Ночью, зловонием дышащей,

В районе Инсадон кружу по переулку, который извивается, как червь.

Открыл дверь старого кабака,

И бросилась в глаза бронзовая фигурка Будды,

Смотрю, затаив дыхание,

И, словно первую возлюбленную,

прижав ее к груди, принес домой.

Утром в лучах солнца

исчезли все бессвязные разговоры

Прошедшей ночи.

Белую упаковку сняв, бронзовую статуэтку

в гостиной поставил.

После переезда в новом доме

витающая в воздухе пыль задумчиво осела,

Молодой Будда Шакьямуни две тысячи пятьсот лет назад,

пройдя аскезу голода,

холода снежных гор,

все беды человечества

полностью прозрев, теперь передо мной в

скульпторе двадцать первого века,

кто сделал – не знаю.

Смотрю на бронзовую статуэтку Размышляющего Будды,

и мятущаяся душа успокаивается.

Почему? Сидя перед экраном телевизора, где, словно праздничный салют,

огненный столб Иракской войны,

Размышляющий Будда

Что нам хочет сказать?

Центр Багдада бронзовыми орудиями разрушен,

Мародеров толпа, грабежи,

Всё живое в обличье зверей, куда ни глянь,

Туда, где свалили убитых,

бронзовый Размышляющий Будда цветок лотоса бросает

С тихой спокойной улыбкой,

Лотос, хотя и распространяет круги по воде,

я до сих пор еще

брожу по улице, вчерашним

алкогольным перегаром дыша,

Погруженного в раздумья незнакомца пытаюсь найти.