– Правда, что ли? Можно надеть?

– Нет, я просто так тебе показала, сейчас обратно в шкаф всё уберу, – пошутила я. – Ну разумеется можно!

Подруга бережно взяла в руки купальник, будто он был сшит из лунного света.

– Давай по-быстрому! Нам ещё супу похлебать нужно успеть и кучу уроков сделать. Вставай сюда и переодевайся, – я распахнула дверцу шкафа на манер ширмы.

– А я, вообще, в это влезу?

– Влезешь, оно всё растягивается.

– А как…

– Сначала надеваешь трико – это такие колготки с дырками внизу.

– Прямо на трусы, что ли?

– Ну да, – я пожала плечами.

– Надела, – отчиталась подруга из-за двери шкафа.

– Теперь купальник.

– А… прямо на ли…?

– Да, прямо на него, – кивнула я сама себе. – Если бы тебе сейчас на тренировку было нужно, то, конечно, бельё б ты надевала совсем другое. Утягивающее всё, что не должно особенно выделяться. Но мы пока просто попробуем.

– А пуанты?

– Я тебе помогу их надеть. Выходи и садись, – я указала рукой на стул. – Сначала просовываем ногу вот сюда в резинку, теперь надеваем вот такую штучку силиконовую… Это называется накладка… или вкладыш. Удобно?

– Нет.

– Хорошо, так и должно быть. Тогда суём ногу в стакан.

– Чего?

– Ну вот эта часть, мыс туфельки, называется стаканчик, – улыбнулась я. – Так, теперь проверяй, как лежит стелька под стопой.

– Вроде нормально.

– Не ёрзает в сторону?

– Вроде нет.

– Тебе удобно?

– Вроде бы…

– Никаких вроде бы – должно быть удобно.

Подруга уставилась на меня перепуганными глазами и пожала плечами:

– Как вообще может быть удобно в такой обуви?!

Вот же, Мару! Я рассмеялась:

– Я ж тебе её не на сменку предлагаю и не в качестве домашних тапочек. Не трёт? Не жмёт?

– Нет, кажется.

– Ну и хорошо. Теперь завяжем ленты и начнём.

– Что начнём?

– Бег трусцой, – усмехнулась я. – Ну чего ты испугалась-то?

Подруга неловко поднялась с места, смущённо заглянула в зеркало на двери шкафа и улыбнулась.

– Я прям как настоящая балерина, Кать! – сказала она, рассматривая свой новый образ с головы до ног. – Экстравагантного вида. С каре и розовой прядью за ухом.

– Почти, мы кое-что забыли, – я метнулась к шкафу, вытащила круглый чехол на молнии и осторожно достала из него балетную пачку нежно розового цвета, в тон трико и купальнику.

– Ой! Юбочка! – обрадовалась подруга и даже в ладоши захлопала. Хотела ещё и подпрыгнуть на месте, но к пуантам надо приноровиться. – Как ты в них ходишь?

– Этому тоже нужно учиться. Тебе неудобно, потому что ты их первый раз надела. А мне уже настолько привычно, что я в обыкновенной обуви забываю, как ходить.

– Как это?

– Ну как ты, только наоборот. Тебе нужно делать усилия, чтобы тянуть ногу в пуантах, а мне – чтобы ходить, как все, не вытягивая мысок, понимаешь?

– Да ладно! Серьёзно? Почему я не знала этого о тебе раньше? Мы вообще с тобой подруги или кто?! Как же ты ходишь? – сыпала вопросами моя Мару. – Почему не говорила?

Я вдохнула поглубже и представила её в классе Капитолины Семёновны. Это было бы феерично. Интересно, кто кого взбесил бы первым?

А дальше я учила лучшую подругу самым простым балетным движениям. Мы начали с первой позиции, потом добрались до второй и даже попытались сделать деми плие. Я успела нащёлкать фотографий и отправила их подруге сообщением.

– Смотри, какая ты хорошенькая! Настоящая балерина!

– Кать, а можно встать на пуанты?

– Нет, ты что! Сломаешься!

– Не сломаюсь, обещаю! Ну пожа-алуйста! Один разо-о-очек! – Она сложила руки так, будто собралась молиться, и театрально оттопырила нижнюю губу, вот-вот захнычет. – Ну когда я ещё так смогу нарядиться… Я с самого детства об этом мечтаю! Пожалуйста-пожалуйста!

Я сдалась:

– Ладно, только уговор. Слушаться меня, не торопиться, крепко держаться за край стола, – я хлопнула ладонью по письменному столу. – Это рискованно, понимаешь? И чтобы ничего не сломать и не вывернуть, я буду держать тебя со спины. Договорились?

Подруга кивнула – нервно и радостно одновременно. Я почуяла неладное, и покрепче ухватила её за спину:

– Сконцентрируйся на стопах. Напряги мышцы ног и спины. На счёт три. Готова? Раз…

Она сделала глубокий вдох, а я сосредоточилась только на её корпусе и ногах.

– …два…

Задержала дыхание, как перед прыжком с трамплина.

– …три! И встала!

Едва веря в произошедшее, подруга, раскрыв рот, глядела на себя в зеркало и тряслась, будто по ней стадами носились мурашки.

– Я стою! Смотри! Ты видишь? Я стою! Я всегда об этом мечтала!

– Вижу-вижу, ты молодец! Держи ноги.

– Держу! Только они дрожат.

– Это нормально. А теперь скажи, Жизель, что ты чувствуешь.

– Боль. Мне больно… – ответила она, и я поняла, что класс балета пора заканчивать.

– Тогда опускаемся на стопы. Хватит для первого раза.

– Как ты танцуешь в этих адских туфлях?! Я даже не представляла себе, насколько это трудно, Кать! Это же как надо тренироваться, чтобы так, как ты…

Развязав ленты, переодевшись, мы сидели на кухне и, отправляя в рот ложку за ложкой, поглядывали друг на друга и хитро улыбались. Нам одним было известно что-то сокрытое ото всех. У нас появилась новая тайна. И хотя, расскажи мы о ней маме или ещё кому, ничего страшного не случилось бы. Ну подумаешь, играли девчонки в балерин, переодевались, стояли на пуантах… Но мы будто бы стали ближе. Я узнала, что подруга всегда мечтала встать на пуанты, а она поняла, что балет – это больно. Красиво, волшебно, изящно! Но трудно и больно.

Я поскорее дочерпала бульон со дна тарелки, попрощалась с подругой и села за уроки.