Камень, который точили

и солнце, и ветер,

он подправил слегка долотом,

Извлек из булыжника образ предмета.

Рисуя пейзаж, где по зимнему полю ветер гуляет,

Старый мастер Пак Сугын[19] своей искушенной рукой

воскресил то тысячелетье.

Корни голых зимних деревьев,

ветками становясь, из земли к небу тянутся.

Бедные странницы,

Горькой судьбой наполнив деревянные чаши,

идут сквозь бури веков.

Грудь холодного камня

слабой надеждой дышит.

Для создания пагоды

Из разных уголков государств Пэкче и Силла[20]

Были собраны безымянные каменщики.

Для того чтобы их мастерство в камне навек отразилось,

во время работы великое множество острых,

словно кинжалы, осколков камня

в глаза мастеров вонзилось.

Пак Сугын, ослепший на один глаз творец,

на поверхности дерева запечатлел

неизвестных людей в полотняной одежде

и пагоду любви, которая не дает тени,

лишь в воде отражается,

как каменщиков Пэкче тень,

чья тоска по родному крову и невысказанная любовь

в жилах гранита теплится до сих пор, словно живая кровь,

заставляя снег таять.

В зимний день корни деревьев

Высоко, до кончиков веток, возносят песнь о весне.

Сегодняшняя Асанё, дитя Асадаля[21] несущая на спине,

Весеннему снегу навстречу тихо идет, по бурному

морю времени серо-бурому.