Этот город все забыли.

Десять улиц и перрон.

Свистом поезда навылет

каждый час изранен он.

День и ночь в другие земли

вдоль откоса тени крыл…

Хоть бы кто полет замедлил,

хоть бы раз притормозил!

Даже глаз не открывая

посреди транзитной тьмы,

под трезвон стаканов чая

что-то мы пересекаем,

перечеркиваем мы.

Но вчера душа смутилась.

Я вскочил под скрипы букс —

за стеклом остановилось

слово дивное в семь букв…

Слово… Имя… Крик… —

                                  СУДИМИР…

Эхо чистое веков…

Где я слышал это имя?

Будто я к нему готов.

Годы ядрами гудели.

Русь делили, как хотели,

всяк по-своему рядил.

Кто рубил, кто городил,

Володимиры владели,

а Судимир мир судил.

Были вятичи, древляне,

стали горичи-земляне…

А Судимир мир судил!

Златоглавились столицы;

в битвах плавились границы,

а клочок родной землицы

мир судил!

Значит, все же я счастливый, —

словно совесть, словно честь,

городок несуетливый

по дороге в Киев есть.

Это станция Судимир.

Это княжество колес.

Дыма волосы седые

в соснах прячет паровоз…

И в судьбе необратимой

я еще стоп-кран сорву!

Суд мой…

            Родина…

                      Судимир…

Обниму твою траву.