Не забуду, как в тот же вечер возвращения домой я решил выразить свою благодарность Всевышнему паломничеством к мавзолею имама Резы и прочесть намаз в мечети Гоухар-шад. В этот поздний час площадь была почти пуста, но уже издали я увидел двоих моих друзей, соучеников, особенно одного, с кем нас связывала столь тесная дружба, что посторонние часто принимали нас за родных братьев. Увидев их, я очень обрадовался: не ожидал, что кого-то встречу. Тем более так долго не виделись из-за моего ареста. И я с восторгом бросился к ним, ожидая, что и они двинутся навстречу и обрадуются после долгой разлуки.

Но едва я приблизился, готовый обнять друзей, как увидел, как они демонстративно отвернулись! Будто один шепнул другому: «Его выпустили, но, верно, не сняли наблюдения – лучше держаться подальше!» Эта холодная отстранённость ранила меня глубже тюремных решёток. Я никак не мог ожидать такого от друзей, причём от таких, которые, как правило, разделяют с тобой все исламские чаяния, надежды и беспокойства!

Вообще-то я от некоторых богословов очень много видел такого же отношения… А вот молодёжь, в противоположность им – и неважно, то семинаристы или университетские студенты, – в тех случаях, когда я попадал в тюрьму и становился жертвой режима, сплачивались и всё умножались вокруг меня.