Неджеф был местом рождения моей мамы. Разговаривала она с арабским акцентом, в детстве её языком был неджефский арабский. Она знала Коран и красиво, приятным голосом читала его нараспев. В конце жизни голос её охрип, и я напоминал ей о её сладкоголосии. В моём детстве декламация Божественного слова из подаренного её отцом Корана была делом каждого дня. Сама манера её чтения притягивала к ней нас, малышей. Мы собирались вокруг мамы и заслушивались. Она использовала наш интерес и переводила некоторые аяты на фарси, пересказывала нам истории пророков. Её пылкое восхищение пророком Мусой[12] побудило её рассказать его историю со всеми деталями. Воодушевление, с которым она говорила об этом великом пророке, пробуждало в нас страстное желание узнать всё о перипетиях его жизни.

Она любила «Диван» Хафиза и знала некоторые стихи наизусть, умела по ним гадать. Знала она и хадисы. Порой отец вступал с ней в спор, утверждая, что не встречал того хадиса, который она пересказала, тогда она приводила источник.

Как и отец, мать обладала врождённым достоинством. Никогда не жаловалась на лишения. Тем или иным способом умела прикрыть страдания.

Базовые правила чтения нараспев Корана и начатки арабского языка я перенял от матери; она же вдохнула в меня отвагу и упорство. Мать много страдала из-за моих частых арестов и обысков САВАК[13], но встречала палачей с непоколебимой твёрдостью – возражала, спорила с ними. Пожалуй, она даже была моей вдохновительницей на продолжение этого трудного пути, о чём я ещё скажу в своё время.