Когда мы ждали такси у здания аэропорта, возник логичный, но сложный вопрос. А куда нам ехать? Похороны состоятся завтра. Но где нам оставить чемоданы и где мы будем ночевать? В доме Брукхиллов? Со всеми родственниками Кларка? Точно не пойдет, ведь тогда нужно будет как-то представить меня. Но прикидываться девушкой Кларка я точно не собираюсь. Терпеть не могу это в фильмах. Но как тогда объяснить, почему мы приехали вместе и ночевать тоже собираемся вместе, пусть и не в одной постели? Одного Кларка я ведь не могу отпустить в это акулье логово.
Черт, что же делать?
– Кларк, предлагаю следующее, – говорю я, высматривая машину, любая из которых может оказаться нашим такси. – Сейчас мы едем в отель, бросаем вещи, а затем едем в дом Брукхиллов. Я кое-что придумала. Скажи, многие знают, как выглядит мисс Макфи?
– Что? Макфи? Нет, вообще никто.
– Мы представим меня как замдиректора Бостонского филиала, чтобы никто не спрашивал, зачем я притащилась. Мы сделаем вид, что я преданный и давний работник.
– Тебе двадцать четыре года. Макфи сорок два.
– У меня в чемодане есть косметичка. Просто доверься мне. Ну и я забегу кое-что докупить для образа.
Пока мы едем в такси, успеваю высмотреть недалеко от отеля секонд-хенд и уже точно знаю, что побегу туда сразу же после заселения. Пока Кларк оформляется на ресепшене и забирает ключи, я спускаюсь в секонд и нахожу в нем все и даже чуть больше.
Мне нужно стать мисс Макфи. Пусть никто ее не видел, но очевидно, что должность замдиректора может занимать только солидная деловая женщина. И предстать ею я должна не перед какими-то там важными и занятыми боссами, а, что гораздо серьезнее, перед не прощающими ошибок родственниками Кларка. Они приверженцы безупречности. А всех иных они за людей не особо считают.
Мне повезло, и купить все удалось очень быстро, поэтому я вернулась в отель меньше чем через полчаса. Кларк бросил чемоданы в одном номере, хоть и сняли мы, разумеется, два.
Надеваю черные колготки, черную юбку-карандаш до колен, черную строгую, чуть великоватую мне рубашку, которую застегиваю на все пуговицы. Наношу серые тени в носогубные складки, в мимические и межбровные морщины. Тени заполняют их и подчеркивают, так что теперь я точно выгляжу старше. А еще я ставлю карандашом для бровей мушку над губой, которая, безусловно, перетянет все внимание на себя и отвлечет от того, что мне не сорок лет. Расчесываю волосы и наклоняюсь, чтобы затянуть их в высокий и тугой хвост. А потом заливаю все лаком. Это точно прибавит мне несколько лет. Закрепляю черную шляпку с вуалью, которая немного скрывает лицо, и прячу глаза за узкими очками. Удалось найти такие же, как у мисс Макфи, с прямоугольными стеклами. Они еще добавляют мне лет. Ах да. Еще я купила самые старомодные туфли. Будто только сняла с бабушки.
Когда в дверь раздается стук, я кручусь у зеркала, завершая последние приготовления.
– Открыто!
Кларк тоже переоделся. И он тоже во всем черном. Рубашка, брюки и пиджак. Ничего лишнего. Чего не сказать обо мне со всеми этими атрибутами. Вместе мы будем смотреться максимально несуразно.
– Синди, это и правда ты?
– Можешь звать меня мисс Макфи, – я медленно поворачиваюсь, кладу руку на талию и позволяю себе впервые за этот день улыбнуться.
– Нет уж. У меня мозг сломается. Ты слишком похоже на нее вырядилась, а с тобой я, вообще-то, уже дважды целовался. Как мне после такого смотреть на Макфи?
