Тут Рауль вспомнил, что как-то во время спектакля брат показал ему эту непонятную личность, о которой никто ничего не знал; в другой раз ему сказали, что это Перс и что живет он в маленькой обветшалой квартирке на улице Риволи.

Человек в каракулевой шапочке с лицом цвета черного дерева и нефритовыми глазами наклонился к Раулю.

– Надеюсь, господин де Шаньи, вы не выдали секрета Эрика?

– А почему я должен оберегать это чудовище, сударь? – высокомерно возразил Рауль, пытаясь отделаться от назойливого человека. – Он что, ваш друг?

– Надеюсь, вы ничего не сказали об Эрике, сударь, потому что секрет Эрика – это секрет Кристины Дое! И говорить об одном – значит говорить и о другой тоже!

– О, сударь! – возразил Рауль, теряя терпение. – Судя по всему, вы в курсе многих интересующих меня вещей, однако у меня нет времени слушать вас!

– Еще раз, господин де Шаньи, куда вы так торопитесь?

– А вы не догадываетесь? На помощь Кристине Дое…

– Тогда, сударь, оставайтесь здесь, ибо Кристина Дое здесь!..

– С Эриком?

– С Эриком!

– Откуда вы знаете?

– Я был на спектакле, никто в мире, кроме Эрика, не в силах осуществить подобное похищение!.. О! – молвил он с глубоким вздохом. – Узнаю руку чудовища!..

– Стало быть, вы его знаете?

Перс ничего не ответил, но Рауль услыхал новый вздох.

– Сударь! – сказал Рауль. – Мне неизвестны ваши намерения, но можете ли вы что-нибудь сделать для меня?.. Я хочу сказать, для Кристины Дое?

– Думаю, да, господин де Шаньи, потому-то я и остановил вас.

– Что вы можете?

– Попробовать проводить вас к ней… и к нему!

– Сударь! К этому-то я безуспешно и стремился весь вечер. Но если вы окажете мне подобную услугу, жизнь моя принадлежит вам!.. Сударь, еще одно слово: полицейскому комиссару только что стало известно: Кристину Дое похитил мой брат, граф Филипп…

– О, господин де Шаньи, я в это не верю.

– Это невозможно, не так ли?

– Не знаю, возможно ли это, но бывают разные способы похищения, а граф Филипп, насколько мне известно, никогда не занимался феерией.

– Ваши доводы более чем убедительны, сударь, а я просто безумец!.. О, сударь, бежим! Бежим! Я полностью полагаюсь на вас!.. Как я могу не верить вам, если никто, кроме вас, не верит мне? Когда вы единственный, кто не улыбается, услышав имя Эрик! – С этими словами молодой человек, руки которого горели от возбуждения, невольно взял Перса за руки. Они были ледяные.

– Тише! – сказал Перс, останавливаясь и прислушиваясь к отдаленным шумам театра и малейшим поскрипываниям в стенах и соседних коридорах. – Не станем больше произносить этого слова здесь. Будем говорить: он; так меньше шансов привлечь его внимание…

– Значит, вы думаете, он где-то поблизости?

– Все может статься, сударь… Если только в настоящий момент он со своей жертвой не в Озерном жилище.

– Ах, вы тоже, тоже знаете это жилище?

– А если он не там, то может оказаться в этой стене, в полу, на потолке! Да мало ли где?.. Глаз – в этой замочной скважине!.. Ухо – вот в этой балке!.. – И Перс, попросив Рауля шагать неслышно, потащил его в коридоры, которых молодой человек ни разу не видел, даже когда Кристина водила его по здешним лабиринтам. – Только, – проговорил Перс, – только бы Дарий пришел!

– Кто такой Дарий? – спросил на бегу молодой человек.

– Дарий – мой слуга…

В эту минуту они находились в центре настоящей пустынной площади, огромной комнаты, едва освещавшейся слабым огоньком. Остановив Рауля, Перс тихо, так тихо, что Рауль с трудом расслышал его, спросил:

– Что вы сказали комиссару?

– Я сказал ему, что похититель Кристины Дое – Ангел музыки, он же Призрак Оперы и что его настоящее имя…

– Тсс!.. И комиссар поверил вам?

– Нет.

– Он придал вашим словам хоть какое-то значение?

– Никакого!

– Он вас принял отчасти за сумасшедшего?

– Да.

– Тем лучше! – вздохнул Перс.

И бег продолжался.

Поднявшись вверх и спустившись вниз по нескольким неведомым Раулю лестницам, мужчины оказались напротив двери, которую Перс открыл маленькой отмычкой, вытащив ее из кармана жилета.

