Командир полка штурмовиков, чья фамилия была Занин, слушать меня не стал. Он просто махнул рукой и вновь обратился к карте.

— Да, конечно. Лучше взаимодействие обсудим и точку встречи… — ответил майор, провёл рукой по своей лысине и присел на стул.

Но я решил так просто не сдаваться. Тем более, что я не к нему обращался изначально.

— Товарищ майор, я хочу внести дельное предложение. Точку встречи мы можем обсудить и чуть позже. Это не сложно. Вот здесь, южнее Мценска можем спокойно встретиться и лететь на выполнение задачи. В этой точке отворот реки Зуши на Чернь. Отличный ориентир. И вам лететь с аэродрома недалеко.

Командир полка штурмовиков несколько раз кивнул и встал со своего места.

— На этом считаю, что совещание можно закончить.

— Вы ещё меня не выслушали, — вновь вступил я в разговор, но по виду товарища майора было понятно, что ему это неинтересно.

— Слушай, старлей, ты вот прикрываешь нас, вот и продолжай это делать. Мы внизу как-нибудь без тебя разберёмся. Ты думаешь, что лучше нас знаешь, как выходить на цель? — спросил Занин.

Коровин прокашлялся и сложил руки на груди.

— Что не так, Василий Иванович? — повернулся к нему командир штурмовиков.

— Савелич, ты бы его послушал. Если у Михайлова есть идея, её следует, как минимум, рассмотреть.

— Знаю, что ты мне сейчас расхваливать своих лётчиков будешь. Слышал я, что вы и мессеров с юнкерсами уже успели сбить нормальное количество, и штурмовки проводили, и станцию защищали. Но не надо лезть к нам со своими идеями.

Коровин попытался первым ответить ему, но я опередил своего командира полка.

— Что вы теряете, товарищ майор? Кроме времени, ничего. Можете посидеть, послушать меня, чай попить и лететь к себе. А завтра вы взлетите, выйдете на цель и вновь будете искать глазами, где наши. И вам будет непонятно, как, кто и куда стреляет. Не факт, что заметите выложенные полотна на земле или кто-то вам даст сигнал красной ракетой. Сплошной линии фронта нет. Да и артиллерия может работать по квадратам.

Занин немного задумался. Он посмотрел на всех, ожидая, что кто-нибудь из моих командиров согласится с ним, но этого не произошло. Командир штурмовиков выдохнул, положил свой планшет на стол и сел.

— Ладно. Давайте чай и что ты там придумал, Михайлов.

К столу Коровина ещё подсели Гаврилов, Шадрин и Храмцов. Василий Иванович распорядился, чтобы принесли всем чай и сам приготовился слушать.

— Итак, первое, что нам нужно сделать — организовать связь между десантниками и нами. Лучше прямую.

Естественно, что такое предложение вызвало только улыбки на лицах командиров. В условиях 1941 года сделать такую сеть было бы сложно. Тут и технические проблемы, и организационные. Всё же штурмовая и истребительная авиации находились в ведении армии. Значит, и запрашивать их надо было через штаб ВВС 50й армии, а это очень долго.

— Так они нас вызывать будут долго, Михайлов. Никто им не позволит напрямую звонить в полк и поднимать эскадрилью, — ответил мне командир штурмовиков.

— Попробуем убедить заместителя командующего ВВС армии. Ранее у меня получалось — ответил я.

Подполковник Резников вполне мог бы нам поверить, так что бюрократический вопрос уладить можно.

— Ну ладно. Мы об этом и без тебя знали, что лучше вызывать напрямую. Как ты хочешь, чтобы они это делали технически?

— Через ретранслятор в штабе десантников.

— Какой⁈ Ты думаешь, что кто-то в штабе… штабе…в каком штабе десантников?

Я объяснил Занину, что в штабе воздушно-десантного корпуса есть мощная радиостанция. Находится сам штаб и средство связи в пределах досягаемости для телефонов и радиостанций в окопах.

— Сажают человека рядом с радиостанцией РСБ-Ф. Она однозначно есть у десантников в штабе корпуса. Он после информации «из окопов» отбивает ключом информацию на вызов авиации. В это время экипажи в готовности номер 2 или 1 находятся на своих аэродромах. Так десантники будут и командование держать в курсе всех действий авиации, поскольку работают через свой корпус, и мы все быстрее получим информацию на вылет.