Только чтобы как можно дольше отвлекать Кларка несерьезными разговорами, я продолжаю тему:
– А у Макфи вообще когда-нибудь был муж?
– У нее? С ее-то характером?
– Слушай, а это идея. Давай найдем ей кого-нибудь? Она же тогда сразу перестанет пить кровь у всего офиса.
– Тебе не кажется, что все это стереотипы? Якобы найдет она мужчину и сразу станет душкой.
– Но мы ведь оба знаем, что, скорее всего, это сработает.
– Синди, я ведь уже говорил, как тебе «скинуть» Макфи. Займи ее место.
– Но разве… – О чем он вообще? Дядя умер, конференция не состоится, все наши планы и договоренности встали на стоп.
– Просто дай мне то, чего я так хочу. – Кларк обнимает меня со спины.
В зеркале я вижу, как он наклоняется к моей шее. Он так и остается неподвижно стоять, прильнув ко мне. У меня пробегают мурашки. И это происходит всякий раз, стоит только ему коснуться меня, когда мы наедине. Когда мы оказываемся вот так близко, я тут же теряюсь. В том, как он обнял меня, не кроется приставания. Кларк прижался ко мне, как к близкому человеку. Будто я буквально его опора.
– Синди, просто сделай так, чтобы я не превратился в Коула или Ноэла. Сделай так, чтобы я не нашел такую же женщину, как моя мать, и не стал через тридцать лет своим отцом.
Я сглатываю ком в горле. Задача, мягко говоря, не из легких. Кларк не спешит отпрянуть от меня. Он замер. Похоже, он действительно не хочет встречаться со всеми этими людьми.
– Пора выдвигаться. Чтобы тебе помочь, мне нужно понять, с чем мы имеем дело.
Такси подъезжает к загородному особняку Брукхиллов. Еще издалека по количеству машин, не вместившихся на внутреннюю парковку, я понимаю, где нужный дом.
Я догадывалась, что похороны такого состоятельного и уважаемого человека пройдут по несколько иному сценарию. Так, например, было принято решение провести церемонию прощания в два этапа. Для близких и для всех остальных.
Кларк объяснил мне, что сотрудники похоронного агентства пригласили на сегодняшнюю церемонию прощания только самых близких: родственников, друзей и некоторых партнеров по бизнесу, а также нескольких преданных сотрудников из разных филиалов. Так что присутствие мисс Макфи, которой я всем собираюсь представиться, вряд ли кого-то возмутит.
Сегодняшнее прощание состоится прямо дома у усопшего. Вечером сотрудники похоронного агентства перевезут тело в специальный зал, куда завтра смогут прибыть вообще все, кто захочет нанести мистеру Брукхиллу последний визит. Сама церемония похорон состоится завтра во второй половине дня. Сразу после нее мы улетим в Бостон.
Район, выбравшийся за черту шумного города, расположен в очень спокойном месте. Мы выходим из машины и долго идем по прилегающей территории к особняку цвета серого камня. Здесь веет благородством, изыском и вкусом. Здесь красиво и зелено, несмотря на конец октября. Все украшено миллионами горшков с растениями, кругом стриженые газоны, а тропинки идеально ровно вымощены несимметричными камушками.
– Он сам все это сделал, – очень тихо говорит мне Кларк.
Кем бы мистер Брукхилл ни был, он бы определенно мне понравился. Человек, который вложил столько труда, чтобы создать такую красоту, не мог быть куском дерьма.
Мы поднимаемся на каменное крыльцо, и Кларк нажимает на звонок. Я еще не знаю, кого мы увидим за этой дверью, но все мое тело сгруппировалось, будто мы стучимся к бандитам, сумасшедшим, варварам.
Нам открывает прелестнейшая девушка с каштановыми распущенными волосами. На ней черное платье с расклешенными рукавами. Только увидев Кларка, она тянется к его шее, чтобы обнять. Ее широкие рукава сбегают к локтям. Девушка крепко прижимается к груди моего босса и всеми силами старается не заплакать.
