Нуска ворвался в покои эрда, не дождавшись дозволения войти. Несмотря на все ожидания лекаря… Син проводил этот вечер не один. Сначала Нуска обрадовался, когда увидел учителя Минхэ, но незаметно для самого себя застыл посреди покоев с хмурым выражением лица. В комнате, где был зажжен всего один канделябр, рир и хаванец сидели рядом: Син снял верхние одеяния, а Минхэ ощупывал спину правителя ладонями, наполненными светом.

Нуска несколько раз открывал рот, чтобы поздороваться, но так и не смог выдавить ни звука.

Завидев своего ученика, Минхэ тут же поднялся и с улыбкой подошел ближе, но, заметив странную реакцию Нуски, остановился. Несколько раз переведя взгляд с ученика на эрда и обратно, Минхэ вдруг издал тихое «о» и, не говоря ни слова, выскочил из покоев.

После этого атмосфера стала еще более странной.

– Учитель Минхэ… проверял ваше состояние? – так тихо, что и сам не смог расслышать, спросил Нуска. Его взгляд был прикован к полу, он не мог сдвинуться с места.

Однако лекарь не ожидал, что буквально через мгновение эрд, даже не заботясь о своем виде, приблизится сам. Син схватил Нуску за запястье, дернул за руку вверх.

Неуверенный взгляд Нуски скользнул вверх и…

На дне двух сияющих сапфиров плескалось бездново пламя. Пара секунд – и эрд сжал запястье так, что Нуска еле сдержал вздох. Зрачки правителя сузились, окрашиваясь в алый…

«Что происходит?»

Впервые в жизни Нуска испытал страх, находясь рядом с эрдом. Видимо, именно это и чувствовали обычные смертные, когда сталкивались с всесильным темным риром.

– Син… отпустите… – пробормотал Нуска, вновь потупившись. Волна страха накрыла с головой – коленки тряслись, а в руках почувствовалась слабость. Еще секунда – и Нуска мог потерять равновесие, если не сознание.

Син тут же ослабил хватку. Сделав несколько тяжелых вздохов, он так спокойно, как только мог, спросил:

– Кто… заставил тебя выпить яд? И с какой целью? Назови мне имя.

Нуска вздрогнул. Неужели… и Минхэ почувствовал этот запах, а потому быстро ретировался? Вот же стыд…

«Самое смешное, что я не могу сказать правду. Если Энки завтра не проснется, то некому будет помочь мне с планом».

– Никто, Син… я сам выпил это.

– Я тебе не верю. Ты бы не стал. Ты не такой, – замотал головой Син. Его пальцы вновь коснулись руки Нуски, а когти проткнули кожу.

На этот раз лекарь очень быстро отдернул руку, но не от боли – он боялся, что Син заметит крупицы дэ в его крови.

– Эрд Син… я теперь человек, вы не могли бы сбавить обороты? – полушутя выдал Нуска, хотя все внутри него содрогалось от ужаса.

Только тогда Син пришел в себя и быстро отступил. На секунду в его глазах мелькнула жалость, даже что-то, напоминавшее сожаление. Вновь он сделал такое лицо – будто это его только что ударили, а не у Нуски рука истекала кровью. Как можно быть настолько ранимым, будучи правителем, воином и убийцей?

«Почему вы вечно оказываетесь жертвой? Почему не можете просто разозлиться и проигнорировать мое состояние? Почему с каждым разом вы… все больше боитесь причинить мне боль? Разве я…»

Нуска не сдержался. Вскинув голову, он, борясь со страхом, уставился эрду прямо в глаза и спросил:

– Разве я хрустальный?

К тому моменту Син с виноватым лицом отступил к окну и метался из одного угла в другой. Услышав вопрос, он остановился. Его волосы были собраны в низкий тугой хвост, лицо было бледным и уставшим. Голубые глаза, недавно горевшие так ярко, померкли. Он уточнил:

– Что ты имеешь в виду?

Нуске было очень страшно. Но так же страшно ему было пересекать моря, реки, есть мясо и пить ром. И со всем вышеперечисленным этот лекарь справился. Вот и на этот раз он не отступит. Нуска заставил себя сделать несколько широких шагов вперед и встать напротив эрда; задрав голову и ткнув пальцем в грудь Сина, он продолжил:

– Да, вы сильный. Но разве мы сейчас сражаемся? Да, вы сделали мне больно, будучи человеком, я вас испугался. Но и что с того? Что ужасного вы мне сделали? Вы специально причинили мне боль или напугали? За что вы испытываете вину?

На этот раз страх мелькнул в глазах эрда. Кажется, он и сам сильно испугался, когда Нуска стал читать его как открытую книгу.

– Я не смог взять под контроль свою дэ, поэтому она причинила тебе неудобства. В этом я виноват, – спокойно ответил Син.

Но Нуска отчаянно замотал головой и сделал еще два шага вперед. Сину было некуда отступить – он уперся спиной в стену. Смотря в глаза этого напуганного собственной силой ребенка, которого с самого рождения обвиняли лишь в том, кто он есть, Нуска чувствовал жгучую боль.

– Син, – мягче обратился Нуска. – Если вы меня пораните, я не умру. Если вы на меня накричите, я не умру. Если вы будете злиться, грубить мне, ударите меня – я не сломаюсь. Я это выдержу даже в человеческом теле.

– Я бы не стал…

– Знаю, – улыбнулся Нуска. – Поэтому, если вы меня случайно напугали или поранили, вы не должны чувствовать себя таким виноватым. Я сжег храм, а по предсказанию вообще должен уничтожить весь Скидан. Я принес вам достаточно проблем. Не только вы тут виновны, не только вы испытываете сожаление.

Они стояли напротив друг друга в пустой тихой комнате, а Син все равно продолжал извиняться:

– Нуска… прости меня, прости…

Однако хаванец покачал головой и ответил:

– Что бы вы ни сотворили, я прощу вам все.

Нуска протянул руку и крепко сжал плечо эрда, поднял на него взгляд. Золотые глаза были наполнены верой в сказанное. В них не было ни капли лжи. В них отражался лишь снег, что сыпал и сыпал за окном; казалось, снежная буря могла заморозить весь Скидан, но даже на секунду не охладила его уверенность.

Лекарь, прикрыв глаза, думал: «Ради тебя я пожертвовал бы собой. Ради тебя я бы пожертвовал всем Скиданом. Ради тебя я бы уничтожил весь континент и всю жизнь под звездами».

Когда Нуска открыл глаза, в них стояли слезы. Син тут же заметил это и почти неощутимо коснулся его волос пальцами.

– Я тебя снова напугал? – неуверенно спросил он.

Тогда Нуска схватился за его руку, сжал эти холодные пальцы и сказал:

– Ne vi harse.

– Что?

Нуска вдруг рассмеялся и заплакал сильнее. Он думал, что этот человек наверняка не слышал на лесном таких слов. Он слышал миллион ругательств и проклятий, но никогда – что-то подобное.

Однако лекарю пришлось все же ненадолго прервать происходящее. Запустив руку в свои волосы, он стянул красную ленту и протянул ее эрду со словами:

– Я обещал, что верну это при следующей встрече.