Париж, 28 октября 1925
В день рождения зенитистского поэта Бранко Be Полянского1 в Париж прибыл Маринетти. Встреча была сердечной. В тот же день Маринетти прочёл лекцию о фашизме и футуризме. О футуризме было сказано, что он является первоосновой фашизма, и что фашизм – последствие футуризма. «Слава Муссолини и да здравствует диктатор!» – этим был заполнен почти весь вечер. Крики, волнение. Джолиттисты2 протестуют. Фашисты поднимают шум. «Да здравствует Муссолини!», «Да здравствует Маринетти!» Французы упрекнули темпераментных итальянцев в том, что те забыли, что находятся во Франции. Они утверждали, что им не нужен фашизм, так как у них есть своя демократия. Итальянцы оправдывались перед ними тем, что «имеют право» так говорить, поскольку Италия в 1915 году спасла Францию от гибели3. Это сказал Маринетти. Потом он заявил, что фашизм – не реакция, а революция, потому что г. Муссулини4 был социалистом! Он сказал, что фашизм либерален, так как происходит из футуризма, а всякий знает, что Маринетти – антиклерикал. Затем Маринетти сказал, что гений итальянского народа является величайшим – что сила итальянской молодёжи неисчерпаема, и её следует лишь пробудить. Призыв: «Вставай, молодая Италия!» футуристы прокричали давно, а сегодня его воплощают в жизнь фашисты. Футуризм – фашизм – фашизм – футуризм.
После лекции была открыта дискуссия. От бешенства я чуть было не заговорил по-французски. Я хотел сказать, что фашизм – это итальянский империализм, последствия которого терпят многие хорваты и словенцы. Но язык меня подвёл. Однако то, чего я не мог выразить тогда, я сказал на следующий день, при встрече с Маринетти.
Переводчиком была дама. Зенитистский представитель в Париже вёл разговор по-сербски и по-немецки. Дама мало что понимала, но, скорее всего, она не поняла бы больше, даже если бы зенитист говорил на её родном языке. На конференции и при диалоге, кроме посла зенитизма и Маринетти, присутствовал один серб, двухметровый, с балканскими плечами и с мудрыми глазами. На стороне итальянского гения – скульптор Деперо и художник Прамполини5. У обоих хороший футуристический интеллект. Маринетти затмевает их своей импульсивностью.
ПОЛЯНСКИЙ: Господин Маринетти! Я приветствую Вас как основоположника футуризма и как человека, который первый поднял знамя и призвал молодёжь к восстанию. Я делаю это, будучи представителем зенитизма в Париже, по своей должности. А основатель зенитизма и редактор «Зенита» не находит причины не уважать Вас как такового. Но как пропагандист фашизма, Вы теряете наши симпатии. Против такого Маринетти мы протестуем.
МАРИНЕТТИ: Благодарю! У вас всё-таки нет причин к этому, поскольку фашизм является призывом к борьбе, а борьба – дело здоровое и необходимое.
ПОЛЯНСКИЙ: Зенитисты ценят Вашу борьбу, однако если она фашистская, тогда между нами не может быть сотрудничества, так как фашисты подожгли словенский «Народный Дом» в Триесте и выбросили из огня двух живых людей с третьего этажа на улицу6.
МАРИНЕТТИ (сгоряча): Там скрывались коммунисты!.. ПОЛЯНСКИЙ: Удобная отговорка! И коммунисты тоже люди!
МАРИНЕТТИ: А впрочем, мы всегда относились к зенитистам с симпатией.
ПОЛЯНСКИЙ: Хорошо! Мы тоже относились с симпатией к футуристам, но фашисты проводят террор по отношению к честным хорватам в Истрии и закрывают наши школы!7
МАРИНЕТТИ: А Вы случайно не серб или хорват?
ПОЛЯНСКИЙ: Serbo![25]
МАРИНЕТТИ (поднимает бровь, левый глаз у него блеснул от удивления)…
ПОЛЯНСКИЙ: Искренность наших симпатий к Вам доказывает тот факт, что мы печатали Ваши произведения, и что г. Мицич всегда за Вас заступается, если Вас кто-нибудь оскорбляет. Мы проводили конференции и зенитистские вечера, на которых Вас тоже чествовали. А что Вы сделали для нас? Вы написали о нас пару строчек?
МАРИНЕТТИ: Это же очень трудно из-за вашего языка, который никто не понимает…
ПОЛЯНСКИЙ: Как это? Ну, бог же серб: сербы везде – сербы и словенцы есть даже в Италии…
МАРИНЕТТИ (ускользает от ответа и очень взволнован): Ну, столько же великих немецких поэтов ещё не перевели на итальянский из-за их неудобного языка. Однако доказательство тому, что мне пришлось позаботиться о зенитистах, – в моём последнем манифесте, где я напечатал Мицича и Вас…8
ПОЛЯНСКИЙ: Но мы не футуристы, а зенитисты. В нашей стране есть только зенитисты.
МАРИНЕТТИ: Я же вас именно как таковых и призвал к борьбе против общего врага.
ПОЛЯНСКИЙ: Если этот враг – Европа, тогда вперёд! Если этот враг – старая бородатая культура, мы готовы.
ДЕПЕРО (живо вмешивается): Lui dice! Lui dice![26]
ПОЛЯНСКИЙ: Мы – весёлые варвары, которые подожгут бороды мудрецов. Нам надо что-то сделать для человека. Зенитисты – аполитичные люди, поскольку политики вместе со своими собратьями-профессорами уничтожили мир!
ДЕПЕРО (снова вмешивается ещё более живо): Lui dice! Lui… Lui…
ПРАМПОЛИНИ (мудро молчит и наблюдает).
МАРИНЕТТИ: Ну, и мы, итальянцы, тоже варвары.
ПОЛЯНСКИЙ: Правильно! Браво! Вперёд все вместе на борьбу!
МАРИНЕТТИ: В таком случае, зенитистов будут переводить и печатать во всех наших журналах. В следующем году пройдёт большой международный конгресс футуристов в Риме, и зенитисты обязательно будут приглашены.
ПОЛЯНСКИЙ: Но мы не футуристы.
МАРИНЕТТИ: У каждого будет право на своё наименование.
ПОЛЯНСКИЙ: Я рад! А кто будет финансировать?
(Маринетти, Дама, другая дама, господин, Прамполини, Деперо – смеются!!!)
МАРИНЕТТИ: До свидания! Передайте привет вашему шефу Любомиру Мицичу. Я очень его уважаю и испытываю к нему симпатии.
ПОЛЯНСКИЙ: До свидания! До понедельника!..
Рукопожатие.
Бранко Be ПОЛЯНСКИЙ – Париж