оглянулся через плечо, и увидел, как один из них что-то сказал Коннору, а тот второй засмеялся. Главарь же им что-то сказал в свою очередь, и они замолчали.

По дороге я поел, а потом отправился в Чайнатаун на метро. Привычно обошел Конфуций-плаза, подошел к двери, ведущей в подвал. Парень у двери уже знал меня, кивнул и открыл, так что я спокойно спустился.

Тренеры ждали меня, мы поздоровались за руки, хотя память о китайских боевиках подсказывала, что тут надо сложить руки и поклониться. Но я не смог себя пересилить — это казалось мне уже лишним. Я могу пожать человеку руку, искренне приветствуя его, а сложить ладони — это уже какое-то позерство. Я все-таки не азиат.

По этим же боевикам я думал, что они будут учить меня стилям. Стиль тигра, богомола, обезьяны — прямо как в мультике про панду, которая стала мастером кунг-фу. Веселый был, но при этом серьезный, из прошлой жизни я помнил, что любил его.

А еще был «Пьяный мастер». В детстве я просто обожал этот фильм, сам не знаю почему — ничего особенного в нем нет, обычный гонконгский боевичок того времени. И никто из тренеров не был похож на Соу с седыми торчащими волосами, смешным головным убором и вечно красным носом. Хотя овладеть стилем «восьми пьяных святых» и стать непобедимым я бы не отказался.

Тренировка началась сразу, как только я переоделся. И если первый день был о том, как переставлять ноги, то второй был о том, как дышать. По словам одного из тренеров — это было единственное, что может помочь мне выдержать все четыре поединка за вечер.

Если честно, я даже не думал о том, что дышать можно как-то по особенному. Так-то все умеют дышать, этому учатся сразу после рождения. Но выяснилось, что в бою дышу я неправильно, потому что задерживаю дыхание перед ударом, из-за чего моя выносливость и падает.

Поэтому следующие три часа я избивал лапы и дышал. Хотел пойти к тренажеру для вин-чуня, но нет, обошлись простыми лапами. И к своему удивлению на четвертом часу я почувствовал разницу, потому что несмотря на то, что весь облился потом, перестал задыхаться.

Один из тренеров сказал, что уже лучше, а потом приказал опять переставлять ноги и показать, какой опыт я извлек из вчерашнего урока. К счастью судороги не повторилось, и я отработал вполне достойно. Он меня, конечно, снова поругал, но уже так, для проформы скорее.

А потом был спарринг с одним из тренеров. Мне было странно драться со стариком, но уже через полминуты я признал, что при желании он легко уделал бы меня. По крайней мере, когда я делал что-то неправильно, он пользовался этим и бил, пусть и не в полную силу, но ощутимо.

Если я все-таки стану звездой, то выпишу их к себе, и пусть меня тренируют. Стану первым белым мастером восточных единоборств, как Стивен Сигал. Пусть он и говорил, что он не белый, а то ли калмык, то ли бурят.

А когда я вымотался окончательно, и тренировка закончилась, пришла пора отправиться на работу. Ее никто не отменял, а еще сегодня должна была выступать Роза.

Утерев пот мокрым полотенцем, я оделся и пошел.