В 1342 г. (1963) в тюрьме Кезел-кале я встретился с группой заключённых-арабов из Хузестана. Детально о моих связях с этими братьями я расскажу в том месте, где пишу о моих арестах. Здесь же я ограничусь тем, что укажу на мой сильнейший интерес к прогрессу в разговорном арабском, что проявилось во время моего общения с этими арабскими заключёнными.
Все они были граждане Ирана и знали фарси, однако я, в силу моего особого интереса к арабскому языку, говорил с ними по-арабски. Среди них был мужчина, интересующийся литературой, он разбирался в поэзии и знал много стихов наизусть, и я запомнил и заучил много бейтов, которые от него услышал. Он любил стихи Сейеда ал-Хабуби, постоянно их цитировал. Звали этого человека Сейед Бакир Назари. Он часто повторял такой бейт:
أتت و حیاض الموت بینی و بینها
و جادت بوصل حین لاینفع الوصل
Меж мной и ею смерть водоворотом закружилась,
И в этот миг она мне отдалась,
Но связь любовная уж не имела смысла.
Или ещё один бейт:
سأصبر حتّی یعلم الصّبر أنّنی صبرت علی شیء أمرّ من الصّبر
Терпел я столько, что само терпение узнало,
Что нечто есть мучительней его.
Братья-арабы в тюрьме читали также стихи той разновидности, которую они называли «абузие» (стихи на диалекте). Из этих стихов я запомнил, например, такие:
البدر شعّ بجبینک و الله لیله و البَرَد بشفاک یا أدعج و الله لیله
От лба твоего отражалась
Луна или лампы свет…
О черноглазая! Жемчуг иль просто лёд
Мерцает меж губ твоих?
مضت لیله بوصالک والله لیله عثر بیها الدهر و حواک لیَّ
Мы с тобой эту ночь провели… Что за ночь!
Ведь ошиблась судьба, подарив мне тебя в эту ночь.
Среди этих заключённых был думающий молодой человек, очень сообразительный, к нему обращались по имени Але-Насер ал-Кааби. Я много с ним говорил по-арабски и, между прочим, обучил его кое-чему из арабской грамматики. Хотя он и был арабом, но формальных правил своего языка он не знал. Он также просил меня преподавать ему турецкий, а сам помогал мне с английским языком.