О зиме задумалась земля,

с каждой ночью больше остывая.

Я спросил: «Как жизнь? – у журавля. —

Мы теперь не встретимся до мая».

Но ответить был он не готов.

Лишь глаза тревожно отвечали:

«Голова болит от облаков,

а душе так сладко от печали».

И потом он крикнул на лету

очень-очень важное мне что-то…

Я хотел бы вклиниться в мечту,

пусть не в центре, на краю полета!