– Наконец-то ты приехал, – с надрывом в тонком голосе произносит она.
– Я был бы счастлив навестить вас по любому другому поводу, но только не этому.
Они разрывают объятие и еще несколько секунд смотрят друг на друга. Очень красивая девушка. Такая утонченная и элегантная. Стройная и скромная.
– Оливия, это Си… Сесилия Макфи. Она работает в Бостонской фирме твоего отца с момента ее основания.
Я делаю широкий шаг и тяну руку в короткой сеточной перчатке для знакомства с этим благородным цветком. Дочь мистер Брукхилла, значит. У них с Кларком, смею предположить, очень теплые и трогательные взаимоотношения.
Оливия любезно приглашает нас внутрь, и только мы перешагиваем порог их просторного дома, как я вхожу в образ. Образ самой холодной женщины, которая ни на дюйм не отойдет от Кларка и которая никому не даст выкручивать ему мозг в эти тяжелые для него дни.
Я Сесилия Макфи, мне сорок два года. И если вы хотите что-то от Кларка, говорить вы станете со мной. Взгляд на мир у меня меняется, походка и голос – тоже. Я не просто играю роль, я ей живу. Проблема только в том, что я понятия не имею, как выглядят ближайшие родственники Кларка.
Оливия провела нас в зал, где для прощания поставили открытый гроб. Я осталась на входе. И чтобы не мешать Кларку проститься с дядей, и чтобы стоять на страже – не хочу, чтобы кто-то помешал ему в такой момент. Оливия тоже вышла из зала.
Надеюсь, никто не зайдет сюда как можно дольше. Минут через десять я решаю посмотреть, как там Кларк. Одна его рука касается гроба, а другая прикрывает глаза. Он согнут и беззвучен. Но внутри него разверзается буря.
Я слышу шаги, и еще до того, как обернуться на идущего, громко с ним здороваюсь, чтобы Кларк наверняка услышал и успел собраться. Шаги приближаются, и я не могу поверить своим глазам. В голову сразу приходят слова Кларка: «Мы словно близнецы, пусть и с разницей в три года». Передо мной копия моего босса.
– Добрый день. – Я протягиваю руку для пожатия.
– Здравствуйте. – Ноэл тут же берет ее и склоняется, чтобы поцеловать.
Прямо поверх перчатки он касается губами тыльной стороны моей руки. Меня пробирает до дрожи от неуместности этого действа. Ноэл не отрывает от меня глаз и жутко улыбается.
Если бы я не знала, то в самом деле приняла бы Ноэла за Кларка. Только вот одет старший брат совсем иначе – в джинсы и джемпер. И мимика иная. А вот голос и взгляд – те же. Такое сходство не на шутку пугает.
– Я Сесилия Макфи, мы работали с мисте…
Он перебивает меня и говорит со вскинутыми бровями:
– О, наслышан, наслышан. Вы ведь начальница моего младшего брата, не так ли?
– Совсем наоборот. Это он – мой начальник.
– Да бросьте. Он? Начальник? – ширится улыбка Ноэла.
– Разумеется. Неужели вы были наслышаны обо мне, но ничего не знаете о собственном брате? Какая-то неувязочка в ваших словах. – Я не поддамся на эти глупые игры с уничижением Кларка, который, вообще-то, все слышит!
– Кларк! – Ноэл прекращает рассматривать меня и с улыбкой шагает теперь к брату, жмет ему руку и принимается «разделывать» его. – Пойдем к бару.
– Извини, но нет.
– Сейчас же будет самая унылая часть, со всеми этими речами и слезами. Неужели тебе так уж надо все это слушать? Ничего нового же на прощаниях не говорят. Отсидимся у бара, никто и не заметит.