Перс, как и Рауль, был во фраке. Но если на Рауле был цилиндр, то, как я уже отмечал, Перс носил каракулевую шапочку. Это было нарушением правил этикета, принятых за кулисами, где цилиндр обязателен, однако иностранцам, как известно, во Франции позволено все: англичанам – дорожная фуражка, персам – каракулевая шапочка.

– Сударь, – сказал Перс, – цилиндр будет вам помехой во время экспедиции, которую мы намерены предпринять. Лучше оставить его в гримерной.

– В какой гримерной? – спросил Рауль.

– Ну конечно, в гримерной Кристины Дое! – И Перс, пропустив Рауля в дверь, которую только что открыл, показал ему напротив гримерную актрисы.

Рауль и не знал, что к Кристине можно пройти иным путем, чем тот, которым он привык следовать. Обычно он оказывался в конце коридора, который ему приходилось преодолевать целиком, прежде чем постучать в дверь гримерной.

– О, сударь! Вы хорошо знаете Оперу!

– Не так хорошо, как он! – скромно заметил Перс. И подтолкнул молодого человека в гримерную Кристины.

Там все было в таком же точно виде, в каком оставил Рауль некоторое время назад.

Закрыв за собой дверь, Перс направился к очень тонкой перегородке, отделявшей гримерную от просторного чулана, служившего ее продолжением. Прислушавшись, он громко кашлянул.

И тотчас в чулане что-то зашевелилось, а через несколько секунд в дверь гримерной постучали.

– Входи! – сказал Перс.

Вошел мужчина в длинной накидке и тоже в каракулевой шапочке.

Поклонившись, он достал из-под накидки богато украшенную чеканкой шкатулку. Поставив ее на туалетный столик, он снова поклонился и направился к двери.

– Никто не видел, как ты входил, Дарий?

– Нет, хозяин.

– Чтобы никто не видел, как ты выходишь.

Слуга выглянул в коридор и молниеносно исчез.

– Сударь, – сказал Рауль, – я не могу отделаться от одной мысли, дело в том, что нас могут застать здесь, и это нам, конечно, помешает. Комиссар не замедлит явиться сюда с обыском.

– Бояться следует не комиссара.

Перс открыл шкатулку. Там лежала пара длинных пистолетов с великолепным узором и орнаментом.

– Сразу же после похищения Кристины Дое я дал знать моему слуге, чтобы он принес это оружие, сударь. Оно мне известно с давних пор, более надежного не существует.

– Вы собираетесь драться на дуэли? – спросил молодой человек, удивленный появлением подобного снаряжения.

– Нам в самом деле предстоит дуэль, сударь, – отвечал тот, проверяя запас своих пистолетов. – И какая дуэль! – С этими словами он протянул Раулю пистолет и добавил: – На этой дуэли нас будет двое против одного, но будьте готовы ко всему, сударь, ибо не скрою от вас: нам придется иметь дело с самым опасным противником, какого только можно себе представить. Но вы ведь любите Кристину Дое, не так ли?

– Люблю ли я ее, сударь! Но вы, вы-то ее не любите, так объясните же, почему я вижу вас готовым рисковать ради нее жизнью!.. Вы наверняка ненавидите Эрика!

– Нет, сударь, – печально сказал Перс, – такого чувства я к нему не питаю. Если бы я ненавидел его, он давно уже перестал бы творить зло.

– Он причинил зло вам?..

– Я простил ему зло, которое он причинил мне.

– Нельзя не подивиться, – продолжал молодой человек, – слушая, как вы говорите об этом человеке! Вы считаете его чудовищем, упоминаете о его преступлениях, он причинил вам зло, и в то же время вы испытываете по отношению к нему неслыханную жалость – вроде Кристины, признаюсь, это приводило меня просто в отчаяние!..

Перс не ответил. Взяв табурет, он поставил его у стены напротив большого зеркала, занимавшего всю противоположную часть стены. Затем влез на табурет и, уткнувшись носом в обои, которыми была оклеена стена, стал, казалось, искать что-то.

– Ну что же, сударь! – сказал Рауль, сгорая от нетерпения. – Я жду вас! Пошли!

– Куда? – спросил тот, не поворачивая головы.

– Навстречу чудовищу! Пора спускаться! Разве вы не говорили, что знаете способ?

– Я ищу его. – И Перс снова стал водить носом вдоль стены. – Ну вот! – воскликнул вдруг человек в шапочке. – Нашел! – И он нажал пальцем на угол рисунка обоев у себя над головой. Затем повернулся и спрыгнул с табурета. – Через полминуты, – молвил он – мы будем на пути к нему! – И, подойдя к большому зеркалу, стал трогать его. – Нет! Пока еще не поддается… – прошептал он.

