В Бирдженде у меня были друзья, с которыми я познакомился во время двух моих предыдущих поездок. В этом году я приехал в город третьего числа мухаррама. Конечно, для того, кто собирается взойти на минбар в том или ином регионе, третье число – это поздно. Выступающий должен быть на месте ещё до начала мухаррама, чтобы для него организовали собрание. И всё же друзья договорились в нескольких мечетях о моих выступлениях.

Настал седьмой день мухаррама – тот самый день, в который имам Хомейни рекомендовал начинать разоблачительные выступления против шахского режима. Этот день пришёлся на пятницу. И я сумел так устроить, чтобы меня пригласили в мечеть «мосалла» – с большой площадкой для коллективных молений. Днём возможности выступить не было, только ближе к вечернему намазу, а вечером передо мной выступал с минбара ещё и другой проповедник, причём он длил свою речь больше, чем обычно принято. Я тревожился, что эта ценная возможность будет для меня потеряна. Но за двадцать минут до вечернего намаза он закончил говорить, и я взошёл на минбар.

Перед этим множеством собравшихся я выплеснул всё, что скопилось в сердце, – высказал всё. Я начал с указания на план иностранцев отделить веру от жизни, перешёл к описанию плана шахского режима, нацеленного против ислама, мусульман и духовных лиц; затем я рассказал о произошедшем в медресе «Фейзие», это было завершением моей речи.

Когда я говорил о событиях второго фарвардина, слушатели зарыдали, аудиторией овладели сильнейшие эмоции. Затем, по всегдашнему обычаю уже в самом конце, я напомнил о страданиях Хусейна ибн Али. Однако плач народа по имаму Хусейну не был громче, чем плач по погибшим в медресе «Фейзие»!