Поехав в Ирак, я постарался говорить только по-арабски, но иногда сталкивался с трудностями из-за различия языков литературного и разговорного. Однажды мать послала меня в ближайшую бакалею купить риса. Торговлю в лавке вела женщина, у которой я спросил по-арабски: «Есть у вас рис?» (На арабском литературном рис называется «рузз», однако в диалекте этого района используют слово «тимман».) Продавщица с удивлением переспросила: «Рузз? А что такое рузз?» Я начал объяснять жестами значение этого слова, но она меня не понимала. И, чтобы закончить этот диалог, заявила: «Рузза у нас нет». Я вернулся к матери и объяснил ситуацию. Рассмеявшись, мама пояснила: «Говори "тимман", а не "рузз"». После этого она сама пошла и купила «тиммана».

Из-за моей любви к арабскому я специально в этой заграничной поездке выбирал районы, в которых не говорят на фарси. Но жители священных для шиитов мест в Ираке в большинстве хорошо знают фарси, поэтому я и уезжал из Казимии в те района Багдада, где разговаривают лишь на арабском.

Однажды я гулял по берегу Тигра. Увидел кофейню, зашёл и сел. Взял газету, закурил сигарету[30] и заказал чай. В кафе было немноголюдно, считаные клиенты. Я заметил, что работник кофейни, наливая мне чай, смотрит на меня с удивлением, о чём-то переговаривается с напарником. Потом я заказал ещё чаю. Собираясь расплатиться и выйти, я заметил висящее на стене изображение, которое показало мне, что хозяин кофейни – христианин. Тут я понял причину удивления работника, увидевшего человека в чалме в их кофейне.

В другой раз я заблудился в багдадских переулках. Спросил у прохожего, где «шари ар-Рашид» (улица Рашид). От этой улицы я уже знал дорогу до Казимии. Но прохожий понял по выговору, что я иранец, и ответил мне на фарси: «Так тебе нужна улица Рашид?!»