Помню, как спустя несколько дней после моего прибытия в Джирофт в ссылку привезли кумского торговца – тоже в дом господина Раббани. Этот дом был временным пристанищем для всех ссыльных: сначала мы собирались здесь, а потом, обустроившись, снимали собственные жилища и расселялись по городу.

Я отчётливо помню первые минуты его появления. Его перевели в Джирофт из прежней ссылки в Хорасане. В тот вечер я спал, когда внезапно услышал у дверей голоса. Поднялся, отпер дверь – и увидел его в сопровождении двух полицейских. Рядом стоял автомобиль, доверху загруженный его пожитками и домашней утварью. Уже с первых секунд меня поразили его энергия, решительность и невероятная оборотистость – качество, которым славится каждый выходец из Кума! Он выстроил полицейских в короткую цепочку и начал быстро передавать вещи: из машины – первому, от него – второму, а тот аккуратно складывал всё у порога. Каждую вещь он вручал с командой: «Скажи: "Смерть шаху!"» – и оба полицейских, не сопротивляясь, покорно повторяли эти слова, даже посмеиваясь. Было ясно: он сумел подчинить их себе. Позже я узнал, что он уговорил обоих сопровождающих его полицейских по дороге из Хорасана в Джирофт заехать в Кум, и они разрешили ему провести несколько дней с его семьёй, а потом он к ним присоединился на пути в Джирофт. Всё вышло по его плану!

Кумцы – народ особый: живые умом, проворные, сметливые, они внесли немалый вклад в революцию. Даже духовные лица, проведшие в Куме годы, перенимали эту энергию и напор.

Когда все ссыльные собрались, мы начали устраивать собрания в пятничной мечети. Старейшиной среди нас был господин Раббани Ширази – мы всегда шли за ним, выстроившись в процессию. Наша группа состояла из семи духовных лиц и двух торговцев, и наше шествие к мечети не оставалось незамеченным. Каждый вечер один из нас поднимался на минбар, а после речи раздавались громкие лозунги. Первыми их подхватывали женщины – их страстные возгласы звенели из-за занавески, наполняя зал пламенем.