– Простите, господа, что вторгаюсь в вашу беседу… – Да, тут можно противостоять только беспардонностью, хорошо, что у меня ее хоть отбавляй. – Ноэл, видите ли, Кларк уж очень нужен мне на церемонии. Я ужасно чувствую себя с дороги, а поэтому страшно теряюсь среди незнакомых людей и пространств. Кларк необходим мне сейчас, как воздух. – Я подхожу к нему и опираюсь о плечо, имитируя слабость и головокружение.
– Что же вы сразу не сказали? – воодушевляется Ноэл. – Идемте же в гостиную, я лично вас проведу в комнату, где вы сможете отдохнуть.
Ноэл хватает меня за руку, и я с отчаянием в голосе успеваю сказать:
– Кларк, прошу вас, идемте с нами.
Мы переходим в другой огромный зал. Не знаю, как правильно называются такие комнаты, но тут и выход на веранду, и диванчики с креслами и столиками, и кухня, и тот самый уже упомянутый бар. Оливия вместе с кейтерье переносит закуски из зоны кухни в зону отдыха у диванов. А через несколько секунд за барной стойкой я вижу ее. Женщину, которая, казалось, сошла со страниц сказок, в которых была королевой. Холодной, злой, властной и жестокой. У нее волосы самого светлого оттенка блонда. Кожа белая, глаза голубые. Такие же голубые, как у Кларка и Ноэла. Нет сомнений, что передо мной их мама. Она в светло-сером платье, оно бросается в глаза и кажется неуместным. На шее переливаются жемчужины. Бусины далеки от идеальной формы, все это потому, что они настоящие.
Холодная королева вращает коктейльный бокал, наполненный чем-то полупрозрачным.
Стоило ей увидеть нас, как она грациозно слезает с высокого барного стула и шагает к Кларку. Целует его в щеки, но не касается их губами. Только делает вид.
Я стою к ним очень близко, а потому по запаху сразу понимаю, что в бокале у холодной королевы мартини, и он далеко не первый.
Мама Кларка не удостоила меня даже одного взгляда. Я ей неинтересна и для нее невидима. Оно и к лучшему.
– Сынок, неужели нужно было дождаться, пока кто-нибудь умрет, чтобы приехать и повидаться?
Боже… у них что, разряд по тому, как уничтожить чужое самообладание за один вопрос?
– Прости, мама, я был очень занят.
Кларк, ты не должен был признавать вину, ведь ее нет… А так ты дал матери повод продолжать давить туда, где прогнулся.
– Того и смотри в следующий раз свидимся только на моих похоронах. Но я-то тебя, конечно, уже не увижу.
– Мама, не прибедняйся, прошу тебя.
– Я прибедняюсь? Вот это плевок, Кларк! Да разве я когда-либо докучала тем, что всего лишь иногда хочу видеть собственного сына?
– Скажите, а как вы их различаете? – не придумав ничего лучше, я решаю выставить себя идиоткой. Пусть эта важная дамочка лучше сорвется на меня за то, что я так бесцеремонно влезла, чем продолжит пить кровь у Кларка.
– А вы, простите, кто?
– Я работала с мистером Брукхиллом в Бостоне.
– Ах, так это из-за вашей провальной работы мы почти не видим сына? Он всегда в завалах, всегда занят исправлением чужих ошибок. Когда уже ваш департамент закроют? Может, хоть тогда Кларк, как все нормальные люди, переберется в Нью-Йорк. Вот теперь, наверное, когда мистер Брукхилл умер, ваш филиал и прикроют. Кстати, милый, как дела у Дженет?
– Ты правда спрашиваешь меня о девушке, с которой я расстался два года назад? – почти ровным голосом спрашивает Кларк.
– Ну, больше ты меня ни с кем не знакомил. Мне же надо что-то обсуждать с подружками. Может, хотя бы скинешь профиль той, с кем сейчас встречаешься? Я вот, кстати, видела, что Дженет замуж выходит, она выставляла фото с колечком, но не показывала жениха, я все надеялась, может, это ты?