Майор Занин переглянулся с Коровиным. На лице командира штурмовиков не было уже той ироничной улыбки, с которой он начинал слушать мои предложения.

— Ладно. Ничего гениального ты мне пока не предложил. Это всё?

— Нет. Теперь перейдём к самому наведению. Его будет осуществлять передовой авианаводчик, — ответил я и достал из своего планшета уже готовую карту «двухкилометровку».

— Передовой? В смысле, прямо из окопа? — удивился Гаврилов, который до этого момента сидел молча.

— Да. Сокращённо ПАН. Иной аббревиатуры не придумал.

— То есть, вроде «авиационного представителя» в боевых порядках десантников, так? — уточнил Храмцов, который тоже ранее не проявлял активности.

— Что-то вроде того.

Следом я положил карту на стол и раскрыл её перед Заниным, прижимая края пепельницей и, всё ещё, пустыми кружками.

На карте был как раз район посёлка городского типа Нарышкино. Там же после высадки и «вкапываются» в землю подразделения десантников, чтобы прикрыть юго-западное направление. Штаб 5го воздушно-десантного корпуса наверняка должен будет разместиться в районе деревни Образцово или где-нибудь на западной окраине Орла.

— Угу. Я вижу, что это Нарышкино. А дальше? Где «квадраты», по которым мы должны наводиться? — спросил Занин.

— Забудьте про них. Это для артиллерии. Нам же важна точность.

Я разгладил карту, взял листок бумаги и карандаш.

— Это «двухкилометровка» района Нарышкино. Мелких деталей тут нет. Вам на скорости триста километров в час так будет проще, да и «километровку» раскрывать будет авианаводчику в окопе сложно. Всё наведение предлагаю строить визуально от наземных ориентиров.

Занин зацокал языком и встал со своего места, чтобы поправить комбинезон.

— Ты мне предлагаешь сейчас взять и переучить всех лётчиков работать по другой схеме? Большинство по квадратам-то ещё ориентироваться не может.

— Вот и отлично. Значит, большинство ничего и не потеряет. Мне главное научить вас, а вы уже всё передадите ведущему группы, — ответил я.

— Я — ведущий группы. Кому мне передавать? — возмутился Занин.

В этот момент уже и Коровин не выдержал ворчаний командира штурмовиков.

— Семёныч, значит ещё проще. Никому передавать не надо. Тебя научим и всё. Давай дослушаем, а? Я ж и сам не умею.

Занин развёл руками, присел и закурил папиросу.

— В районе работы не так уж и много опорных ориентиров, от которых можно строить заход на цель. Так что каждому можно присвоить номер. Отмечаем их на карте и всё. Таблица с ориентирами есть у вас и у авианаводчика…

— Авиационного представителя, — хором сказали трое командиров.

— Неважно. Всё равно у него будет позывной. При подлёте к району работы вы связываетесь с ним. Радиостанцию ему только надо ещё подобрать. Она должна быть коротковолновая, модуляция на ней амплитудная и чтобы там можно поставить частоту, которая попадает в диапазон бортовых радиостанций РСИ-4. Примерно, нам необходимо иметь дальность связи километров 10.

Занин склонился над столом, рассматривая на карте район вокруг Нарышкино и выпустил дым.

— Допустим. Конечно, всё звучит весьма интересно, но ни хрена не понятно. Покажи мне, как этот…авианаводчик будет меня наводить по этим твоим ориентирам.

Я взял карандаш и обвел несколько предполагаемых ориентиров.

— Вот вам пример. Ориентир номер один — железнодорожный узел самого Нарышкино. Ориентир два — большой лесной массив южнее шоссе. Ориентир три — автомобильный мост через реку Цон. Записали в таблицу, обозначили на… карте, — сказал я и отметил все названные мной точки.

— Так, что дальше? — уточнил Занин.

— Как это работает на практике.

Я вновь рассказал всю цепочку вызова авиации через штаб корпуса напрямую в полк, минуя командование ВВС армии. Естественно, что такой вызов возможен, если данный полк штурмовиков или какую-то одну эскадрилью оттуда выделят для обеспечения боевых действий десанта.