– О! Мы выйдем через зеркало! – обрадовался Рауль. – Как Кристина!..

– Стало быть, вы знаете, что Кристина Дое вышла через это зеркало?

– На моих глазах, сударь!.. Я спрятался вон там, за занавеской туалетной комнаты, и видел, как она исчезла, но не через зеркало, а в зеркале!

– И что же вы сделали?

– Я решил, сударь, что это обман зрения, безумный сон!

– Или какая-нибудь новая фантазия Призрака, – усмехнулся Перс. – Ах, господин де Шаньи, – продолжал он, не отнимая руки от зеркала, – если бы мы имели дело с Призраком! Мы могли бы преспокойно оставить в шкатулке наши пистолеты!.. Положите ваш цилиндр, прошу вас, вот так, а теперь прижмите поплотнее отвороты фрака к манишке, как я, закройте лацканы, поднимите воротник… Мы должны стать по возможности невидимыми… – И добавил после недолгого молчания, продолжая давить на зеркало: – Когда нажимаешь на пружину внутри гримерной, противовес действует не сразу. Другое дело, если находишься за стеной и можешь непосредственно приводить в движение противовес. Тогда зеркало поворачивается мгновенно и уносится с безумной скоростью.

– Что за противовес? – спросил Рауль.

– Тот самый, благодаря которому вся эта часть стены приподнимается на своей оси! Надеюсь, вы понимаете, что оно перемещается не само по себе и не по мановению волшебной палочки! – И Перс, прижимая к себе одной рукой Рауля, другой (в которой держал пистолет) продолжал нажимать на зеркало. – Сейчас вы увидите, если будете внимательны, как зеркало приподнимется на несколько миллиметров, а потом передвинется на несколько миллиметров слева направо. Тогда оно окажется на оси и повернется. Трудно себе даже представить, чего можно добиться с помощью противовеса! Ребенок своим пальчиком может заставить повернуться дом, если часть стены, какой бы тяжелой она ни была, встанет при помощи противовеса на ось, при соблюдении равновесия она окажется не тяжелее юлы на своем острие.

– Оно не поворачивается! – в нетерпении говорит Рауль.

– Подождите же! Потерпите, сударь! Механизм, видимо, заржавел, или пружина больше не работает. – Перс нахмурился в тревоге. – К тому же, – добавил он, – тут может оказаться и другое.

– Что же, сударь?

– Возможно, он просто-напросто перерезал веревку противовеса и вырубил всю систему…

– Почему? Ведь он не знает, что мы собираемся спуститься здесь?

– Но, видимо, догадывается, ибо ему известно, что я знаю систему.

– Это он вам ее показал?

– Нет! Я сам искал, следуя за ним по пятам после его таинственных исчезновений, и нашел. О, это простейшая система потайных дверей! Старинный механизм, такой же древний, как священные храмы в Фивах с сотней дверей, как тронный зал Экбатаны, как зал оракула в Дельфах.

– Зеркало не поворачивается!.. Сударь, а как же Кристина!.. Кристина!..

– Мы сделаем все, что в человеческих силах!.. – холодно заметил Перс. – Но может статься, что он остановит нас с первых же шагов!

– Значит, он – хозяин этих стен?

– Он приказывает стенам, дверям, люкам. У нас его называли именем, которое означает: любитель люков.

– Кристина мне говорила то же самое, с такой же таинственностью, наделяя его такой же страшной силой!.. Все это мне кажется невероятным!.. Почему эти стены повинуются только ему, ему одному? Разве он их возводил?

– Да, сударь!

И так как Рауль смотрел на него в замешательстве, Перс подал ему знак молчать, потом показал на зеркало… Отражение дрогнуло. По их двойному отражению пробежало что-то вроде ряби, и снова все застыло.

– Вы же видите, сударь, оно не поворачивается! Поищем другую дорогу!

– Других дорог сегодня нет! – заявил Перс удивительно мрачным голосом. – А теперь внимание! И будьте готовы стрелять!

Сам он направил свой пистолет на зеркало. Рауль повторил его движение. Свободной рукой Перс прижал молодого человека к своей груди, и зеркало внезапно повернулось, вспыхнув пересечением слепящих огней; оно повернулось, наподобие тех крутящихся дверей, разделенных на отсеки, которые ведут теперь в общественные залы… Оно повернулось, увлекая Рауля с Персом своим неодолимым движением, бросив их внезапно из яркого света в глубочайший мрак.