– Нет.
– Жаль. Девушку красивее не найти на всем Восточном побережье. Послушай маму, умирая, ты будешь жалеть, что упустил такую женщину, как Дженет. Даже с другой ты будешь по-прежнему вспоминать ее.
– Только жалкий идиот будет заниматься этим, – слетает с моих губ.
Казалось, мама Кларка от злости должна сейчас расхреначить этот бокальчик, что так и вертит в руках. Но она продолжила грациозно держать его длинными пальцами. Все указывало на то, что мама взорвется от моей наглости, но она, похоже, только рада схлестнутся с кем-то. Медленно она втягивает узкими ноздрями воздух и делает глоток мартини.
– Милочка, вы слишком молоды, чтобы даже просто думать о том, что можете знать больше тех, кто вас старше.
– О да, вы правы. Мне всего лишь сорок два. Но знаете, почему я так молодо для них выгляжу? Потому что человек истинно стареет тогда, когда думает, что он все знает. Стареет вот здесь, – я тычу пальцем в собственный висок. – Ментально. А за деградацией мозга спешит и деградация тела.
– Сынок, почему ты таскаешься с сорокалетней теткой? В вашем Бостоне совсем дела плохи с женским полом?
О-о-о, то, что она ничего мне не ответила, означает только то, что ей нечего. Блестяще. Теперь надо утащить от нее Кларка.
– Что-что? – спрашиваю я. – Это где плохо с женским полом, в Бостоне? Каждую неделю я вижу Кларка с новой женщиной, и всякий раз новая красивее предыдущей.
– А, ну теперь понятно, почему Бостонский департамент загибается, – смеется Ноэл, каким-то мистическим образом принесший три пустых бокала в одной руке и одолживший у матери бутылку мартини. – Значит, вот почему ты в фирму отца ни ногой, времени не останется на свидания, ведь придется работать, – он слащаво плещется ядом, наливая мартини.
Только я отбилась от нападок мамаши, как теперь ее сынок присоединился.
– Не волнуйся об этом, – спокойно отвечает Кларк Ноэлу. – Я выведу компанию в лидеры уже в этом году. И зачем ты так преувеличиваешь ее положение на рынке?
Мамаше явно неинтересно слушать о делах компании, и поэтому она, плавно качая бедрами, уплывает за новой бутылкой, потому что предыдущую Ноэл разлил на нас троих.
– У нас нет ни краха, ни убытков. Были небольшие провисания, но только в прошлом квартале. Мы их в этом перекрыли с лихвой.
– Да? Даже не слышал. Мистер Брукхилл никогда не говорил о твоих успехах. – Вот какой же Ноэл мерзавец! – Слышал, пап? – обращается он к только что вошедшему мужчине. Чуть ниже братьев, но шире в плечах. Те же черные волосы, но лицо уставшее и, кажется, даже злое. – Кларк говорит, что в следующем году нас по выручке обскачет.
Отец едва поднимает один уголок губ и не говорит вообще ничего. Он даже не поздоровался с Кларком и не протянул для пожатия руку. Впрочем, она у отца занята бокалом с виски, который он иногда нехотя попивает. Полный игнор – это тоже форма нестерпимого насилия.
Господи, да их семья же буквально воплощение фразы «с такими родственниками и врагов не надо»! Будь это мои брат и мама, они бы после первого же гнилого вопроса таких бы матов с траекторией направления от меня услышали, что еще долго бы уши потом болели.
Ноэл, разумеется, не унимается, после того как понял, что тоже смог ударить в уязвимое место, нащупанное мамой:
– Так что не знаю, как там с делами компании, но на личном у тебя, получается, тоже полный раздрай, да? Что в компании никакой стабильности, что в постели.
– Если тебе так интересно, то через год я планирую жениться.