— В районе цели авианаводчик берёт управление вами с земли. Наведение простыми фразами осуществляется, например: «01й, я Земля, выход на 3й ориентир, высота 150 метров». Подходите к развороту на боевой курс, докладываете и вас уже авианаводчик скорректирует.

Я объяснил, что таким образом штурмовики просто выходят на ориентир, например железнодорожный узел. Далее им дают боевой курс, на который они разворачиваются. Ведущий атакует, и по его разрывам уже можно корректировать остальных. Рассказывать про атаку с разных направлений пока было сложно.

— Таким образом вас будут выводить строго на цель. И никакого огня по своим.

Майор Занин пару минут сидел молча и смотрел на карту. Он даже не затянулся в это время ни разу. Когда принесли чай, Занин не сразу притронулся к кружке. Когда он всё обдумал, медленно раздавил окурок о край пепельницы и почесал свою лысину.

— Крупные ориентиры с воздуха искать действительно легче. Да и мы их все можем ещё до вылета изучить. Добро, старший лейтенант. Тогда давай составим таблицу, — сказал командир штурмового полка и отпил чай из кружки.

В течение получаса мы с ним составили таблицу с ориентирами и он забрал к себе в планшет один из листков.

— Неплохо, старший лейтенант. В штурмовую авиацию не хочешь перейти? — улыбнулся Занин.

— Я тебе дам, Семёныч! Если бы не наши «дрыны», точнее ЛаГГи с большими пушками, не тратил бы он время на разработку таких методов, верно? — посмотрел на меня Коровин.

Я даже и не знал, как ответить на данный вопрос. Всё же, в моё время авианаводчики стали неизменной частью всей авиационной системы. И весьма важной её частью. В 1941 году пока что всё наведение с земли находилось в зачаточном состоянии. Через пару лет только придут к тому, что нужны авианаводчики в боевых порядках. Будем надеяться, что моё предложение ускорит данный процесс.

— Просто подумал на досуге и решил предложить сделать, как наиболее проще и удобнее.

— Ну проще не будет. Надо ещё всё это согласовать. Завтра всё равно по старинке будем работать. Если честно, то в штабе армии могут не пойти на такие нововведения, — сказал Занин, застёгивая свою куртку и надевая шлемофон.

— Мы поговорим с Резниковым. Должен разрешить, — ответил Коровин и пожал руку Занину.

— Ладно, я к себе. Всем доброй ночи, — попрощался командир полка штурмовиков и вышел из землянки.

На следующий день вылет на сопровождение штурмовиков выполняли самолёты первой эскадрильи. Моя же несла дежурство по ПВО над станцией Мценска.

Немецкие бомбардировщики по-прежнему продолжали совершать налёты на железнодорожную станцию, на которую практически непрерывно шли эшелоны с личным составом и техникой. Буквально «с колёс» некоторые из них выдвигались на передовую и занимали свои позиции в районе Орла.

Ещё больше составов приходило в сам Орёл, но только ночью, чтобы минимизировать возможность атаки со стороны немецкой авиации. А пока звено Як-1 первой эскадрильи было на задаче, я продолжил «гонять» своих лётчиков.

Топливо в запасах на аэродроме не особо много, так что отрабатывать слётанность вынуждены пока на земле. В кабинах ЛаГГов сейчас дежурили Артемьев, Булкин, а третьим с ними был Гаврилов. Я же в это время выполнял роль наблюдателя за отработкой боя пара на пару.

Противостояли друг другу лейтенант Вага Рустамов с Шамилем и пара Арарата Хачатряна с самым молодым из лётчиков Петей Кожиным.

— Высота две тысячи пятьсот, скорость триста восьмидесят, курс двести семьдесят. Пикируем! — скомандовал Вага, показывая Шамилю, чтобы тот следовал за ним.

Ведомый Рустамова пристроился справа от него.

— На месте справа, командир, — доложил Шамиль.

— Дистанция в паре сто метров, интервал пятьдесят. Вижу цель, — Вага наклонил корпус.

Перед ним как раз стояли Ара и Петя, выполняя сейчас роль цели.

— Ручка от себя, обороты две тысячи пятисот. Скорость триста двадцать, угол пикирования тридцать. Входим в пике! — командовал Хачатрян.

Позади них продолжали следовать Вага и Шама.

