Моя мама воспитывалась в арабской среде. Дед матери когда-то переехал из Исфахана в Неджеф, происходил он из рода Мирдамади, жившего в районе Неджефабад в Исфахане. Отпрыски этого рода имеются в Неджефе.

Отец моей матери был из числа выдающихся богословов, его родным языком был арабский, то есть мать росла в доме, в котором разговаривали на арабском. Она переехала в Иран со своими родителями незадолго до совершеннолетия, владела разговорным арабским языком, употребляемым в Неджефе. Она также хорошо знала Коран и благородные хадисы, вообще – арабскую книгу.

В начальной школе я учил правила арабского языка по учебнику «Подготовительный этап», под руководством учителей из числа духовных лиц. К одиннадцати или двенадцати годам я погрузился в арабские науки с особым рвением. Хотя мои братья тоже занимались, моя страсть к языку была исключительной.

В Мешхед иракские паломники часто приезжали группами. Они собирались в священном дворе Имама Резы, читали стихи и касыды. Я подолгу стоял рядом, всем сердцем сопереживал им, очень внимательно прислушивался к их манере говорить и думал над их речами.

Я вслушивался в арабскую речь, и мною овладевало особое чувство. Когда я переключаюсь на этот язык, на меня начинает воздействовать что-то из глубины моего существа. Вообще говоря, все иранцы – особенно те из них, кто глубоко религиозен, – более или менее влюблены в арабский язык. Братские связи, которые установились за долгую историю ислама между иранцами и их арабскими соседями, не имеют подобия ни у одной другой нации мира, с точки зрения их существенности, глубины и распространённости. Исходя из этого, можно понять, насколько же тяжёлый урон был нанесён и насколько большим преступлением была склочность некоторых арабов, выступавших под флагом арабизма и пытавшихся оправдать безжалостную агрессию против исламского правительства Ирана! Ведь эти арабы сознавали чрезмерность своей агрессии, понимали, до какой степени повинна их склочность в уничтожении описанных выше несравненных человеческих чувств.