Кларк выпил бокал. Весь. За каких-то три глотка. А меня чего-то парализовало. Кларк женится уже через год? Не было похоже, что он сейчас блефовал. И чего это меня так поразило? Ну женится и женится, мне-то что?
А на ком? Он в отношениях сейчас? Или все-таки он просто сказал это брату, чтобы тот отвязался? Да конечно, у Кларка точно должна быть девушка, он ведь такой красивый, умный и успешный, какие могут быть сомнения?
Но вот же Кларк сукин сын, конечно. Мне ведь он еще вчера предлагал встречаться. Видимо, чтобы легче было затащить в постель. А где-то в Бостоне его ждет настоящая девушка. Ну неужели мужчины все вот такие?
Я тоже выхлебываю свой мартини, чтобы расслабить мышцы на лице, которые чуть напряглись от заявления Кларка. Мы с ним деловые партнеры. Мы решаем вопросики поважнее, чем какие-то там шуры-муры. Я выправляю его жизнь, он мою. Я учу его распознавать прелестный вкус бытия, он сохраняет мне рабочее место в компании и, если повезет, назначает на должность повыше. Все честно. Я ни на что большее не рассчитываю. Но с каждым разом убеждать себя в этом становится все труднее.
Странно, у меня появился миллион вопросов о том, кто его невеста, но ни одного уточнения о ней не сделал ни брат, ни отец. У отца так совсем бесстрастное выражение лица. И тут мне приходит в голову, что равнодушие и безразличие чуть ли не хуже колкости и яда. Кларк, до чего же правильно ты поступил, решив уехать подальше от этих людей. Нужно обладать огромным мужеством, чтобы сбежать от тех, кто должен был любить и оберегать тебя, но вместо этого исправно делал обратное. Нужно иметь смелось, чтобы оборвать внутри себя все надежды, оставить к таким людям любовь и сорваться от них в неизвестность. Это трудно, но неизбежно, чтобы исцелиться от их яда. Кларк, раз ты сделал это, то ты не безнадежен. Ты уже не один из них. Я помогу тебе. Обещаю.
Сегодня я так и не увидела еще более хладнокровного брата, самого старшего, Коула. Я искала его среди собравшихся, высматривала среди тех, кто стоял у гроба. Кто-то здоровался со мной, мы вежливо выражали друг другу соболезнования, но я так и не увидела того, кто был бы хоть чуть-чуть похож на Кларка с Ноэлом, на их мать или отца. Того, кто завел бы с кем-то из них более близкую беседу. Может, Коул вообще не приехал? Может, он будет на похоронах завтра? Впрочем, то, что его сегодня нет, только к лучшему.
После церемонии прощания, когда были произнесены разрывающие сердце и душу речи, приглашенные стали медленно расходиться. Мы тоже задерживаться не собирались, но Кларк решил ненадолго остаться, чтобы поддержать Оливию. Бедняжка, похоже, вообще проходила все это впервые и не была до этого ни на церемонии прощания, ни на похоронах. Бедная девочка. Столкнуться со всем этим, хороня отца, – ужасный удар судьбы.
Мы были в той же просторнейшей гостиной с Оливией и ее мамой, когда вошел отец Кларка. Он взял бокал, опять налил себе виски и заговорил, смотря на сына:
– Покойничек наш тоже так думал. Что вот-вот дела компании пойдут в гору, он женится и все будет прекрасно. А потом настал обвал экономики и затяжная рецессия[13]. Вездесущий крах. Эквилибристика на грани с банкротством. Бесконечные проблемы и риски. Женщина его мечты ушла сразу же.
Отец Кларка не стесняется говорить все это прямо при жене и дочери мистера Брукхилла. Оливия закрыла лицо руками, мама обняла ее и стала гладить по голове. У меня сжалось сердце. Боже, как же мисс и миссис Брукхилл, наверное, мечтают, чтобы эти бесконечно длинные два дня прощания и похорон скорее закончились и все посторонние их горю люди отсюда уехали.