— Высота тысяча восемьсот, скорость пятьсот! — пробасил Вагиф, семеня ногами по кочкам.

— Ара, ты где? — спросил Мусаев.

— Я у тебя в слепой зоне, Шама-джан, — донесся крик Ары откуда-то сбоку.

— Высота тысяча. Скорость пятьсот двадцать. Солнце в спину печёт, — сказал Вага.

И тут Ара дал команду на «ножницы». Петя забыл про прикрытие командира, резко крутнулся на месте и завопил.

— Вижу «мессера». Боевой разворот! Скорость триста пятьдесят. Шама, я захожу тебе в хвост. Дистанция сто! Тра-та-та-та!

— Вай ме, какой хвост⁈ — возмутился Шамиль, закладывая дикий вираж вокруг пня.

— Я даю обороты полностью. Руд до упора. Горка, скорость двести восемьдесят и переворот на горке, — продолжил говорить Пётр.

— Какой переворот, у тебя скорости не хватит, — громко сказал Шама, пытаясь уйти от Кожина.

— Я на вертикаль ушел. Высота тысяча восемьсот. Падаю на тебя! Тра-та-та-та!

— Я педали до упора дал! — сказал Шама и попытался на бегу изобразить бочку.

В этот момент он перекрестил ноги и споткнулся о толстый корень. Тут же Шамиль рухнул в траву. Сразу все участники этого боя замерли, прекратив пеший по лётному.

— Столкновение с землей. Взрыв. А чего остальные остановились? В бою также ступор будете ловить, если кого-то собьют?

Петя подбежал к поверженному товарищу, вытирая пот.

— Командир, запишите сбитого Петьке, — сказал Шамиль, поднимаясь на ноги.

— Это зенитная артиллерия типа «Дуб», — улыбнулся Кожин.

Я покачал головой и подозвал всех к себе.

— Асы! Так, зенитчикам благодарность. Ваге выговор за потерю ведомого. Я говорил об удержании строя?

— Да, командир. Говорил, — кивнул Рустамов.

— Пока нет возможности летать учебно-тренировочные полёты, будем ходить пешком. В бою уже будет поздно. Какой у нас алгоритм в обороне, Ара? — спросил я, и Хачатрян задумался.

— Резкий манёвр, встречный бой или уйти с линии прицеливания, держать строй и скорость.

— Вот видишь. Всё ты знаешь. Тем не менее сначала ты пикировал, а затем дал паре разойтись, скомандовав «ножницы». Ну а ты куда попёр, Петя? — спросил я у Кожина.

— Так, команда была.

— Была. Но ты в обороне. Зачем на вертикаль полез? Мессер бы тебя второй в бою тут бы и подловил. Кстати, Вага, почему не подловил Кожина?

В общем, получили все понемногу. Когда приступили к повторному пешему по лётному, на посадку уже заходили наши Яки. Ненадолго, но я отвлёкся, чтобы всех пересчитать. Вся четвёрка вернулась назад, что уже хорошо.

После ещё одного прохода, тройка в лице Вагифа, Шамы и Арарата заступила на дежурство. В этот момент ко мне подошёл Коровин, который медленно прохаживался по стоянке, накинув куртку на плечи.

— Как вылет у Ростислава? — спросил я у него.

Шадрин должен был сразу доложить после прилёта. Но у Коровина не было особого настроения рассказывать.

— На возврате один Ил-2 сбили. Опять какие-то «матёрые» немцы. Шадрин на себя не похож.

— А командир «горбатых» что сказал? Не звонил им?

— Звонил. Он много чего сказал, и ничего хорошего. Они опять по своим дали. Говорит, связи никакой, целеуказание не дают. В дыму не разглядели и один из «горбатых» ударил по своим, — рассказал Коровин.

— Так и будет продолжаться, пока не сможем наладить взаимодействие. Нам ведь тоже задачи на штурмовку поручают, — подметил я.

— Знаю. Резников звонил и был не в духе, когда это всё рассказал. Ну и я ему обрисовал твою идею.

Коровин сделал паузу, чтобы поправить фуражку и куртку на плечах.

— И что он? — спросил я.

— Согласился с предложением. Только вот… этого твоего… авианаводчика нам надо дать из нашего полка. Есть кто на примете?