Всю ночь болел я юной дурью.

Окно скрипело на заре.

И пахло в комнате лазурью…

…Стояло море на дворе.

Оно, выдавливая солнце,

привстав на хрупких пальцах брызг,

ко мне заглядывало сонно

через зеленый тамариск.

И я, счастливо не сомкнувший

влюбленных в жизнь усталых глаз,

водил пером – и слушал, слушал

язык прибоя в ранний час…

В дощатом домике в Массандре,

еще до эры балерин,

я с аллергией к олеандру

жил без родителей один.

О, те мгновенья сладкой жизни!

Я вам завидую не зря,

когда вот-вот над морем брызнет

созревшей клюквою заря!

Как будто все соленой пеной

сейчас пропахло в тишине.

Полухалат из полотенца.

Тетрадь на белой простыне.

И розовеющие стены…

И ласты с маской на окне.

И даже вкус вчерашней рифмы

был горек на конце пера.

И две соседки,

словно нимфы,

шли к морю…

                  Вот и мне пора.

И в брызгах ультрафиолета

я флиртовал и грыз миндаль.

О, как же далеко все это!

Массандра. Август. Детства даль.