К сожалению, отец Кларка сказанным не ограничился:
– Из-за собственной глупости и веры в удачу твой любимый дядя потерял очень многое. Он терял деньги миллионами. Будь у него меньше ветра в голове, его состояние оценивалось бы минимум в десять раз больше ко дню его смерти. Я всегда говорил ему, что он идиот, но он никогда меня не слушал. И где он теперь?
– Знаете, мистер Клайберн, – я снова открываю рот и не боюсь прослыть беспардонной, – мистер Брукхилл, как бы вы его ни порицали, смог вложить особую философию в своих подчиненных. В Кларка, например. Для меня честь работать под руководством такого молодого, но грамотного специалиста. Благодаря ему каждый в нашем департаменте чувствует, что он не просто робот для качки денег, а личность, в которой заинтересованы. Только не подумайте, Кларк нам спуску не дает, мы пашем как проклятые! Но я еще не видела начальника, который с такой отдачей стал бы помогать самому обычному клерку, у которого только-только закончился испытательный срок, с проектом и до полуночи сидеть с ним и исправлять ошибки. Я нигде не видела таких боссов и никогда о них не слышала. Может, это то, что напрочь противоречит вашей картине мира, и такое поведение кажется вам глупым, но Кларк делает нечто большее, чем зарабатывает деньги. Он позволяет людям чувствовать себя важными, нужными, полезными, уверенными, умелыми и незаменимыми. Я проработала в этой компании полжизни и проработаю еще столько же. Кларк делает не просто деньги, он делает людей – людьми. И всему этому его научил мистер Брукхилл. Тот человек, на чьи похороны завтра приедет половина деловой Америки, и на лице каждого скорбящего вы увидите благодарность, сокрушенность и признательность. Внимательно посмотрите на эти лица завтра, ведь это все то, чего не будет на лицах тех, кто станет скорбеть о вас. Кларченок, мы уходим, у нас через тридцать минут созвон с офисом, ты просил напомнить, – на ходу сочиняю я.
– Да, спасибо.
Кларк еще раз обнимает мисс и миссис Брукхилл, и мы выходим на улицу.
Я пытаюсь отдышаться. Не знаю почему, но в окружении отца Кларка, да и его матери и брата, вдыхать воздух становилось все труднее. Будто они своими словами, взглядами и ухмылками высасывали жизнь. Я упираюсь руками в колени, будто бежала марафон, и жадно дышу ртом.
– Кларк, я надеюсь, ты меня не убьешь за то, что я наговорила твоим родственникам? Ладно, можешь убить, только не увольняй.
– Ты шутишь? Никто бы из нашей семьи не посмел сказать такое моему отцу. Никогда. А те, кто с ним работает, молчат и терпят годами, боясь потерять место под солнцем или важный контракт. Иногда порывались высказывать нечто подобное его любовницы, но почти сразу они выбрасывались за дверь. Иногда даже голыми. Ты совершила то, о чем мечтали многие. Ты вернула ему его спесь.
И тут Кларк делает то, чего я вообще не ожидала. Он протягивает мне для пожатия руку. Я тяну ему ладонь, и он сжимает ее крепко, без скидок на то, что я женщина.
Мы вернулись в отель. И так как сумки мы бросили в одном номере, я почему-то решила, что он будет моим. Ну не мне же таскаться по отелю с чемоданом, да и еще и в столь поздний час? Как только мы зашли, Кларк поспешил достать ноутбук, с ним он сел в кресло и принялся что-то печатать. Это ведь трудяга Кларк. Наверное, отвечает на письма настоящей суки-директора. Или своей невесте, если она все-таки существует.
– Я в душ.
Кларк только молча кивает, не отрываясь от экрана. Как же быстро он печатает. Мне кажется, по слову в секунду.
В душе я скидываю с себя всю одежду и с нетерпением предвкушаю, как стану снимать тонну макияжа. Залезаю в душ, делаю воду потеплее и наношу предоставленное отелем косметическое средство на волосы. Пахнет просто волшебно. Кажется, ваниль, кокос и что-то еще более яркое. Не могу разобрать, что именно, но как же мне нравится этот запах.
Моюсь я долго. Это ароматное чудо-средство густой белой пеной покрывает все мое тело. Надеюсь, кожа будет пахнуть так же сладко.
Здесь же, в ванной, я нахожу фен и высушиваю волосы. Надеваю белый пушистый халат и с грустью смотрю на черные вещи, которые недавно сняла. Завтра мне предстоит снова перевоплотиться в мисс Макфи и отстоять с Кларком похороны. Кстати, он ушел из номера так тихо, что я даже не слышала, как дверь закрылась за ним.
Выхожу из ванной и понимаю, как ему удалось сделать это без единого звука. Потому что он все еще в моем номере! Спит. В кровати. Прямо в рубашке и брюках. Ну хоть пиджак снял. Даже не укрылся. Он всегда так быстро засыпает? Или виной тому эмоциональные перегрузки?
Ничего не поделаешь, значит, этот номер остается Кларку, а мне достанется тот, второй. Вот только куда мне идти? Какие цифры у того другого номера? Черт. Может, где-то на тумбочках ключ-карта? Не вижу. Смотрю на столиках, полочках, подоконнике. Нигде нет. Может, посмотреть в пиджаке Кларка? Но не стану же я шарить в его карманах, да? Черт. Но и ложиться спать рядом не стану. И будить его, когда он так истощен морально, не хочу. Но и бодрствовать всю ночь я тоже не смогу! Да и не пойду я в халате на ресепшен.
Тихо пробираюсь к его пиджаку. Как же будет тупо, если именно в этот момент Кларк проснется. Я решаю не залезать в карманы, а просто их прощупать. Будь там ключ-карта, я легко это пойму.
Пусто. Пусто. Маленькая плоская картонная коробочка. Черт, лучше бы я сюда не лезла. Это презервативы? Ну серьезно, это они? Кларк изменяет невесте? Он из тех, кто спит с кем придется вот в таких коротких рабочих поездках в Нью-Йорк? Или он действительно планировал со мной переспать, несмотря на наш договор? Черт. Я же теперь не усну, пока не узнаю. Расстегиваю внутренний карман пиджака. Это жвачка. Гребаная жвачка в плоской коробочке. Никогда таких не видела.
Фух. Аж отлегло. Терпеть не могу тех, кто практикует одноразовый секс. И таким уж точно не заниматься в нашем с Кларком возрасте, мы ведь уже давно не придурки.
Не люблю, когда к людям относятся как к чему-то одноразовому. Мне противна сама мысль об этом. Пусть я бы и поддалась искушению, если бы Кларк стал соблазнять меня, и не устояла бы, стань мы долго и чувственно целоваться, но мне было бы самой от себя неприятно впоследствии. Хотя, вообще-то, я убеждена, что, если бы мы с Кларком переспали, это бы точно не ограничилось одним разом. Мое нутро нечасто ошибается.
Как бы то ни было, я рада, что нашла только жвачку. Блин. А ключ-карту-то я не нашла! Но раз у Кларка не было намерений спать со мной, не вижу никаких проблем в том, чтобы завалиться рядом! Мы же просто коллеги. И это он уснул в номере, который, вообще-то, наверное, мой. Прямо в халате заползаю на кровать с противоположной стороны и укрываюсь одеялом. Поворачиваюсь к спящему Кларку спиной и закрываю глаза. Блин. Сажусь и укрываю его одеялом тоже. А он красивый, когда спит. Его лицо такое спокойное. Кларк пугает меня, когда у него серьезный вид, но сейчас он так умиротворен. Я бы даже сказала – мил. Надо скорее отвернуться от него на другой бок и уснуть.